Чтение онлайн

Корреджо (1489–5.03.1534), сын купца.

В «Вознесении Марии» – фреске, исполненной для купола Пармского собора, – Корреджо живописью создал воображаемый небосвод, задумав его как перспективное продолжение физического пространства собора, для этого художнику пришлось преобразовать всю систему изображения фигур: доведенные до возможного предела ракурсы заставляют барахтаться, тонуть, выныривать или извиваться фигуры, словно пробирающиеся вплавь среди облаков. Он усиливает также светотень, разлитую в массе фигур, для придания им материальности, не слишком отличной от ватообразной и светоносной субстанции облаков. Движимый необходимостью придать большую опору всему этому живописному построению, скрывающему архитектуру собора, он раздвинул его пределы до парусов, то есть до несущих элементов купола.

Корреджо, «Вознесение Марии», фреска, 1093x1195, 1526–1530. Парма, Музей Дуомо.

По завершении росписи на заработанные деньги Корреджо купил небольшой участок земли, заплатив 195 скуди 10 сольди, три года спустя приобрел землю в родном Корреджо. Вазари о Корреджо: «Поистине, он себя не ценил и отнюдь не был убежден, зная трудности своего искусства, что он им владеет с тем совершенством, к которому стремился. Он довольствовался малым и жил как хороший христианин. Обремененный семейством, Антонио постоянно старался беречь деньги и вследствие этого стал таким скупым, что скупее людей не бывает. Потому-то и рассказывают, что когда он получил в Парме шестьдесят скудо мелочью и ему понадобилось отнести их для своих надобностей в Корреджо, он сам нагрузился этими деньгами и отправился в путь пешком; а так как в то время стояла страшная жара и его напекло солнце, то выпил он воды, чтобы охладиться, и тогда в жесточайшей лихорадке слег он в постель, с которой уже не вставал до самой смерти, настигшей его в возрасте около 40 лет».

Можно вычислить, сколько примерно весила поклажа, «убившая» художника: 1 скудо равен 6 лирам, 1 лира – 240 денариям, вес 1 денария составлял 0,3 г, таким образом, груз Корреджо весил примерно 26 килограммов. Впрочем, никто никогда не узнает, монеты каких номиналов получил художник и вообще, не выдумал ли эту историю Вазари.

Давно бытует мнение, что талантливый человек не создан для семейной жизни. Во избежание обобщений, следует заметить, что часто жена художника становилась другом и помощником во всех начинаниях мужа, незримо присутствуя рядом, содействовала карьерному росту и поддерживала в пору неудач. Но иногда складывалась прямо противоположная ситуация.

Андреа дель Сарто родился во Флоренции, в семье портного. По ремеслу его отца («sarto» по-итальянски – портной) его стали называть «дель Сарто». В 1510 году к нему обратился некий хитроумный монах, стоявший за свечным ящиком в церкви Сантиссима Аннунциата, с предложением написать несколько фресок. Не будучи скупым и корыстным, умея довольствоваться малым, художник никогда не завышал цены на свои работы. За пять композиций на сюжеты из жизни св. Филиппа дель Сарто получил 10 дукатов.

Андреа дель Сарто (16.07.1486– 29.09.1530), сын портного.

26 декабря 1512 года Андреа женился на Лукреции дель Феде, молодой вдове шляпника по имени Карло. Лукреция стала моделью для многих его картин, в частности для образа Мадонны. Тем не менее, Вазари описывал ее как «неверную, ревнивую и сварливую по отношению к ученикам». Андреа, исполняя разные заказы, перебивался во Флоренции, испытывая большую материальную нужду, из которой никак не мог подняться, когда вдруг ему улыбнулась удача. В 1518 году король Франциск I, наслышанный об изрядном таланте Андреа дель Сарто, пригласил его работать во Францию. Как пишет Вазари: «Вскоре, приступив к работе, он настолько полюбился самому королю и всему двору, что, обласканный ими, понял, что, покинув родину, он променял крайнюю нужду на величайшее благополучие. В числе первых своих произведений он написал портрет дофина, сына короля, которому едва исполнилось несколько месяцев, изобразив его, как он был, в пеленках. Поднеся портрет королю, он получил от него в подарок триста золотых экю. Продолжая затем свою работу, он написал для короля фигуру Любви, которую признали вещью исключительной и которую король оценил по заслугам. Король назначил ему очень высокое содержание и делал все возможное, чтобы ему хорошо при нем жилось, стараясь, чтобы он ни в чем не нуждался, ибо в Андреа ему нравилась его расторопность в работе, а также и характер, так как он был человеком, который всегда всем доволен». Останься мастер во Франции, его ждали бы слава и безбедная старость. Но в один прекрасный день Андреа получил письмо от Лукреции, в котором она просила его вернуться домой. Живописец объявил королю, что ему необходимо съездить во Флоренцию, присягнул на Евангелии, что вернется, привезя с собой жену и наиболее ценные для него картины и скульптуры. Поверив ему, Франциск I отпустил его и даже снабдил деньгами на путешествие. Однако он уже никогда не увидел Андреа дель Сарто. После возвращения во Флоренцию Андреа был сражен слезами жены, не желавшей покидать родину и ехать на чужбину. Мольбы супруги значили для него больше, чем клятвы, данные королю, и он навсегда остался во Флоренции, упустив возможность снискать почет и богатство.

