Чтение онлайн

Диктофон, который Бойзен передаст в подарок этому идиоту Макдауэлу был новейшим словом техники и шпионской мысли. У диктофона были сделаны две головки: одна воспроизводила звук, а другая — записывала. Но вся хитрость этой, специально созданной модели, была в том, что в тот момент, когда вы включаете воспроизведение звука, сразу включается и запись и, таким образом, на одну дорожку записываются все звуки вокруг, а со второй ничего не стирается. Вот и получается шпионская запись с музыкальным сопровождением!

Эту технически хитроумную операцию придумал произвести сам доктор Бойзен. Как-то они разговаривали о том, каким образом донести дезинформацию до абвера. Важно было все сделать чисто и без участия английской разведки. Ведь основная цель была не только в том, чтобы удержать Гитлера от предполагаемого шага, но и попытаться внедрить Йоганна Бойзена в контору капитана Канариса. Если все пройдет как надо все получат свое: Бойзен станет сотрудником абвера, потому что во-первых, вовремя предупредит Гитлера о грозящей ему со стороны англичан опасности, во-вторых, завербует английского дипломата, а в-третьих, принесет на блюдечке еще одного банкира. Кьюз выполнит задание правительства и остановит Гитлера, создаст своего агента в абвере и раскроет предательство молодого английского дипломата, а вместе с ним, может быть, и насолит послу. Ну а Дастин Макдауэл станет знаменитым и больше не успеет согрешить, что тоже, согласитесь, богоугодно, ибо грех надо не только искупать, но и предупреждать.

«Этот юноша оказался не таким дураком, как я предполагал». — Кьюз еще раз раскурил трубку и задумался. Вчера (было уже достаточно поздно для визитов) он прибежал к резиденту и подал бумагу, в которой просил разрешения на такой подарок со стороны германского чиновника, с объяснениями причин и полным рассказом, как было дело. В бумаге не было лишь тех пикантных подробностей про ножку девицы и другие пакости. Запись этого дурацкого концерта — этого кошмарного грохота, который производил так называемый джаз потного, лысого, жирного негра, уже лежал в сейфе резидента. «Как люди вообще могут слушать этот хаос звуков? Громко, очень громко и не более того. Бедная старая Англия», — вздохнул он. — «Куда ты катишься? Уже завтра на приеме девица попросит посла, чтобы тот достал эту запись и, конечно, старый осел вызовет его. Кому как не разведчику добывать такие серьезные стратегические материалы, как мерзкий негритянский джаз, от которого не только голова болит, но и воняет потом! Посол ей не откажет — она же ему не отказывает! Я и этого послу не забуду — гонять старшего офицера путь и «по старой дружбе» за музычкой для лоботряса из Кембриджа?.. Это уже слишком!» Кьюз так разгорячился, что ему срочно захотелось выпить. И хотя еще не было шести часов после полудня, он все-таки подошел к шкафу, открыл его и налил себе в стакан виски «на один палец». «Про эту музыку будут знать только то, что посол использовал дипломатические каналы в собственных личных интимных интересах, которые никак не совпадают с высоким статусом чрезвычайного и полномочного посла Его Величества. И больше ничего. Какую роль джаз сыграл (ничего себе каламбурчик — надо будет запомнить!) в секретной операции конечно не узнает никто».

Если бы Кьюз знал, что завтра Лаура не только попросит посла достать эту запись (конечно, только для себя!), а еще и передаст письмо своему «дядюшке», которое уйдет в Лондон с личной сверхсекретной корреспонденцией посла — он бы получил инфаркт. Если бы он знал, что невольно стал пешкой в игре тайного агента НКВД — он бы получил не титул сэра, а еще один инфаркт и лет двадцать пять тюрьмы, которая ему бы уже не пригодилась!..

Еще через неделю, в Аргентине, Конрад, получив послание от «племянницы», будет неожиданно обрадован такому развитию событий, потому что ему не надо будет ломать голову, как лучше убрать Дастина. Ему не надо будет пачкаться — это сделает МИ-5 — английская разведка. «Ну вот и ты докатилась, старая добрая Англия», — вздохнет облегченно Конрад.

19.

