Чтение онлайн

И насколько это было глупо? Как глупо было позволить чему-то подобному заставить меня лгать? Создать и продать им этот нелепый образ себя, который, как я думала, сделает меня полноценной и счастливой в их глазах?

Теперь, стоя перед катализатором всего этого беспорядка, я поняла, что это было чертовски глупо.

— Я надеюсь, что ты это серьезно, Лина. В любом случае, все это лучше оставить в прошлом, — Даниель на мгновение уставился в землю, а затем кивнул головой. — Теперь ты счастлива? Своей жизнью? С ним? — он наклонил голову. — Ты не выглядишь полностью счастливой.

У меня пересохло в горле, глаза расширились, когда я попыталась осмыслить его слова.

— Конечно, я счастлива, — сказала я, но это прозвучало как-то, затаив дыхание. Чистый шок закружился в моем теле, смешиваясь с глупым страхом из-за того, что меня уличили во лжи. — Я счастлива, Даниель, — повторила я, и эти две эмоции превратились во что-то другое. Что-то, что на вкус было намного более горьким.

— Ты уверена в этом? — спросил он спокойно, уверенно и покровительственно, что заставило меня откинуть голову назад. — Он кажется стоящим парнем, этот Аарон. Хотя он выглядит немного… сдержанным. Скучным, — продолжил Даниель, и мои глаза на долю секунды закрылись, сильное чувство защищенности нахлынуло на меня. — Но я думаю, он добр к тебе. Он был привязан к тебе с того момента, как я встретил его, — он усмехнулся. — Не в моем стиле, эта атмосфера сторожевой собаки, но я мог бы понять ее привлекательность.

Мои губы приоткрылись, когда я с трудом поверила словам, слетевшим с губ моего бывшего.

— Но ты действительно счастлива, Лина? Я знаю тебя, и это не та беззаботная Лина, какой ты есть. Ты была на взводе за то короткое время, что пробыла здесь, и, честно говоря, я не могу не беспокоиться.

Беспокоиться? Я моргнула. Затем я сделала это снова. И снова, и снова.

Была ли я на грани? Я могла бы в это поверить. Я, конечно, не раз испытывала такое чувство. И … было ли то, что он думал, правдой или нет, не имело значения. Дело было в том, что он считал, что имеет какое-то право отрицать то, что я сама ему говорила.

Не обращая внимания на мое растущее возмущение, Даниель продолжал: — Это может из-за возвращения домой. Это, должно быть, большое давление для тебя. Или, может быть, дело в том, что Изабель выходит замуж, а ты нет.

Дыхание застряло у меня в горле.

— Или, может быть из-за него. Я не знаю, но...

— Прекрати, — прошипела я. Что-то загорелось во мне. Как костер. Я даже слышала, как потрескивает и шипит пламя. Сжигая остатки моего терпения. — Не смей этого делать, Даниель.

Его брови сошлись вместе, на лице отразилось замешательство.

— Что делать?

— Что делать? — повторила я, мой голос повысился на октаву. Закрыв глаза, я изо всех сил старалась вернуть себе самообладание. — Не притворяйся, что тебе не все равно или что ты даже знаешь меня больше. Ты не имеешь права судить или сомневаться в моем счастье, — скорость, с которой мое дыхание входило и выходило из легких, увеличилась, мой гнев не отступал. — Так что перестань бросать мне в лицо то, что, как тебе кажется, ты знаешь или видишь. Ты потерял это право давным-давно.

Он покачал головой, громко вздохнув.

— Я всегда заботился о тебе, Лина. И я всегда буду это делать. Вот почему я беспокоюсь о тебе. Почему я пытаюсь завести разговор.

— Ты всегда заботился обо мне? Тебе всегда будет не все равно?

— Конечно, — выдохнул он. — Ты для меня как младшая сестра. Мы вот-вот станем семьей.

Что-то глубоко внутри меня превратилось в лед. Мозг в моих костях замерзает, пригвождая меня к месту.

— Я теперь тебе как младшая сестра? — его заявление было похоже на что-то терпкое у меня во рту. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной, Даниель.

