Чтение онлайн

4 августа 1504 года Микеланджело получил заказ на роспись стены Зала Пятисот, противоположной той, на которой работал Леонардо. Соперничество двух гениев приобрело ощутимые формы. Микеланджело энергично взялся за работу.

Микеланджело Буонарроти (6.03.1475– 18.02.1564), сын подеста.

В несколько дней оборудовал он мастерскую в помещении больницы красильщиков при Сант-Онофрио и начал рисовать картон, избрав в качестве темы эпизод флорентийско-пизанской войны 1346 года. Согласно записи от 31 октября 1504 года, Микеланджело получил аванс в 3000 (!) флоринов. В феврале 1505 года оба мастера одновременно закончили свои картоны и выставили их друг против друга в Зале Пятисот. На этом работа была остановлена, росписи не осуществлены, картоны не сохранились, до нас дошли только предварительные наброски и сделанные другими художниками копии.

По какой причине работы были прекращены? Фреска Леонардо – «Битва при Ангиари» – была испорчена еще в процессе работы из-за примененной художником неподходящей техники (как и в «Тайной вечере» в Милане). Микеланджело едва закончил картон «Битвы при Кашине», как его вызвал в Рим папа Юлий II. Возможно, работы над фресками в Зале Пятисот в Палаццо Синьория во Флоренции, доверенные Леонардо и Микеланджело, были остановлены по причине назревавшего между двумя художниками конфликта. Бенвенуто Челлини тем не менее утверждал, что оба картона служили «школой для всего света».

Благодаря копиям и гравюрам известна центральная часть обоих картонов. Леонардо задумал изобразить битву как явление природы, как циклон: сквозь вихри пыли и дыма проглядывают эпизоды ожесточенной схватки. Кони кажутся взбесившимися, лица бойцов искажены злобой. Та же неистовая ярость пронизывает природу, людей, стирает между ними всякую разницу, топит все в бесконечном водовороте. Панорамному взгляду Леонардо Микеланджело противопоставил вполне определенный момент: неожиданное нападение пизанцев на флорентийцев, купающихся в Арно, полагая, что они в безопасности. Положение отчаянное, но именно отчаяние придает им силу для сражения и победы.

Микеланджело Буонарроти, «Битва при Кашине» (копия), дерево, масло, 77x130, 1505. Норфолк, Холкэм-Холл.

В 1505 году Микеланджело приехал в Рим, туда же в 1508 году прибыл Рафаэль, в 1506 году Леонардо покинул Флоренцию, но Рим его не привлекал. Во время очередного длительного пребывания в Милане он часто наезжал в Рим в 1513–1516 годы, но не принимал участия в художественной деятельности, в которой главные роли были отведены Рафаэлю и Микеланджело. В конце 1516 года Леонардо уехал по приглашению Франциска I во Францию, где в 1519 году в замке Амбуаз окончился его жизненный путь.

Сопоставлять талант двух гениев итальянского Ренессанса – Леонардо и Микеланджело – занятие бесполезное и невыгодное. Микеланджело – гений по определению, потому что его творения наделены сверхъестественной силой.

В истории искусства Микеланджело – первый художник-одиночка, ведущий почти непрерывную борьбу с окружающим миром, в котором он ощущал себя чужим и неустроенным. Божественное вдохновение, ниспосланное художнику, требовало одиночества и размышления. Микеланджело вел уединенный аскетический образ жизни, несмотря на накопленные богатства. Он высокомерен с окружающими и вечно недоволен собой. «У меня нет друзей и я не хочу их иметь», – писал он брату.

Микеланджело Буонарроти окончил свои дни 18 февраля 1564 года в Риме, его прах был перевезен во Флоренцию и погребен в церкви Санта-Кроче. Перед смертью он продиктовал завещание: «Я отдаю душу Богу, тело земле, имущество родным».

На следующий день после его смерти в дом, где мастер давно жил один, пришел чиновник делать опись имущества. Железная кровать под покрывалом из кожи ягненка стояла под белым балдахином. Рядом – комод с одеждой Микеланджело: одно серое пальто и еще одно, коричневое, отделанное лисьим мехом, плащ из флорентийской ткани, подбитый шелком, сатиновая блуза с красными шелковыми ленточками, две черных шляпы и девятнадцать рубашек. В погребе – фляжка с уксусом и пять кувшинов с водой Треви, а в конюшне – маленькая гнедая лошадка. Больше восьми тысяч золотых дукатов нашли завязанными в платок и рассованными по кувшинам и банкам.

В 2002 году вышла в свет книга «Богатство Микеланджело» американского исследователя Рэба Хатфилда, окончательно развенчавшая миф о бедности и скупости художника. Стало известно, что к концу жизни на текущих счетах Микеланджело значилась сумма в десятки тысяч флоринов, часть средств была заложена в госпиталь Санта-Мария-Нуова, часть – в банковскую компанию Кальдуччи в Риме. Кроме того, за Микеланджело числились земельные участки, дома во Флоренции и пригородах.

Микеланджело родился в семье обедневшего флорентийского дворянина, городского советника Лодовико Буонарроти. Отец всячески противился выбору сына профессии художника. Граначчи, первый учитель Микеланджело, пытался втолковать синьору Лодовико разницу между скульптором и каменотесом, но старик отказывался его понимать, желая спасти сына от занятия, не приносящего постоянного дохода, правда, в конце концов уступил и отдал Микеланджело на обучение в мастерскую Доменико Гирландайо во Флоренции.

