Чтение онлайн

Я доеду на велосипеде до Лейдсеплейн, оставлю его там на платной стоянке (всего-то 5 гульденов в час), пересяду на прогулочный катер, который довезет меня до Центрального вокзала, возьму билет до Утрехта, войду в купе и увижу Моник. Она — потрясающая женщина, она не только курит «Корону», которая своим размером напоминает прилично выращенный фаллос, но и не носит нижнего белья. Вообще и никогда не носит. Говорит, что в Китае женщины засовывают такие сигары себе в промежность и дымят ими, как плохо отрегулированные двигатели внутреннего сгорания. Я был в Китае, но никогда не видел там хороших гаванских сигар! Моник всегда врет.

«Моник прекрасна, Моник чудесна, Моник, тебя я та-а-ак хочу!» — французская песенка времен второй мировой войны крутилась у меня в голове, пока я брал билет и выходил на платформу. Как только вышел — понял, что действительно неплохо было бы! Ладно, там будет видно. Девушка эта из породы злобных тварей, которых не уговаривать надо, а уворачиваться — откусят что-нибудь к чертовой матери!..

Я так и знала, что ты, паршивый полукровка, даже один тюльпан даме не принесешь! — Она сидела на кресле, сбросив туфли и подобрав ноги под себя. Если бы на ярко-желтой шелковой блузке были швы — они треснули бы очень давно под напором такого бюста!

Что ты, милая Моник! Ты когда-нибудь видела меня с цветами? Скажи, а что ты ешь такое, что твоя грудь растет с каждым разом минимум на один размер? — Я сел в кресло напротив Моник. Поезд тронулся, в купе горел неяркий свет — стало очень уютно. Она сидела, укрывшись клетчатым пледом. В купе стоял весьма легкомысленный аромат — через плотную завесу французских духов пробивался неясный сладковатый запах. На столике перед девицей лежал изящный серебряный портсигар, украшенный разными полудрагоценными камешками.

Моник, радость моя, где же твои сигары? И что это такое ты куришь? Смотри, на этот аромат сбегутся все полицейские Нидерландов.

Дон, кажется я на свободной территории! Что ты хочешь испугать — ЭТО?! — Моник сбросила плед и встала, причем сразу в такую позу, что попытаться ее описать очень трудно! Ну, вот, приблизительно, так. Правая рука чуть согнута и открытой ладошкой — лежит на правой части задницы; левая рука локтем чуть повернута в мою сторону, согнута и лежит на верхней части левого бедра — чуть-чуть вперед; корпус тоже слегка наклонен вперед и влево так, что левый сосок почти уткнулся мне в правый глаз и я им уже ничего не видел; подбородок чуть вздернут, а голова легка повернута вправо и вверх; полные губы приоткрыты, хищно поблескивали белые зубки и виден был розовый язычок. Да! Чуть не забыл! Юбку Моник, видимо, забыла на предыдущей остановке, а про белье я уже говорил. Вот в такой позе она замерла, а я правым глазом заметил, что в том месте, где тело расходится надвое, виднеется кончик еще одного такого же розового язычка — вот только зубов видно не было.

Дорогая, не надо так нервничать! Если полицейские и появятся, то им придется занимать очередь в конце состава, зато у меня будет хороший финансовый год.

Нахал, хам, сволочь, фашист, полукровка, идиот и предатель! — Моник плюхнулась в кресло, но перед этим я успел таки укусить ее за сосок. — Ты — педик! Точно! Ты — педик.

Моник! Приличная девушка не должна вот так вот сразу набрасываться на мужчину, который не только еще не выпил чай, но даже не предложил девушке сделать ему минет. Сколько раз я говорил тебе, что это отпугивает мужчин! Им может показаться, что девушка слишком доступна, а это может привести к непоправимым последствиям. Например, тебя могут изнасиловать и, вообще, ты можешь простудиться! Кстати, избавься от привычки постоянно высовывать свои языки — это неприлично. Людям может показаться, что ты дразнишься!

Дон, хочешь хорошей травки? — Моник уже полулежала на кресле: одна нога уперлась мне между ног, а другую она положила на стол. Обзор был более чем хорош, но аппетит, который преследовал меня уже часа три, почему-то пропал! Я не могу хотеть есть, когда на меня смотрит промежность!

