Чтение онлайн

Был проведен аукцион. Все живописное собрание Рембрандта, включая семьдесят картин и более сотни рисунков, пошло за 2516 гульденов. Шесть сотен дали его рисунки, а на долю семидесяти картин и всего прочего осталось чуть больше 1900 гульденов. Дом был продан за 4658 гульденов.

Приблизительно к тому времени относится величественный автопортрет, на котором он, облаченный в роскошную меховую накидку и вызолоченную мантию, сидит в кресле, будто на троне, сложив ладони на серебряном набалдашнике трости, которая вполне могла оказаться скипетром, и выглядит царственно.

Сложное взаимоотношение с деньгами складывалось в семье Вермеера ван Дельфтского. Благодаря проведенному Луиджи Гуарньери исследованию выявлены следующие данные: «дедушка Вермеера по материнской линии Бальтазар Герритс был фальшивомонетчиком. Бабушка по отцу, Нелтге Горрис, торговала подержанными вещами и постельным бельем; она трижды выходила замуж, была уличена в мошенничестве и объявила себя банкротом. Дядя, Рейнер Балтенс, военный инженер, сидел в тюрьме по обвинению в растрате средств городской казны в ходе работ по восстановлению укреплений в Броуверхавене, порту на северном берегу Зеландии. Отец, Рейнер Янсзон, занимался производством «каффа» (дорогой ткани из шелка, смешанного с шерстью или хлопком); своему ремеслу он обучался в Амстердаме. В его работу входило также выполнение на ткани сложных традиционных узоров, а значит, требовались хорошие способности рисовальщика. Брат отца, каменотес Антони, дважды уезжал в Голландскую Индию в поисках удачи. Так что семья не была благополучной: она состояла из ремесленников, принадлежала к сословию, находившемуся ниже среднего класса, и к тому же имела дурную репутацию». [27]

Основу семейного капитала все-таки удалось заложить отцу будущего известного художника: «Поскольку ремесло ткача не позволяло обеспечивать семью, Рейнер Янсзон открыл постоялый двор на канале Фолдерсграхт – «De Vliegende Vos» («Летучая лиса»). В мае 1641-го он приобрел гостиницу «Мехелен» на площади Гроте Маркт. Как хозяин постоялого двора он продолжал называть себя Вое, а в качестве торговца предметами искусства (он вошел в Гильдию Святого Луки в 1631 году) стал пользоваться другой фамилией – Вермеер».

Второй ребенок в семье, родившийся или крещенный 31 октября 1632 года, в зрелом возрасте унаследовал дело отца. В 1653 году Ян Вермеер заключил брак с Катариной Болнес, принадлежавшей к семье зажиточных католиков. В ноябре 1657 года Вермеер вместе с женой переехал жить в дом тещи Марии Тинс, которая пожелала, чтобы имущество дочери оставалось отделенным от имущества зятя: без сомнения, она боялась, что нищий в ее глазах юноша и начинающий художник рано или поздно промотает приданое Катарины; «в начале семейной жизни у Вермеера не было ни гульдена, поэтому, став 29 декабря 1653 года членом делфтской Гильдии Святого Луки в качестве мастера-живописца, вступительный взнос он сумел полностью заплатить лишь три года спустя, и то, по всей видимости, только благодаря Марии Тинс, ссудившей супругам огромную сумму в 300 гульденов». На 300 гульденов могла спокойно прожить семья в течение двух лет.

Ян Вермеер (1632–15.12.1675), сын торговца тканями.

Осенью 1662 года Вермеер был избран деканом Гильдии Св. Луки. Неизвестно, пользовался ли Вермеер особенным вниманием у публики. Важнейший лексикон голландского искусства XVII века – «Groote Schouburgh» Арнольда Хаубракена (опубликованный в Амстердаме между 1718 и 1721 годами) даже не называет его имени. Современники лишь изредка вспоминали его: в путевом дневнике Бальтазара де Монкони, французского коллекционера, сохранилась запись от 11 августа 1663 года о том, что он навестил Вермеера в Делфте. Однако у художника не нашлось картин, чтобы показать ему, – или же он не захотел этого делать. Тогда Монкони привели в лавку булочника, вероятно, Хендрика ван Бюйтена, где была выставлена картина Вермеера – интерьер с одной фигурой, – оцененная в 300 гульденов. Но, по мнению французского коллекционера, она стоила не больше шестидесяти. После чего Монкони посетил также студию Франца ван Мириса, который предложил ему свою картину за 600 гульденов.

Вермеер вел затворнический образ жизни. Помимо рисования, вероятно, играл на каком-нибудь инструменте и совершенно точно читал книги: из списка, составленного в день смерти, явствует, что он владел пятью томами ин-фолио и еще двадцатью пятью книгами, среди которых были и кое-какие пособия по перспективе. Сегодня кому-то эта библиотека покажется весьма скудной, но в ту пору она выглядела иначе, ведь книги были дорогими.

