Чтение онлайн

Важный аспект данной темы – символика обнаженности, которая может иметь сакральный характер, поскольку она напоминает об изначальном состоянии человека и потому устраняет разобщенность между человеком и Вселенной. В этой связи интересно привести индийскую параллель. В Индии о наготе аскета можно услышать, что он «облачен в пространство».

Костюм мирянина может представлять одежду священных королей и знатных людей, которой противостоит одежда обычных людей. В первом случае костюм имеет королевские знаки отличия и геральдические эмблемы благородного сословия. Костюм мирянина возникает, с одной стороны, из простой необходимости или, согласно высказываемым мнениям, из тщеславия, из желания с помощью одежды, вернее особых знаков, подчеркнуть свой особый социальный статус и происхождение.

Вообще геральдика, вероятно, имеет двоякое происхождение. Исследователи полагают, что отчасти она ведет свое начало от тотемных символов кочевых племен, отчасти – от герметической, тайной символики. С помощью тотемных символов закреплялись различия разных этнических групп, принадлежавших к различным тотемным коллективам. Полагают, что оба потока смешались на Ближнем Востоке в эпоху сельджуков [132] .

Христианство проводит различие между священником и мирским человеком, вся одежда которого может быть не более чем отражением суетности; она не противоречит стилю традиции лишь тогда, когда мирянин облачается в костюм кающегося.

Считается, что современный костюм, происходящий частично от Французской революции и в некоторой степени от английского пуританства, представляет собой законченный синтез антидуховных и антиаристократических тенденций. Будучи своеобразным протестом, он утверждает формы человеческого тела в соответствии с концепцией, враждебной Природе, и, по сути, искажает божественную красоту человека [133] .

Современный мужской костюм обнаруживает любопытную перестановку прежних аспектов одежды: он отрицает тело, наделенное природной гибкостью и красотой, становясь выражением возникшего в определенную эпоху индивидуализма, враждебного Природе и связанного с инстинктивным неприятием всей иерархии.

Мужской костюм ислама – это синтез священнического и монашеского платья, в то же время он утверждает мужское достоинство. Это – тюрбан, воспринимаемый как корона, или венец, ислама, который, согласно изречению Пророка, является признаком духовного, а следовательно, жреческого сана наряду с белым цветом одежды; плащ с широкими складками и хаик, окутывающий голову и плечи. Этот костюм включил в себя некоторые детали одежды, предназначенной для обитателей пустыни, которые были обобщены и «стилизованы» в духовных целях. С другой стороны, монашеский характер исламского платья утверждается его простотой и более или менее строгим запретом золотых орнаментов и шелка. Только женщины могут носить золото и шелк, но не публично, только внутри дома – который соответствует внутреннему миру души – они могут появляться в подобном наряде.

Как отмечает Т. Буркхардт, всюду, где исламская традиция начинает приходить в упадок, тюрбан становится первым предметом, от которого стараются избавиться, затем – от ношения ниспадающих, текучих одежд, которые облегчают движения человека во время ритуальной молитвы. Что касается кампании в защиту шляпы, которая имела место в ряде арабских государств несколько десятилетий назад, то она была направлена на ликвидацию обрядов, ибо поля шляпы мешают лбу касаться земли в распростертом положении; кепка с козырьком, столь своеобразно наводящая на мысль о непосвященных, не менее враждебна традиции [134] .

Особое место занимает «священное облачение» (ихрам) пилигрима, надеваемое им при великом паломничестве (ал-хадж) к сердцу сакральной территории, которая включает Мекку. Пилигрим носит только два куска ткани без шва, скрепленных вокруг плеч и бедер, и сандалии на ногах. Одетый таким образом, он остается незащищенным перед палящим зноем солнца, сознавая свою нищету перед Богом.

Иранская традиция оказала значительное воздействие как на мусульманское искусство, так и на культуру ислама в целом.

Исламское искусство Ирана явно привнесло в семитское направление скудного искусства арабов необходимую пластичность и выразительность. Даже стилистическая эволюция письма у иранцев приобрела выраженное живописное, а не графическое начало.

Важным моментом в системе взаимоотношений иранской и арабской традиций явилось особое решение проблемы места человека в искусстве (соответственно, и в культуре). Только у иранцев образ человека получил широчайшее распространение в искусстве. В этом смысле иранцы оставались индоевропейцами; решающим моментом здесь, таким образом, явился индоевропейский менталитет, отличный от арабо-кочевого.

Поэзия и искусство средневекового Ирана в значительной степени посвящены человеку. Более того, можно сказать, что человек (как и в христианском контексте) стоит в центре поэтического и изобразительного дискурса. Известно, что многие поэты и художники классической для Ирана эпохи (XIV–XVII вв.) были суфиями. Суфийский пласт в культуре ислама – это совершенно особое явление. Из всемирно известных суфийских поэтов назовем здесь Хафиза Ширази, Омара Хайяма, Джалал ад-Дина Руми, Омара Ибн аль-Фарида, Саади, Джами, Аттара [135] . Иранцы (суфии) способствовали налаживанию разговора мусульманского мира с эллинской традицией; многие из суфиев (стоит особо подчеркнуть, что по распоряжению правителей) отправились в Александрийскую библиотеку, чтобы привезти наиболее драгоценные рукописи великой античности. Именно они и перевели рукописи на фарси и арабский, включив это наследие в новую культурную традицию. Эта их деятельность в значительной степени повлияла на формирование религиозно-теоретической догматики ислама.

Иранцы сделали очень много для усовершенствования арабского письма. Так, вспомним, например, что знаменитый Ибн Мукла, реформировавший арабскую письменность, был иранцем.

К IX веку в Иране складывается новоперсидский литературный язык (фарси), перенявший арабский алфавит. Уже в X веке наступает расцвет классической литературы на фарси.

За пределами европейского понимания остается то, что мусульманская история искусства Ирана целиком и полностью основывается на изображении и представлении человека в его разнообразных связях с религиозно-философской доминантой (Ш. М. Шукуров). Именно иранский мир впервые осваивает образ человека в совокупности трех основных сфер ислама: начертания арабской графики, зооморфные и антропоморфные изображения; все они сосредоточены вокруг образа человека.

В середине XII века в Хорасане возникает практика оформления письма антропоморфными и зооморфными изображениями. Уникальность этого явления состояла в том, что Византия, Западная Европа и Древняя Русь использовали только практику оживления инициалов (то есть начальных букв в разделах книг). Из Хорасана указанная практика оживления письменности очень быстро распространилась по всему исламскому миру, вплоть до Испании.

Особенности иранского элемента в системе мусульманского искусства объясняют и появление портрета. Наиболее поразительным и достаточно широким кругом памятников является миниатюрная школа Шираза. В начале XIV века миниатюра занимает по отношению к рукописной странице вспомогательное положение. Но уже в конце XIV века происходят значительные изменения, связанные с именем Джунайда ас-Султани: увеличиваются размеры миниатюры, расширяется сфера жизненного пространства человека, растительность становится жизненной сферой этих персонажей.

Влияние школы Шираза было огромным. Оно проявлялось в разных ареалах мусульманского мира. Блестящим примером миниатюры, явно восходящей к школе Шираза, являются миниатюры мусульманской Индии XVII–XVIII веков, выполненные с необыкновенной пышностью, с использованием золотых и серебряных красок, поражающие изысканностью исполнения.

Иранская традиция в культурном пространстве ислама – это обширная тема; о непререкаемом значении иранской культуры в мусульманском мире говорит то, что с течением времени наряду с арабским языком, считавшимся божественным, важное место приобрел язык фарси, который стал восприниматься как ангельский язык.