Выражение его лица превратилось в такое, которое должно было внушать. Чтобы передать власть. Я была хорошо знакома с этим лицом, когда сидела напротив него в его классе.

— Не будь такой, Лина.

— Какой?

Он цыкнул, купая меня в конденсате.

— Не будь ребенком. Теперь мы оба взрослые люди. Ты можешь говорить и вести себя как один из них.

Сейчас. Он сказал это сейчас. Но был ли он против? Когда мы встречались?

— Была ли я ребенком, когда мы были вместе, Даниель? Когда ты встречалась со мной? Заставив меня почувствовать себя особенной? Сказал, что любишь меня? — я наблюдала, как его челюсть сжалась в жесткую линию. — Это все, чем я была для тебя, когда ты бросил меня, как горячую картофелину, после того, как только учуял, что на твоем пути возникнут небольшие проблемы? Я думаю, это все объяснило бы. Почему я получаю извинения только сейчас, когда ты считаешь меня достойным их, наконец-то став взрослым.

Я сделала шаг назад, слыша, как мое сердце стучит в ушах, когда я смотрела, как он остается очень неподвижным.

— Знаешь что? Я покончила с этим, — покачав головой, я горько рассмеялся. — Я тебе ничего не должна. И ты мне тоже ничего не должен. Ты никогда не заботился обо мне, Даниель. По крайней мере, недостаточно. Иначе ты бы не позволил им съесть меня живьем, — я сглотнула, отталкивая все эти воспоминания так же сильно, как они стучали и кричали, требуя, чтобы их выпустили. — Я действительно хотела бы, чтобы ты не говорил всего этого. Я действительно хотела бы. Потому что эти последние несколько минут стерли то малое уважение, которое я испытывала к тебе.

Наблюдая за ним, когда он стоял передо мной, едва двигаясь, я сделала еще один шаг назад.

Его рот открылся, но он не произнес ни слова, кроме:

— Лина.

— Все в порядке, — сказала я ему. — Я ничего от тебя не жду. Как я уже сказала тебе, все в прошлом.

Его губы сомкнулись, плечи опустились, как я надеялась, в знак согласия.

— Но я могу сказать тебе вот что: я счастлива.

И я была. Я также была в замешательстве, если честно. Да, мое сердце было перепутано и дезориентировано. В довершение всего я была в ужасе. Но была сила, которая, казалось, разрывала скорлупу страха, покрывавшую этот бедный и избитый орган, просачиваясь сквозь трещины и желая уничтожить все эти сомнения, если я позволю. Обещающий безопасность и комфорт.

Но это был не тот разговор, которым я была обязана Даниелю. Я сделала это с кем-то другим.

С тем, к кому мне нужно было вернуться.

Я уже собиралась развернуться на каблуках и сделать именно это, когда кто-то, кому всегда удавалось вызвать улыбку на моем лице, завернул за угол.

— Что ты здесь так долго делала, cari~no (милая)? — спросила аbuela (бабушка) по-испански, глядя на Даниеля. — О, теперь я понимаю, — она бросила на него косой взгляд и полностью проигнорировала его. Когда она снова посмотрела на меня, ее губы приподнялись, озорство было написано на ее лице. — Этот твой парень сидит за тем столом и выглядит как брошенный щенок, — она взяла меня под руку, и я уже почувствовала себя немного легче. — Он заказал тебе десерт, ты знаешь? И он продолжает смотреть на то место, где ты ушла, как будто сдерживается, чтобы не пойти за тобой.

Мой живот свело, трепещущее ощущение овладело мной.

— Правда?

Аbuela (бабушка) похлопала меня по руке.

— Конечно, boba (дурёха), — она щелкнула языком, увлекая нас обратно в ресторан. — Он даже не попросил две ложки, так как знает, что заставлять тебя делиться бесполезно, — она хихикнула, и я попыталась не обращать внимания на то, как дрожь теперь распространилась на мою грудь.

— Он… он довольно совершенен, — пробормотала я, удивляя саму себя.