От продажи своих картин Вермеер получал довольно скудные доходы, половину которых между 1657 и 1675 годами купил его основной заказчик, а именно Питер Клайсзон ван Руйвен. Богатый делфтский коллекционер, он был еще и близким другом Вермеера – настолько близким, что его жена Мария де Кнюйт, составляя завещание, распорядилась выделить художнику 500 гульденов. Кроме ван Руйвена и Марии де Кнюйт известны лишь три человека, которые – при жизни Вермеера – купили хотя бы одну из его работ: Диего Дуарте, антверпенский банкир, Херман ван Сволль, контролер амстердамского «Виссель-банка», и уже упомянутый богатый делфтский булочник Хендрик ван Бюйтен. Чтобы восполнить недостаток доходов, он – как ранее его отец – занялся торговлей предметами искусства, не слишком прибыльной, но приносившей ему около 200 гульденов в год.

Ян Вермеер ван Дельфтский, «Служанка с кувшином молока», холст, масло, 45,5x41, около 1658. Амстердам, Королевский музей.

При этом Вермеер никогда не жалел средств на краски. Это еще одна причина, по которой картины художника выглядят как ювелирные произведения. Выявление пигментов красок, изысканная сложность в их сочетании указывают на тонкий вкус художника и кропотливую работу в формировании палитры для каждой картины. В картине «Служанка с кувшином молока» тени и выбеленные стены в основном написаны умброй в сочетании с белилами и небольшим количеством черных пигментов, а при изображении грубого пола использована смесь грубой охры, сажи газовой и свинцовых белил. Эффекта яркого дневного света на фартуке изображенной девушки Вермеер достигает примесью ультрамарина с серым, полученным путем соединения белил, жженой кости и необработанной умбры. Основной тон берега на переднем плане «Вида Делфта» – желтая охра в смеси со свинцовыми белилами.

В июле 1675 года, уже отчаявшись, Вермеер отправился в Амстердам просить у торговца Якоба Ромбаутса ссуду в тысячу гульденов. В середине декабря художник неожиданно слег и через несколько часов скончался – возможно, от инфаркта или, что еще вероятнее, сраженный апоплексическим ударом. Ему было всего сорок три года. Он оставил вдову и одиннадцать детей, восемь из которых еще не достигли совершеннолетия; из них двое были тяжело больны, а один покалечен взрывом на судне, перевозившем ружейный порох. В его кабинете нашли две непроданные картины («Женщина с жемчужным ожерельем» и «Хозяйка и служанка»), а также двадцать шесть картин разных авторов, которые были проданы за пять сотен гульденов в счет оплаты долгов Вермеера харлемскому торговцу предметами искусства Яну Куленбиру.

Похоже, в наследство Катарина Болнес не получила ничего, что представляло бы особую ценность: перечень ее имущества насчитывает шестьдесят одну картину, лишь пять из которых с точностью атрибутированы (три – Карела Фабрициуса, две – Самюэла ван Хогстратена), а также кухонную утварь, постельное белье, детскую одежду, одежду покойного мужа, в том числе кафтан турецкого покроя, и одежду самой Катарины – накидку желтого атласа, окаймленную белым мехом, старый зеленый плащ с такой же каймой из белого меха и плащ пепельно-серого цвета. Состояние финансов Вермеера было настолько плачевным, что 24 апреля 1676 года Катарина подала прошение в Верховный суд Голландии о переносе срока уплаты его долгов. 30 сентября картограф Антони ван Левенгук, самый выдающийся ученый-натуралист Делфта и основоположник микроскопии, был назначен официальным управляющим имуществом Вермеера от лица кредиторов. 15 марта 1677 года Антони ван Левенгук, выкупив картины, проданные Куленбиру, выступил в роли ликвидатора имущества должника и организовал аукцион, на который выставил двадцать шесть картин Вермеера; перечня составлено не было. Вдова и теща усопшего художника пытались воспрепятствовать включению в список на продажу «Аллегории живописи», но безуспешно.

Семье особенно была дорога эта картина. Кто знает, быть может, на ней художник изобразил себя и свою мастерскую. Вермеер работал как театральный режиссер: занавес открывается, и перед зрителями является сцена – художник за мольбертом пишет картину, а позирует ему юная особа, не то олицетворяя аллегорию, не то примеряя образ музы истории Клио, на что намекают атрибуты – труба и увесистая книга. Как всегда, Вермеер располагает зрителя к неспешному созерцанию, разглядыванию всех деталей и подробностей, «ощупыванию» предметов взглядом. Тревожную ноту в этот безмятежный мир творчества вносит лежащая на столе гипсовая маска: чье лицо отпечатано на ней? Не самого ли художника?

Антони ван Левенгук, упомянутый выше, почти наверняка служил моделью для картин «Географ» и «Астроном». Земляк и ровесник Вермеера, ван Левенгук прославился как создатель увеличительных стекол. Точное воспроизведение поверхностей предметов и фактур материалов на картинах Вермеера указывает на то, что любознательный художник использовал в своей работе увеличительные стекла друга.

Ян Вермеер ван Дельфтский, «Астроном», холст, масло, 50x45, около 1668. Париж, Лувр.