Чтение онлайн

Итак, искусство для мусульманина – это «свидетельство в божественном существовании» – именно в том смысле, что оно прекрасно без демонстрации субъективного индивидуалистического вдохновения; его красота должна быть безличной, подобно красоте звездного неба. Исламское искусство действительно достигает совершенства, что, по-видимому, не зависит от автора; все авторские успехи и неудачи уступают перед универсальностью форм [136] .

Искусство ислама, как и вся исламская культура, обязано своим происхождением и существованием Слову. Именно Слово в его графической форме стало для ислама наиболее характерной изобразительной формой выражения культуры в целом. В культуре ислама был создан и претворен особый стиль мышления, основанный на арабской графике, а генетически – на значении сакрального Слова. Исследователи говорят о графическом по преимуществу стиле художественного мировосприятия, присущего исламской культуре. В целях сопоставления отметим, что в христианстве стиль художественного мировосприятия претворен в изображении, иконе, фреске, которые доминировали в сознании христиан над письмом в целом.

Здесь стоит отметить еще один очень интересный аспект исламского искусства – проблему так называемых нечитаемых графических надписей. Появление арабского письма на самых разных памятниках архитектуры, искусства и ремесла обычно рассматривается как знак приобщения всех этих памятников к культуре ислама. Важно присутствие самого арабского письма, в основе которого может и не быть никакого содержания, но всегда присутствует некоторый глубинный смысл. Пожалуй, это в наибольшей степени характерно для неарабоязычных областей исламского мира, для населения которых именно надпись, выполненная арабской вязью, была важным свидетельством приобщения к мусульманской культуре. При этом оказывалось не так существенным, понятными ли были эти надписи для местного населения.

Письмо действительно важно для мусульманина как образец чистого письма, не подлежащего обязательному прочтению. Очень часто на памятниках появляются арабские начертания, не предназначенные для прочтения; существуют примеры, когда изображенные лигатуры, выполненные на верхней кромке порталов, представлены таким образом, что прочесть их можно, только находясь сверху, читая их с Небес. Это обстоятельство, несомненно, является дополнительным свидетельством сакрального характера арабского письма. Более того, эта особенность коррелирует с фактами, относящимися к культурам древности; так, нередки случаи, когда символы священно-охранно-вотивного характера помещали в совершенно недоступных местах, предназначая их для соответствующих божеств и духов (например, сакральные символы, связанные с культом духа огня, могли помещаться в недоступных и невидимых местах очага).

Отмеченные выше особенности культуры ислама определяют однородность мировосприятия мусульманской культуры и искусства. Поэтому не было исключительно арабского, арабо-испанского, иранского, индийского. Существовали только местные редакции единого извода. Средневековая культура ислама была надэтнической.

Буркхардт Т. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы. М., 1999.

Грюнебаум Г. Э. Классический ислам. М., 1988.

Массэ А. Ислам. 3-е изд. М., 1981.

Сурдель Доминик. Ислам. М., 2004

Фильштинский К. М., Шидфар Б. Я. Очерки арабо-мусульманской культуры. М., 1971.

Шукуров Ш. М. Искусство средневекового Ирана. Формирование принципов изобразительности. М., 1989.

Шукуров Ш. М. Искусство и тайна. М., 1999.

Шукуров Ш. М. Образ человека в искусстве ислама. М., 2004.

В написании главы также использованы материалы:

История искусства: Ислам и изобразительное искусство. – URL: http:// www.artproekt.ru/Civilization, http://odlar-yurdu.ru/index.php?newsid=225

Среди исследователей бытует мнение, что все самое значительное, яркое, знаменитое в духовной жизни мусульманского Востока связано с суфизмом. Он присутствует там практически во всех сферах жизни. Однако никто из востоковедов не дал нам полного определения суфизма. Впрочем, многие утверждают, что проблема дефиниции суфизма связана с большими трудностями.

Суфизм часто называют философской ветвью ислама. По мнению Анхеля де Куатьэ, это не совсем так. Даже совсем не так. Отношения между суфизмом и исламом сложнее и запутаннее этого нехитрого определения [137] .

Для фундаменталистов, которыми напугано западное сообщество, суфизм – это самый настоящий внутренний враг. В нем радетели Корана видят пережиток средневековых суеверий, идолопоклонство и нравственное разложение.

Суфизм, который называют также метафизикой ислама и мистическим исламом, – это не просто религиозная философия. Это самобытная духовная практика, существенно отличающаяся от «организованной структуры церкви». Понятие «суфизм» примерно в той же мере соотносится с «исламом», как «святые старцы» и РПЦ.

Суфизм, с одной стороны, сочетает в себе удивительные по глубине философские тексты, а с другой – привлекает некоей скрытой тайной, как говорят, невидимо присутствующей, которая восходит к древнему знанию.

Специалисты полагают, что суфизм зародился вскоре после смерти Пророка в среде мухадисов. Так назывались передатчики и собиратели хадисов. Именно в этой среде начинает развиваться аскетическое течение, которое исследователи рассматривают как первый зародыш суфизма [138] . Первые зачинатели суфизма – суровые ригористы из среды мухадисов, стоявшие в оппозиции к феодализировавшейся светской власти Омейядов.

Движение захидов выступало против превращения власти халифов в светскую власть. Цель состояла в стремлении остановить превращение власти халифа в светскую власть, повернуть историю назад, вернуться к идиллическим нравам первых халифов.

Движение захидов существенным образом отличалось от сложившегося позднее суфизма: оно было лишено основного элемента последнего – мистических переживаний.

Термин «суфий» в это время еще не существует. Обычное обозначение этих людей – захид («отшельник») или абид («служитель Божий»).

Люди давно поняли, что путь к постижению Истины существует. В поисках этого пути и сложилось религиозно-философское учение суфизм, которое выработало тончайшую систему организации внутренней жизни человека – путника, отправившегося в духовные странствия. Итак, цель суфизма – постижение Истины, и он предлагает Путь к ней. Те, кто находится, так сказать, внутри этой системы, т. е. сами суфии, считают, что происхождение суфизма не установлено, не датировано.

Однако существует и внешний рисунок явления, обозримая история, которая имеет конкретные привязки ко времени, к месту и к людям. Она начинается и развивается в рамках возникшего в VII веке ислама, по мере того как эта религия распространяется на Ближнем и Среднем Востоке, достигая Запада в VIII–IX веках. Истоки суфизма, как полагают специалисты, – в протесте против установок ислама, ограничивавших дерзания человека, в различном толковании того запрета (харам) и дозволенного (халал), которое определялось шариатом [139] . Вольнодумцы не соглашались с тем, что Бог отделен от Мира и человека, что он непостижим и недосягаем. Есть основания полагать, что суфизм соотносится с несколько отличными от ислама исходными духовными принципами. При этом суфии не отрекались ни от Корана, ни от Сунны [140] .

Суфии в своих духовных исканиях опирались на изречение, которое приписывалось Пророку: «Кто познает самого себя, тот познает Бога». Из этого хадиса произошли многие тома суфийских сочинений, множество символико-аллегорических толкований, объясняющих, как можно осуществить то, что скрыто в словах Мухаммеда. В этих словах Пророка вычленимы два главных тезиса, которые явились концептуальной основой суфийского учения: во-первых, Бог познаваем и, во-вторых, для его познания необходима внутренняя, духовная работа.