Характер наш изношенный таков,что прячутся эмоции живые,а добрая улыбка стариков —ослабнувшие мышцы лицевые.Когда нам удаётся вставить слово,мы чудным наполняемся тепломи больше вспоминаем из былого,чем было в том растаявшем былом.Много лет мы вместе: двоекак единый организм,за окошком ветер воет,навевая оптимизм.Теперь я в лиге стариков,а старость хоть и бородата,меж нас не меньше дураков,чем было в юности когда-то.Увы, но дряхлой жизни антураж —печальная в судьбе моей страница:едва лишь пошевелится кураж —сей миг заболевает поясница.Мне кажется, что в силу долголетия,исправно и стремительно текущего,теперь уже нисколько не в ответе яза шалости сезона предыдущего.Дурея на заслуженном покое,я тягостной печалью удручён:о людях я вдруг думаю такое,что лучше бы не думал ни о чём.Состарясь, угрюмо смотрю сквозь очки,шепча себе: цыц, не пыхти;но если и правда мы Божьи смычки,то Бог – музыкант не ахти.Я когда свою физиономиюутром наблюдаю, если бреюсь,то и на всемирную гармониюмало после этого надеюсь.Конечно, было бы занятнопродлить мои земные дни,но только так уже помят я,что грустно сложатся они.Живя уже у срока на пороге,ложусь на свой диван во всю длинуи думаю, вытягивая ноги,что скоро их и вовсе протяну.Я мельком повидал довольно много,и в этой мельтешистой скоротечностименя хранили три некрупных бога —упрямства, любопытства и беспечности.Забавная такая хренотеньменя пугает нагло и бесстыже:чем дольше я коплю на чёрный день,тем чёрный день мой делается ближе.Много в жизни этой не по мне,много в этой жизни я люблю;Боже, прибери меня во сне,как я наслаждаюсь, когда сплю!Пришла ко мне повадка пожилая,которую никак уже не спрячу:актёрскую игру переживая,в театре я то пукаю, то плачу.Что-то будит в сонной памяти луна,шелестят ленивых мыслей лоскутки,жажду жизни утолил я не сполна,только стали очень мелкими глотки.Ничего не воротишь обратно,время наше уже пролетело,остаётся кряхтеть деликатнои донашивать утлое тело.Я доживаю в тихой пристаниостатки выдавшихся лет,и беззаветной страсти к истинево мне уже нисколько нет.А сгинуть надо, всех любя,на тонком рубеже,когда всем любящим тебяты стал тяжёл уже.Легла блаженная прохлада,слегка душа зашевелилась;как мало мне от жизни надо —всего лишь только, чтобы длилась.Случится если с Богом разговор,про тайный свой порок Его спрошу:сейчас, когда состарился и хвор,я в помыслах разнузданней грешу.За рюмкой, кружкой, сигаретой —смотрел вокруг я со вниманиеми много понял в жизни этой —но что мне делать с пониманием?Мне жить на свете интересно —то дух потешится, то плоть,а что духовно, что телесно,расчислит вскорости Господь.Я старюсь в полной безмятежности,и длится дивная пора:сопротивляться неизбежности —весьма занятная игра.Я храню ещё облик достойный,но по сути я выцвел уже:испарился мой дух беспокойныйи увяли мои Фаберже.А вдруг на небе – Божий дар! —большие горы угощения,дают амброзию, нектар,и чуть по жопе – в знак прощения?Кончается прекрасное кино,прошла свой путь уставшая пехота...И мне уже за семьдесят давно,а врать ещё по-прежнему охота.Для подвигов уже гожусь едва ли,но в жизни я ещё ориентируюсь;когда меня в тюрьме мариновали,не думал я, что так законсервируюсь.Вдруг мысли потянулись вереницей,хотел я занести их на скрижали,перо уже скользило по странице,но дуры эти дальше побежали.Уходит молча – всем поклони просьба не рыдать,как из Москвы – Наполеон,из жизни благодать.До чего же, однако, мы дожилина житейской подвижной лесенке:одуванчики эти Божии —неужели мои ровесники?Свершается от жизни отторжение,вослед летит пустое причитание;Творец нам заповедал умножение,но свято соблюдает вычитание.Старости не нужно приглашение,к нам она является сама,наскоро даря нам в утешениечушь о накоплении ума.