Чтение онлайн

Калли закатывает глаза и перебивает его улыбкой.

— Она действительно это сделала. Пожалуйста, скажи мне, если считаешь, что это слишком.

— Люди, — Рин вздыхает. — Я хочу сделать тебе денежный подарок, чтобы ты смогла устроиться в новой семье. Только Калли говорит, что я не могу подарить так много, чтобы ты могла уволиться с работы, потому что она не знает, что будет делать без тебя.

— Ты действительно не обязан этого делать.

— Как я уже сказал, я настаиваю. Я попросил Калли перевести деньги на счет, указанный тобой для зарплаты. Извини. Это неэлегантно. Но…

Тихий голос позади заставляет нас всех обернуться.

— Прости, что прерываю, дорогая, — это мама Сапфи. Ее рука лежит на плече Джейд. — Но с тобой все в порядке? У тебя идет кровь.

Я в шоке встряхиваю гривой. Как возможно, что я не заметил?

Затем мой мир сосредотачивается на струйке крови, стекающей по внутренней стороне идеального бедра Джейд.

Черт.

Мое зрение сужается в водовороте отчаяния, когда я понимаю, что это значит.

Джейд

— Все будет хорошо, — несмотря на свои оптимистичные слова, Стирлинг все же подхватывает меня на руки и бежит к машине. — Ты принимала аликорн, не так ли?

— А… — я колеблюсь. Кажется, сейчас неподходящее время признаваться, что я пропустила несколько доз. Ладно, больше, чем несколько.

Я чувствовала себя такой виноватой, принимая его, когда все шло хорошо. Что, если он понадобится нам позже? Что еще важнее, что, если он понадобится стаду? Я даже не настоящий единорог. Если бы это было так, я бы смогла создать аликорн и отдать его обратно стаду, когда появятся новые жеребята. Поэтому я подумала о том, чтобы сохранить немного, как способ вернуть долг. Быть хорошим товарищем по стаду.

Насколько глупо я себя сейчас чувствую?

У меня снова сводит живот, и я сжимаю губы, отказываясь кричать. Как будто непризнание боли заставит ее уйти.

В любом случае, я скорее всего драматизирую. Единственная причина, по которой боль внезапно усилилась после того, как кто-то сказал, что у меня кровотечение, заключается в том, что все у меня в голове, верно? Это все в моей голове, и скоро кто-нибудь скажет мне, что это просто еще один восхитительный побочный эффект беременности, о котором я никогда раньше не слышала.

Я морщусь от очередной судороги, и Стирлинг, нахмурившись, опускает меня возле машины.

— Джейд?

— Я не думала, что мне он нужен, — я не могу встретиться с ним взглядом. Увидеть его обеспокоенное, печальное выражение лица. Он всегда смотрит на мир сквозь розовые очки. Я не знаю, что делать, если даже Стирлинг не уверен, что все получится.

Он пытается затащить меня в машину, но я останавливаю его.

— Мне нужна одежда. Нам нужно в больницу.

Он качает головой.

— Нет. Я отвезу тебя в рощу.

Я не спорю. Стерильная больница — последнее место, куда мне сейчас хочется идти. Мысль о прекрасных голубокожих медсестрах в длинных белых халатах и высоких, густых деревьях, окружающих меня, очень, очень успокаивает.

Боаз догоняет нас, прежде чем Стирлинг успевает вернуться за моей одеждой. На нем его собственные шорты, и он отряхивает их руками, а затем протягивает мне платье, которое было на мне раньше.

— Спасибо, — я дарю ему благодарную улыбку, прежде чем с трудом натягиваю платье через голову. Жаль, что у меня нет чего-нибудь, что можно было бы положить между ног, чтобы остановить кровь, но единственный вариант, что у меня есть, — протянуть подол платья сзади. Это должно сработать.

Два единорога торопливо садятся в машину, и Боаз заводит двигатель.

— А Сапфи и Найт? — я поддаюсь желанию прижаться к Стирлингу на заднем сиденье. Мои ладони холодные и потные, и, кажется, я не могу унять дрожь.

— Они встретят нас там.

Я больше не задаю вопросов. Вместо этого я немного погружаюсь в себя. Вокруг сгущается тишина. Боаз слишком быстро поворачивает, и мы мчимся на другой конец города.

Когда Боаз останавливает машину, Стирлинг не разрешает мне идти самой. Он выскакивает в ту же минуту, открывает мою дверь, заключает в объятия и успокаивает, когда я беспокоюсь о крови. Они с Боазом отвинчивают колпачки на своих рогах, и Стирлинг трусит по дорожке, неся меня на руках, удивляя медсестру, которая подходит поприветствовать нас.

— Пожалуйста, помогите моей паре!

Медсестра не тратит время на приветствия.

— Конечно. Отведите ее в лечебный бассейн.

Мы следуем за женщиной — дриадой, наядой или кем бы она ни была — к горячей ванне в центре рощи.

— Снимите, пожалуйста, одежду. Расскажите мне, что привело вас сюда.

— У меня началось кровотечение. Я не знаю. Это плохо?

Небольшое напряжение в ее челюсти — единственное, что указывает на то, что она может быть обеспокоена.

— Какие-нибудь другие симптомы?

— Э-э… не совсем.

— Судороги, — вмешивается Стирлинг. Я чувствую себя глупо, что не упомянула об этом.

— Хм. Как давно это происходит?

Я пытаюсь вспомнить. Наверное, в последнее время было несколько раз, когда я чувствовала легкую боль. Я думала, это все из-за беременности.

— Пару недель.

Она издает еще один низкий звук, и я теряю хладнокровие.

— Что? Что со мной? Скажите.

Стирлинг кладет ладонь мне на плечо, и нервное напряжение немного спадает. Я вздыхаю.

— Какой срок? — продолжает опрос медсестра.

— Около семи месяцев.

Я стаскиваю платье и понимаю, что к моей груди все еще прилипла крошечная частичка речной грязи. Это странно успокаивает, поэтому я сосредотачиваюсь на ней, пока Стирлинг помогает мне подняться по ступенькам и опуститься в бассейн. Я удивлена, когда почти мгновенно чувствую себя лучше. Ноющая боль, которая, как я только сейчас осознала, не давала мне покоя весь день, исчезает, как только вода покрывает мой живот.

— Дай мне почувствовать и посмотреть, сможем ли мы разобраться, что происходит.

Медсестра опускает руки в воду и обхватывает мой живот. Она закрывает глаза, и долгое время никто ничего не произносит.

Я начинаю терять терпение. Просто хочу, чтобы она сказала, что с моим ребенком все в порядке. Что все слишком остро отреагировали. Но чем дольше она осматривает меня, тем больше я начинаю думать, что этого не произойдет.

— Все в порядке, — Стирлинг гладит меня по волосам. Я почти готова отмахнуться от него, но это могло бы ранить его чувства.