Истинными университетами молодых художников были частные собрания. Достойные могли получить доступ к коллекциям Лоренцо Великолепного.

К середине XV века существовали разные формы знакомства с древним искусством и разные виды музеев. Прежде всего это были естественные музеи, составленные из самого разного рода реликтов древности in situ: саркофагов, служивших колодцами, рельефов, вмурованных в стены, старой кладки и всевозможных обломков, еще функционирующих в реальной жизни. Частные музеи существовали во дворцах, где находились предметы прикладного искусства, мраморные и бронзовые статуи, а особенно в церквях, «сокровищницы» которых заключали, наряду со всевозможными «curiosa», посуду, ювелирные изделия и древности. Наконец, был идеальный музей, основанный на образах: его составляли концепции античного мира, книжные описания, списки «мирабилий», легендарные свидетельства, сборники зарисовок и копий.

Напитавшись образами античных памятников, юный Микеланджело с приятелями провернул аферу. Для Лоренцо ди Пьерфранческо де Медичи он сделал статую «Спящий амур». Согласно биографу Микеланджело Кондиви, условием заказа было так «обработать» произведение, чтобы иметь возможность продать его дороже, чем античные скульптуры. По словам Вазари, Лоренцо ди Пьерфранческо посоветовал мастеру закопать статую в землю, чтобы она потемнела, будто покрылась патиной времени и казалась древней. По одной из версий, Микеланджело продал статую Бальдассаре дель Миланезе, торговцу антиквариатом в Риме, а тот в свою очередь перепродал ее кардиналу Рафаэлю Риарио, страстному поклоннику античного искусства, владевшему обширной коллекцией античных скульптур, за 200 дукатов. Вскоре кардинал обнаружил подлог, но был настолько впечатлен мастерством работы, что пригласил молодого скульптора в Рим.

В 1496 году Микеланджело отправился в Рим с рекомендательным письмом Лоренцо ди Пьерфранческо Медичи, адресованным Рафаэлю Риарио, который пользовался значительным влиянием в кругу римского духовенства. 26 августа 1498 года Микеланджело заключил договор с французским кардиналом Жаном де Вилье Фезанзаком на создание скульптурной композиции «Оплакивание Христа», более известной как «Пьета». Согласно контракту, мастер обязывался выполнить работу за год и получил за нее 150 дукатов. Ко времени окончания «Оплакивания Христа», около 1500 года, Микеланджело исполнилось всего 25 лет. На перевязи, идущей через левое плечо Мадонны, Микеланджело в первый и последний раз вырезал подпись: «Микеланджело Буонарроти флорентинец исполнил».

По возвращении во Флоренцию 16 августа 1501 года Микеланджело подписал контракт на создание статуи «Давид». Было подготовлено более сотни набросков будущей статуи, сделана небольшая глиняная модель, которую скульптор заливал в резервуаре молоком, с помощью чего определял последовательность работы над мраморным блоком. Статуя была окончена в 1504 году. Флорентийская республика заплатила ему за «Давида» около 400 флоринов.

Вазари повествовал об этом: «Кое-кто из друзей его написал ему из Флоренции, чтобы он приезжал туда, ибо не следует упускать мрамор, лежавший испорченным в попечительстве собора. Мрамор этот Пьер Содерини, назначенный тогда пожизненным гонфалоньером города, неоднократно предлагал переправить Леонардо да Винчи, а теперь собирался передать его мастеру Андреа Контуччи из Монте-Сансовино, отменному скульптору, его добивавшемуся; пытался получить его по приезде во Флоренцию и Микеланджело, которому он приглянулся еще много лет тому назад, хотя и трудно было высечь из него цельную статую без добавления кусков, и ни у кого, кроме него, не хватало духу отделать его без таких добавлений. Из мрамора этого размером в девять локтей начал, на беду, высекать гиганта некий мастер Симоне из Фьезоле и сделал это настолько плохо, что продырявил его между ногами и все испортил и изуродовал так, что ведавшие работой попечители Санта-Мария-дель-Фьоре, не думая о том, как ее завершить, махнули на все рукой, и так она многие годы стояла и стоять продолжала. Микеланджело обмерил ее заново, поразмыслив о том, какую толковую статую можно было бы из этой глыбы высечь, и, приноровившись к той позе, какую ей придал испортивший ее мастер Симоне, решил выпросить ее у попечителей и Содерини, которые и отдали ее ему как вещь ненужную, считая, что все, что бы он с ней ни сделал, будет лучше того состояния, в котором она тогда находилась, ибо, разбей ее на куски или оставь ее в испорченном виде, толку от нее для постройки все равно никакого не будет. Поэтому Микеланджело вылепил модель из воска, задумав изобразить в ней в качестве дворцовой эмблемы юного Давида с пращой в руке, с тем чтобы, подобно тому как Давид защитил свой народ и справедливо им управлял, и правители этого города мужественно его защищали и справедливо им управляли. К работе он приступил в попечительстве Санта-Мария-дель-Фьоре, где отгородил у стены место вокруг глыбы и, работая над ней непрестанно так, что никто ее не видел, он довел мрамор до последнего совершенства. Мрамор был уже испорчен и изуродован мастером Симоне, и в некоторых местах его не хватало, чтобы Микеланджело мог сделать то, что он задумал; на поверхности мрамора ему пришлось оставить первые нарезы мастера Симоне, так что и теперь некоторые из них видны, и, конечно, настоящее чудо совершил Микеланджело, оживив то, что было мертвым».