Чтение онлайн

Мужчина рядом со мной не колебался, когда заговорил: — Я могу обещать вам это, — его голос достиг моей кожи, как ласка. Заставляя мое сердце биться о стенки груди, желая вырваться наружу так же сильно, как я не хотела слышать то, что должно было произойти. — У нее всегда буду я, — его большой палец ласкал тыльную сторону моей ладони. — Она еще не знает этого, но она застряла со мной.

Я не могла не посмотреть на него. После этого я не могла не захотеть вглядеться в его красивое лицо. В данный момент это не должно было меня так сильно удивлять. Аарон обладал такой властью надо мной. Итак, я сделала именно это. Я позволила себе повернуться. Его глаза уже были прикованы ко мне.

Он тоже чувствует это притяжение? Это желание заглянуть мне в лицо в поисках ответов, которые, как он думает, он найдет?

Пытаясь взять свое сердце под контроль, я с трепетом вглядывалась в эту океанскую синеву. И с предвкушением тоже. И я обнаружила нечто совершенно ужасающее. Что-то, чего не должно было — не могло – быть там, учитывая, что это должно было быть фарсом, поэтому его заявление не было правдой. Но я изо всех сил пыталась отрицать то, что было передо мной, что эти эмоции действительно были там, излучаемые его взглядом. Откровенная честность. Убеждение. Вера. Опора. Обещание. Все это смотрело на меня глазами Аарона. Требуя признания.

Как будто он давал мне обещание, а не моей матери.

Как будто то, что он только что провозгласил, не было частью нашей игры в обман.

Но я не могла с этим смириться. Как бы сильно мое тело ни дрожало от усилий сдержаться, чтобы не обвить его руками за шею и не умолять его дать ответы или сказать мне точно, где в серой зоне мы оказались, я бы не позволила себе играть с вопросами, крутящимися в моей голове и связывающими все мои сердечные струны.

Потому что, возможно, на самом деле я не хотела слышать никаких ответов на такие вопросы, как: Перешли ли мы от коллег к партнерам по сделкам к друзьям? Были ли мы друзьями, которые поклялись быть рядом друг с другом сейчас? Друзьями, которые почти целовались и обменивались мягкими прикосновениями губ? Было ли это обещание действительно правдой, как его глаза умоляли меня поверить? Или это было не более чем игра? И если это было так, то почему он сказал что-то подобное? Неужели он не проявил пренебрежения к моему бедному сердцу? Разве он не видел, что я больше не в состоянии отличить одно от другого? Но если это не было простым приукрашиванием правды — актом, инструментом в этом фарсе, — тогда что, черт возьми, он делал? Что мы делали?

Не в силах больше оставаться под всем, что смотрело на меня из-под пристального взгляда Аарона, или обдумывать все вопросы и сомнения, переполняющие мою голову, я быстрым движением выпрямила ноги и отпустила его руку. Стул подо мной заскрипел по полу.

— Мне нужно в дамскую комнату, — выпалила я, отрывая взгляд от Аарона.

Затем я ушла так быстро, как только могла, не оглядываясь.

Я не обернулась. Ни разу.

Даже после того, как я услышала, как моя сестра сказала: — Итак, теперь, когда она ушла, мы можем поговорить обо мне? Я невеста, и я должна быть в центре внимания. Я чувствую себя брошенной.

Если бы моя голова не была в таком беспорядке, я бы рассмеялась. Наверное, вернулась бы и дернула себя за волосы за то, что была напыщенной, эгоистичной девчонкой, но я была слишком занята бегом. Снова веду себя как полная трусиха, что при таких темпах я, вероятно, освою к концу выходных.

Я проделала все движения, чтобы вымыть руки и плеснуть немного воды на лицо, в то время как я думала ни о чем и обо всем, чувствуя себя полностью подавленной собственной глупостью.

Вероятно, именно поэтому, когда я вышла из ванной, я не поняла, что кто-то был на пути, пока не рухнула на мужскую грудь с громким стоном.

— Mierda (Чёрт), — пробормотала я себе под нос, отступая на пару шагов. — Lo siento mucho (Мне очень жаль), — добавила я прямо перед тем, как заметила, кто был передо мной. — О, Даниель.

Убрав несколько прядей волос с лица, я внутренне съежилась.

