Чтение онлайн

Итак, он собирался носить меня на руках, пока я не поговорю с ним. Насчет прошлой ночи. О нашем почти поцелуе. Моя голова откинулась назад, глаза сузились.

— Нет, нет, нет, — крикнула тетя Кармен, останавливая движение Аарона в ее сторону. — Ты можешь сесть обратно, cari~no (милый). Нет необходимости в формальностях. Мы все – семья.

Аарон повиновался, немедленно усадив нас обоих обратно на табурет.

Чаро, которая слонялась по кухне во время разговора с моей тетей, поставила поднос на стойку для завтрака. В нем были фрукты, хлопья, орехи, тарелка со всевозможными видами сыра и embutido, а также несколько ломтиков хлеба.

Мои глаза расширились, когда я задалась вопросом, как и когда это попало в квартиру.

— Вчера я купила продукты, — объяснила моя кузина.

Приподняв бровь, я сосредоточился на ней. Это означало планирование.

— Ты пробовал хамон, Аарон? — спросила она, игнорируя мой взгляд.

— Да. Это восхитительно, но…

Тетя Кармен облокотилась на стол.

— Тогда тебе и чоризо нравится? Это действительно хорошо.

— Вот, — сказала моя кузина, не дожидаясь его ответа и подавая ему несколько ломтиков обоих испанских деликатесов на маленькой тарелке. Она поставила его перед нами. — Попробуй. Я всегда покупаю самый лучший сорт.

Мой фальшивый парень поблагодарил ее, вероятно, уставившись в тарелку и задаваясь вопросом, действительно ли они слушали, когда люди разговаривали. Сжалившись над ним, я похлопала его по предплечью, которое все еще обнимало меня за талию.

— Y qu'e intenciones tiene este chico con nuestra Linita? – спросила тетя Кармен у моей кузины, схватив с подноса ломтик хлеба. Какие у него намерения в отношении нашей маленькой Лины?

Моя челюсть упала на пол.

Чаро, казалось, на мгновение задумалась об этом.

— No lo s'e, Mam'a (Не знаю, мама), — ее глаза остановились на мужчине позади или, скорее, надо мной. — Аарон, каковы твои намерения в отношении Лины? Ты ведь не просто дурачишься, не так ли? Что вы думаете о браке? Потому что Лине скоро исполнится тридцать и…

— Чаро, — перебила я ее. — Ya basta (Прекрати), — прошипела я. — И мне всего двадцать восемь. Господи.

Аарон усмехнулся позади меня.

— Брак – один из моих любимых институтов.

Моя челюсть ударилась об пол.

— Я всегда хотел жениться.

У меня перехватило дыхание, рот все еще был открыт.

— Завести кучу детей. И собаку тоже.

С трудом сглотнув, я изо всех сил постаралась скрыть свой настоящий шок. Я попыталась овладеть своим разумом, который блуждал в опасных розовых образах, рожденных словами Аарона.

Фейк. Он говорит только то, что хочет услышать каждая семья.

И тогда он действительно пошел на это.

— Мы любим собак, не так ли, bollito (булочка)?

Сумев поднять челюсть с пола, я ответил слабым:

— Да, — затем я покачала головой и каким-то образом пришла в себя. — Вот почему у нас их будет целая куча. Вместо детей.

Его смешок защекотал мне ухо.

— Но у нас еще много времени, чтобы поговорить об этом, — процедила я с фальшивой улыбкой.

— Ay que bien (Как мило)! Собаки, дети, настоящая любовь. Как раз вовремя, пока ты не стала слишком старой, — Чаро захлопала в ладоши, и я бросила на нее взгляд. — Mujer, no te pongas as'i, — не будь такой, сказала она. — Ты пробовал этот хамон, Аарон? Если ты когда-нибудь женишься и переедешь в Испанию, у тебя будет столько хамона, сколько ты захочешь.

Переехать в Испанию? Господи, чего она хотела? Заставить меня потерять самообладание?

Моя кузина продолжила: — Видишь ли, Лине пришлось уехать в Америку много лет назад из-за всего, что произошло, и…

— Чаро, — оборвала я ее, мое дыхание стало тяжелым. — D'ejalo ya, por favor (Завязывай с этим, пожалуйста), — умоляла я ее прекратить это.

В дверь снова позвонили. И я пробормотала себе под нос не очень тихое проклятие.

— Ой! Они здесь! — объявила моя кузина.

Что? Кто?

Затем она взяла мать под руку, и они вместе выскользнули из кухни.

Рука Аарона нежно сжала мою руку, и я выпустила весь воздух из легких.

После этого я была на взводе. И я собиралась проигнорировать — нет, забыть — его комментарий о браке, детях и собаках, потому что это было совершенно неуместно.

И я сделала это, как только его пальцы спустились к моему запястью. Прикосновение — ласка — такое легкое, такое короткое, но такое сильное, что оно вызвало волну дрожи, которая распространилась по всему моему телу.

— Расслабься, — сказал он мне на ухо. Его пальцы начали описывать круги по коже моего запястья. Прикосновение его пальцев было ленивым, успокаивающим. — Вот и все, — прошептал он, продолжая водить кончиками пальцев по моей коже.

Мои плечи постепенно расслабились, пока моя спина полностью не прижалась к его груди.

Подбородок Аарона покоился на моей макушке, а затем он сказал: — Мы сделаем это.

Я хотела верить ему, верить, что мы могли бы провести это импровизированное семейное воссоединение сегодня, а затем завтра. Но когда я, наконец, сдалась и позволила своему телу упасть в его, это было нечто большее, чем просто это. Я поняла, что какая-то часть меня не хотела верить именно в это. Потому что мне казалось правильным находиться на этой кухне, сидеть у него на коленях, пока он проводил пальцами по чувствительной коже моего запястья, пока мы терпели неуместные выходки моей семьи.

Мы чувствовали себя как мы, Аарон и я.

И когда в поле зрения появилась голова моей мамы, за которой последовали моя бабушка, моя тетя и Чаро, это осознание укрепилось где-то в середине моей груди. Как кирпич или цементный блок. Тяжелый, твердый, и его действительно трудно игнорировать. Но именно тогда, когда Аарон ненадолго оторвался от меня — ровно настолько, чтобы представиться моей бабуле, — я почувствовала, как кирпич встал на место, вставившись, как фигурка тетриса, в уголок, который ждал, чтобы его заполнили. И к тому времени, когда он вернул свою руку мне на талию, а мое тело к себе на колени, сразу после того, как он посмотрел вниз и улыбнулся этой улыбкой только для меня, я с уверенностью знала, что никогда не смогу вытащить этот чертов кирпич оттуда.

Он был там, чтобы остаться.

Глава 21

Удивительно, но все шло гладко. До сих пор никакие неловкие моменты не заставляли меня сожалеть обо всех моих жизненных решениях, и никто не задавал неуместных вопросов, которые заставляли меня хотеть открыть дыру в земле и погрузиться в нее.

Если немного повезет, я даже смогу пережить этот единственный ужин невредимой. И я действительно думала, что так и сделаю.

Я надеялась, что это чувство удовлетворённости, звучащее под моей кожей, не было побочным продуктом пищи, которую я вдохнула. Потому что именно это мог сделать с тобой испанский пир. Это может затуманить твой разум.