Почему одним везет, а другим — нет? Почему одни рождаются в благополучных странах, богатых семьях, растут сытыми и здоровыми, учатся в престижных школах и женятся или выходят замуж за образованных, трезвых и психически устойчивых? Почему они обязательно проводят отпуск на море в дорогих гостиницах и едят на завтрак свежие фрукты даже зимой? Почему их коровы улыбаются, когда их ведут на бойню? Видимо, потому что знают их коровы, что из них сделают вкусную колбасу, в которой будет много свежего мяса, и это принесет радость и здоровье людям. А нашим коровам плевать, как умирать: под ножом полупьяного мясника или от голода — жизнь-то все равно прожита зря! Почему у них в автомобилях кожаные сидения, а в наших — плохие? Куда девается кожа наших коров? Они шьют из кожи ботинки, портфели и куртки потому что у них много коров, а у нас — мало. Вот и все. Нам надо не гоняться с ними на перегонки, чтобы ракет на душу населения стало больше, чем у них — нам надо догонять их в количестве коров на душу населения, тогда все будут сыты. Мы продаем танки тем, кто хочет воевать, а на вырученные деньги не покупаем телят, машины и оборудование для ферм. Мы же знаем, что все оружие, которое мы продаем, когда-нибудь обязательно повернется против нас. Или мы глупы и думаем, что чем-то отличаемся от других людей? Люди меняются, чувства проходят и политики уходят в небытие, а оружие остается. И мы будем вытаскивать из наших раненых наши пули. Если уж так хочется убивать — убивали бы лучше коров. Коровы знают, что приносят своей смертью пользу, а какая кому польза от трупов мальчиков?

Трошин сидел на бульваре, недалеко от своей конторы. Мысли как надоедливые мухи кружились и не давали ему сосредоточиться на том, что он должен делать. Время идет. Начальство подгоняет, а он все читает и читает, как дотошный архивариус — мозги уже набекрень! И все чаще в голову лезут мысли, все чаще он делает выводы из прочитанного, все чаще он задумывался о том, что успел узнать. Это очень плохо. Раньше он мог проводить по десять часов в архиве и выходил оттуда с чувством гордости за собственную работу. Теперь — не так. Раньше, если он встречал по дороге домой машину с дипломатическим номером, усмехался — дескать, знаем, что вы за птицы! Теперь стал провожать эти машины долгим взглядом и в мозгах кто-то выключал звук. Пауза... Много читать действительно вредно. А если человек начинать думать — это становиться еще и опасно. В первую очередь — для самого человека. Вчера Сергей хотел подойти к заместителю начальника управления и попроситься на прием (они встретились в коридоре), но смог только поздороваться. Струсил? Кто знает? Очевидно лишь то, что поиски Конрада заменили все, чем он жил до этого. Друзья и девки, с которыми отдыхал, товарищи по работе, которые вдруг стали его сторониться, как будто он заразный, даже Наталья, с ее долбаной придурью, перестала его интересовать — по ночам вместо эрекции появилась головная боль! Сказал тут приятелю на днях: «Знаешь, кажется мы так запутались во всем, что конца этому уже не будет». Приятель — врач — посмотрел внимательно и ответил: «Шел бы ты на завод. Управлял бы там своей безопасностью и крыша бы не ехала от этих всяких шпионов-империалистов, лазутчиков-американцев и прочих паскуд».

Конечно, на заводе проще: не выполнил план — враг, не пришел на собрание — враг, не участвуешь в жизни коллектива — не просто враг, а еще и враг-индивидуалист. В общем, в любом случае — сволочь.

В голове какой уже день мерещится Рио-де-Жанейро, где как известно, «все в белых штанах». Раньше, в детстве, смеялся над этим, а потом перестал, потому что жизнь занесла именно в Рио. Была всего одна командировка — в Бразилию — в самом начале работы в иностранном управлении, а потом все сломалось. Рухнуло, как карточный домик. Резидентом в тамошнем посольстве тогда был Николай Соколов. Приличный дядька — старый приятель отца Натальи — он и пристроил Трошин к себе на службу. Каких-то особых проблем с этим не было, потому что послужной список у Сергея чистый: во время войны СМЕРШ в Германии, потом Москва и все. Хороший немецкий и английский (это еще до войны — в школе проявлял необыкновенную тягу) привели его в НКВД — комсомольский секретарь посоветовал и дал рекомендацию. После службы в Германии, где ничем особым себя не проявил, по всем законам конторы должен был бы попасть в какой-нибудь Урюпинск — ловить расхитителей государственной собственности, но в Германии познакомился с Наташей (она работала переводчицей в штабе), приехали в Москву, поженились и приятель тестя взял к себе в ИНО.