Андреа дель Сарто умер во Флоренции в возрасте 43 лет во время эпидемии чумы в 1530 или 1531 году. Вазари утверждал, что Андреа не получал никакой заботы от своей жены во время его смертельной болезни. Однако в то время было хорошо известно, что чума очень заразна, поэтому есть предположение, что Лукреция просто боялась заразиться опасной и часто смертельной болезнью. Если это правда, ее предосторожность была обоснованной, так как она пережила мужа на 40 лет.

Непригодный для жизни, но прекрасный город Венеция как центр Венецианской республики в XV веке переживал вершину своего экономического и политического благосостояния. Число жителей достигло почти 200 тысяч. Из текста завещания, составленного в 1423 году дожем Томмазо Мочениго, известно, что в деловые операции республикой вложено 10 миллионов дукатов, которые приносят ежегодную прибыль в размере 4 миллионов.

Государство имеет 3345 кораблей и 36 000 моряков; на судостроительных верфях работают 6000 человек;

16 000 работников заняты в производстве тканей шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных; патрициат состоит из одной тысячи человек, ежегодный доход которых колеблется от 700 до 4000 дукатов; каждый год Венеция чеканит 1 200 000 золотых дукатов, а различной серебряной монеты – на общую сумму в 800 000 дукатов; годовой доход государства составляет 1 614 000 дукатов.

И в XVI веке, не считая Рима, значительная часть денежных капиталов была сосредоточена в Венеции, венецианский дукат стал более расхожей монетой, чем флорин. Если еще в середине XV века цены на произведения искусства во Флоренции и Сиене были выше, чем в прочих регионах, то в XVI веке цены во Флоренции понижались, тогда как в Венеции, напротив, начинали расти. Венецианская республика богата, могущественна, среди ее населения научное и художественное образование распространено более, чем в среде других европейских государств. Благодаря стремительному развитию торговли и промышленности народ Венеции неслыханно богател, да и налоги были незначительны. Бернард Бернсон писал о венецианцах: «Чувство благоговейной преданности Республике привело их к мысли превратить свой город в небывалый по красоте памятник, вызывающий огромное восхищение и своим видом дающий больше радости, чем какое-либо произведение искусства, созданное руками человека».

На произведения искусства были установлены четкие тарифы: среди фресковой живописи дешевле всего ценилась визуально удаленная от зрителя роспись потолка – 13 дукатов за квадратный метр, ей следовала стенная роспись – 18 дукатов за квадратный метр, алтарные образы шли за высокую цену, более чем в два раза превышающую роспись плафона, – 27 дукатов за квадратный метр. Существовала дифференциация цен по жанрам живописи: 193 дуката платили за религиозную сцену, 153 – за мифологическую, 184 – за историческую, 329 – за батальную. Кроме того, цена напрямую зависела от количества воспроизведенных на картине художником фигур.

Патриотично настроенные венецианские художники подчас соглашались работать на украшение родного города за небольшие суммы. Вопросом престижа, а не денег считались заказы, связанные с палаццо Дожей – главным административным зданием Венеции. К концу XV века фрески Зала Большого Совета в палаццо Дожей заметно разрушились и нуждались в серьезном поновлении.

1 декабря 1474 года Джентиле Беллини согласился приступить к реставрации, причем бесплатно. Через пять лет его работу продолжил брат – Джованни Беллини, по окончании получивший сенсерия при Немецком подворье, возмещение расходов на краски и прочие необходимые материалы, а также вознаграждение в размере 80 дукатов.

После смерти Джованни Беллини в 1517 году должность сенсерия получил Тициан, а вместе с ней право писать портреты правящего дожа и годовое содержание в 100 дукатов. Тициан, проживший почти 90 лет, стал олицетворением художественной жизни Венеции. Блистательный живописец, непревзойденный колорист, по насыщенности творчества он едва ли может сравниться с каким-либо другим художником. Всеми уважаем и любим, Тициан жил в великолепном палаццо, держал огромную мастерскую. Картины его кисти мечтали заполучить представители самых знатных семейств того времени. Гениальность сочеталась у Тициана с холодной расчетливостью венецианского купца. Он быстро богател: вел финансовые операции с немецким банкирским домом Фуггеров, владел многими поместьями, виллами, домами. «Тициан – наиболее алчный из людей, когда-либо созданных природой», – писал придворный герцога Урбинского. «Ради денег он сделает все, что угодно», – вторил ему испанский посол.

Все расходы и выплаты по заведенному Тицианом правилу тщательно заносились в «домашнюю книгу». На ее страницах хранились записи от заключения договоренностей с заказчиками: «… 1537 – монашки из Санта-Мария-дельи-Анджели в Мурано не уплатили 500 дукатов за «Аннунциату» до улаживания семейных проблем: «Венеция, 12 июня 1555 года. Наша Лавиния обвенчалась со знатным гражданином Корнелио Сарачинелли из Серравалле; и дабы могла она жить сообразно своим достоинствам, мы положили за ней приданого 1400 венецианских дукатов. Наш сад на Бири был украшен цветами, и мы обедали вместе с родственниками и друзьями под навесом, как в былые времена». [23]