Мой бывший не выказывал никаких признаков того, что чувствует себя так неловко, как я.

— Ты в порядке? — он спросил меня по-испански.

Теперь, когда остались только мы, а Аарона не было рядом, я тоже ответила по-испански: — Да, я в порядке. Пустяки. Просто слегка ударилась, — прочистив горло, я отряхнула воображаемые пятнышки грязи со своей плиссированной юбки. — Еще раз извини. Это действительно была моя вина. Я немного отвлеклась.

— Все хорошо, Лина, — появилась эта ямочка на его щеке.

Я уставилась на него, немного задумавшись. И подумать только, что все эти годы назад именно эта ямочка привела все в движение. Теперь я даже не могла заставить себя почувствовать ни малейшего намека на тепло, когда смотрела на него.

— Я думаю, мне не следовало приходить сегодня вечером, — неожиданно признался Даниель, возвращая меня в настоящее.

Я медленно кивнула, пытаясь смириться со странным чувством симпатии, которое внезапно почувствовала к нему. Он не ошибся. На протяжении всего ужина он был всего лишь призраком. Никто по-настоящему не обращался к нему — что я могла понять, учитывая нашу историю, — и он не говорил сам по себе. Поставив себя на его место, я не думала, что согласилась бы прийти сама.

— Нет, прийти было правильным поступком, если ты верил, что должен быть здесь, — я сцепила руки вместе, удерживая их от неловкости. — Ты сделал это ради Гонзало, и это очень храбро с твоей стороны.

Он горько рассмеялся.

— Я не думаю, что кто-нибудь за этим столом согласился бы с тобой. За исключением, может быть, Гонзало, но он не стал бы использовать слово «храбрый». — его руки скользнули в карманы брюк.

Опять же, в этом он тоже не ошибся. Мои родители всегда были вежливы, даже если держались отстраненно, но только ради Гонзало. И ради Изабель тоже. Они знали, как важен для него Даниель и что без него в их жизни не было бы Гонзало, и они любили его до безумия. Но я все еще не сомневалась, что они никогда не простят Даниеля за то, что он разбил мне сердце. За то, что принимал участие в том, через что я прошла.

— Послушай, — сказал Даниель, прежде чем вздохнуть. — Я знаю, что, возможно, уже слишком поздно для этого, но я хотел сказать тебе, что мне жаль. Я не думаю, что когда-либо делал это.

Нет, он никогда не извинялся.

— Но я никогда не хотел, чтобы все, что случилось, произошло. Я даже не представлял себе, что такое возможно.

Конечно, он этого не представлял, и разве это не было частью проблемы? Он потащил меня за собой, а когда все стало выглядеть ужасно, сбежал с корабля. Оставив меня там тонуть вместе с ним. И это было именно то, что я сделала, меня затянуло под поверхность, и мне пришлось пробиваться наверх. Одной.

Его извинения давно назрели — возможно, было даже слишком поздно, — но, по крайней мере, я наконец-то получила их. И это кое-что значило.

— Все в прошлом, — сказала я ему, и я не шутила. Хотя маленькая часть меня всегда будет помнить, что он был большим игроком в чем-то, что оставило шрам, который я всегда буду носить с собой. —Кстати, не волнуйся о том, что сказал мой отец. Он немного эмоциональный, — я махнула рукой перед нами, останавливая себя в тот момент, когда поняла, что ничем не обязана Даниелю. Мне не следовало пытаться заставить его чувствовать себя лучше. Я прочистила горло. — Ты знаешь, как свадьбы выявляют лучших и худших из нас.

Я была живым доказательством этого, мой фальшивый парень, сидящий за столом с моей семьей, наконец-то столкнулся с моим недавно обрученным бывшим.

Хотя проблема с возвращением домой на свадьбу Изабель — одинокой, без пары — никогда не заключалась в том, чтобы увидеть Даниеля. Речь шла о том, чтобы встретиться лицом к лицу со всеми остальными, делая это. Это было предвкушение, идея того, что каждый человек, который видел, как я росла, влюблялась, ходила с разбитым мне сердце, на какое-то время теряла частичку себя, а затем бежала в другую страну. Речь шла о том, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который явно восстановил свою жизнь, в то время как я этого не сделала. Именно это привело все это в движение, именно это заставило меня нажать тревожную кнопку.