Здесь и узнал, что по законам жанра, если во время работы за границей, ничем себя не проявил, сидеть тебя до пенсии в какой-нибудь глуши или засунут на завод, или в какое-нибудь учебное заведение — начальником первого отдела — наблюдать, бдеть и доносить. Таким образом, КГБ имеет отработанную систему, которая позволяет избавляться от офицеров разведки, оказавшихся малоспособными. И только если офицер хорошо себя зарекомендовал за рубежом, то его оставляют в Управлении внешней разведки. У начальника его — Соколова — вдруг нашли врожденный сифилис. Действительно, вел он себя в последнее время в посольстве очень странно — тормозил, что ли слегка. Посол на совещаниях не раз его спрашивал, в чем дело. Кажется только спустя восемь лет Сергей начал понимать — в чем было дело, почему вдруг генерал Соколов — резидент внешней разведки в Рио-де-Жанейро — начал пить, кидаться на коллег и говорить на самые скользкие темы. Просто сдали нервы (была видимо причина) у боевого генерала. Может сам сделал не те выводы, может, засомневался в чем, а, может, помогли ему задуматься — работа за границей полна всяких возможностей и искушений. Словом, врожденный сифилис и через двадцать четыре часа уже в Москве — в ведомственном госпитале. А дальше, как не пытался Трошин разузнать потом его судьбу, никто ничего не знает. Да и самому Сергею потом пришлось быстро собирать чемоданы: он готовился к худшему. Но, почему-то, по приезде в Москву его оставили в иностранном отделе, а позже еще и повысили в должности, хотя от оперативной работы отстранили. Он занимался новичками в МГБ и гражданами, которые хотят поступить на службу в разведку и контрразведку.

Вообще-то, советский гражданин обычно сам не обращается в разведку с просьбой принять его на службу. Разведслужба сама подбирает себе кадры. Чаще всего по рекомендации комсомола и партийных организаций. Бывает, конечно, и по-другому, и Сергей уже с этим сталкивался и сам. Посмотрит юный искатель приключений «Подвиг разведчика» и давай ломиться во все двери: хочу ловить врагов. Что с ним делать? Сергея как-то отправили на встречу с десятиклассниками: они его все пытали про погони, стрельбу, тайные шифры с явками, да про то, как узнать настоящего врага. Ну он возьми и ляпни: что бы понять, подходите ли вы для службы тайной и опасной, должны сначала найти хоть одного стоящего врага Родины, тогда, мол, и решим. Через неделю начальник отдела корреспонденции, встретив его в столовой, спросил, что он за историю придумал: какие-то сопляки один за другим приносили «секретные донесения» на его имя. Мол, давай, Серега, забирай все это — у нас своих бумаг мало что ли!

Шок, который испытал Трошин, когда начал читать эти донесения, был не шуточным: они писали доносы друг на друга! Вот так вот, просто, чтобы далеко не ходить: кто что говорит, кто как одевается, у кого из родителей какая зарплата, кто какую музыку слушает, анекдоты, шутки друзей...

Трошин сидел на бульваре. Жить хотелось — служить не хотелось. Первый раз в жизни не хотелось идти в подвал! Если бы кто-нибудь из этих стариков, которые играют в шахматы на соседней лавочке, знал бы, как ему хочется присоединиться к ним! Просто, потому что их партия обязательно скоро закончится и начнется новая, потому что они едят друг друга понарошку, потому что каждый из них имеет шанс отыграться, потому что никто из них по-настоящему не погибнет.

К черту! Тоже мне — Чацкий: «прислуживаться тошно». Хотя именно его нам ставили в пример, как предвестника бури и разрушителя прокисшего болота дореволюционного общества в России. Значит, это тем было прислуживаться тошно, а этим не только можно, но и должно. Трошин, ты — дурак. Пока не поздно, иди на работу, а то, знаешь ведь, вопросы: чего такой кислый? какие-нибудь проблемы? может, отдохнешь недельку? И в итоге отстранят к чертовой матери и все. Нетушки! Конрад, так Конрад. Пусть мысленно, но пора ехать в Южную Америку, потому что, кажется, у него начался период странной активности после еще более странной паузы с сорокового по сорок восьмой год!