Она взяла из портсигара две сигареты, аккуратно положила их в рот и вместе прикурила, отчего была похожа на змею с раздвоенным язычком, у которой вдруг задымилась голова — одну отдала мне. Трава была исключительного качества. Именно такую поставлял из Колумбии шеф Моник, сеньор Алонсо де Охеда, один из крупнейших поставщиков этого зелья в центральную Европу и, в частности, в Австрию. Он, как все приличные бизнесмены жил в Аргентине, а работал подальше от родного дома — в Колумбии. Так было безопаснее и для него и для его семьи.

Это из новой партии?

Да. Есть какие-то осложнения? Зачем ты меня позвал в такую даль, если даже не обращаешь на меня никакого внимания и не хочешь сначала со мной переспать?

Во-первых, не обратить на тебя внимания никак нельзя — такого больше нигде не увидишь, даже в амстердамском борделе на улице Зедейк, во-вторых, спать с тобой невозможно, потому что ты так пихаешься и орешь, когда кончаешь, как будто у тебя внутри каждый раз взрывается атомная бомба. Кстати, тебя не было в Хиросиме в тот вечер? Ну, а в-третьих, действительно есть проблемы и они вряд ли понравятся ребятам в Буэнос-Айресе.

Скажи, Дон, а сколько бы я стоила, если бы решила попробовать развлечься в этом твоем борделе?

Ну, я не знаю. Я бы предложил тебя за пару трубок табака и пинту «Гиннеса».

Что? Ах, ты, сволочь!

Моник, ты повторяешься! В тебе же нет загадки. Ты вывернута наизнанку, как учебное пособие для анатомических кабинетов. Прежде, чем приличную девушку трахнуть, ее надо хотя бы поцеловать. А ты что? Ты же сразу набрасываешься на человека раскрытым до ушей влагалищем, как будто собираешься его съесть. Очень приятно умирать в сыром месте! Все должно быть красиво: немного того, немного другого. Дай мужчине повод подумать, что он так неотразим, что ты не устояла, а потом трахай его сколько хочешь! В общем, ты слишком агрессивна. А теперь слушай меня внимательно и не слишком дергайся, а то протрешь мне дырку на брюках!

Хорошо. Слушаю тебя внимательно, но сначала ответь: откуда на нашей территории появился новый товар? Кто поставщик? Ты знаешь, что цены сброшены почти вдвое? Хозяева так рассердились, что, кажется, готовы открыть стрельбу, вот только не знают в какую сторону стрелять!

Не торопись. Все в свою очередь. — Теперь Моник сидела как школьница: ноги вместе, спинка прямая, ручки сложила перед собой, вот только грудь заняла полстола и задница голая.

Слушай меня. Штаты отдали Советам Северную Корею. Так? В качестве залога будущей дружбы с СССР они отдадут Австрии ее пресловутую независимость. Это объявят месяца через два. Русские их настолько хорошо потрепали в Корее, что теперь временно могут диктовать им свои требования. В конце концов, они показали янки свои самолеты в действии. Зачем русским Австрия — объяснять тебе я думаю не надо — или надо?

Дон, я конечно злобная сука и ненасытная блядь, но я не идиотка. Давай дальше!

Русским нужна Корея — желательно вся, но они удовлетворяться и ее северной частью. Это хороший перевалочный пункт для товара в Юго-Восточной Азии. Но дальше стоит вопрос сбыта...

Дон. У тебя уже тоже по-моему стоит вопрос сбыта достаточно остро!

Молчи, а то придушу — это позже. У меня этот вопрос стоит достаточно долго. — Я потушил окурок и почувствовал приятную пустоту в коленях.

В Европе, кроме Восточной Германии у русских ничего нет. Если они добьются независимости Австрии, а видимо так оно уже и случилось, то этого австрийцы им никогда не забудут и по гроб будут благодарны. Китайцы с рынка уходить не хотят, как вы не старались. У них с русскими сейчас великая дружба и если те откроют им коридор в Европу под хорошие комиссионные... Ты же знаешь их технологию — наваливаются как саранча парой миллионов человек и себестоимость тонны равна тонне риса!

Рассказывать все, что знаю, конечно, я Моник не собираюсь. Иначе, какой смысл в этой игре? Я не работаю на картель — моя задача совершенно в другом. Мне надо занять КГБ и ЦРУ совместной работой на рынке наркотиков. И желательно такой работой, чтобы они подружились на время. Хорошие деньги объединяют, а очень хорошие деньги даже позволяют забыть о разногласиях во взглядах на некоторые вопросы. Мне надо, чтобы ЦРУ позаботилось не трогать ГДР (чего хочет и КГБ), чтобы в случае чего всегда иметь причину для умывания своих рук. Да и КГБ нужен постоянный очаг напряженности, чтобы делать ставки в будущих играх.