Чтение онлайн

Его решение не садиться рядом со мной не является игрой за власть, и впервые в наших отношениях я не возмущаюсь этим. Заключив перемирие с нашим врагом, мы заключили свое собственное. Я больше не наследник, сражающийся за его имя. Я сын, который разделяет его с королем, согласным на это.

– Что она сказала? наконец спрашивает он.

– Она сказала, что не думает, что война разрушает любовь. Она считала, что любовь положила ей конец.

Двадцать лет ненависти и мести сконденсировались в образце мудрости, который я никогда не забуду. Бесценный в своей простоте.

Нахмурившись, я бросаю четвертак на стол рядом с ним.
– Что заставляет меня задуматься, почему потребовались десятилетия смертей и разрушений, чтобы раскрыть такую простую истину. Почему...

– Почему грехи отцов покоились у ног детей, чтобы очиститься и восстановиться, - заканчивает он без колебаний.

Сегодняшний день предназначен для любви и празднования, а не для изгнания демонов, поэтому вместо того, чтобы распространяться обо всех - что, если, затуманивающих мою голову, я киваю.

– Что-то в этом роде.

Мой отец снова замолкает, слова тяжелым грузом повисают между нами. Вынимая руки из карманов, он складывает их на груди и сводит вместе подушечки больших пальцев.
– Я всегда учил тебя никогда не подвергать сомнению то, что есть, Санти, а формировать это так, как ты хочешь. Однако ты и твоя сестра - не просто Каррера. Вы - Лачеи, а Лачеи все подвергают сомнению.

Теперь моя очередь засовывать руки в карманы, тонкий юмор в его тоне, когда он говорит о моей матери, заставляет меня поджать губы.

– Лачеи бросают вызов тому, что есть, чтобы создать "то, что может быть". Ненависть борется за господство, но только любовь может разделить ее. Поднимаясь на ноги, он хлопает меня по плечу.
– Я тебя этому не учил, Санти. Ты научил меня.

Это уступка, которую я никак не ожидал услышать. Валентин Каррера не приемлет поражений великодушно и редко признает вину.

Моя грудь переполняется честью.
– Gracias, papa.

– Они вот-вот начнут, - говорит он, кивая в сторону закрытой двери.
– Подожди минутку, подумай, а потом тащи свою задницу к алтарю. У тебя есть невеста, на которой ты снова женишься.

Где на этот раз он будет стоять рядом со мной.

– Ты знаешь, изначально шаферу жениха было поручено похитить невесту из ее дома. Дьявольская улыбка расплывается по его лицу.
– Миссия, которую ты выполнил в одиночку. Тебе ни в чем не нужна моя помощь, Санти. Ты сам создал свое наследие.

Я улыбаюсь про себя, считая его шаги, когда они пересекают комнату, только для того, чтобы остановиться у двери.

– О, и Санти?

Оглядываясь через плечо, я сталкиваюсь с этим знакомым, гордым взглядом.

– Сердце Талии может носить фамилию Каррера, но ее душа всегда будет Сантьяго. При виде напряжения на моем лице его вечно каменное выражение смягчается.
– Комбинация, подобающая будущей королеве. Я с нетерпением жду возможности познакомиться с обеими сторонами.

Когда он закрывает за собой дверь, я беру монету и подбрасываю ее в воздух.

Головы.

Пять минут спустя я все еще думаю о влиянии его слов.

Талия вошла в мое казино в поисках способа обмануть тьму, только чтобы найти меня — человека, прочно укоренившегося в своем собственном, окруженного ненавистью, которую я считал такой священной. Мы преодолели препятствия, которые не многие смогли бы пережить. Но в ту ночь, когда ее вырвали из моих рук, мы переломили ход событий, превратив клятвы в клятвопреступления.

Одиннадцать лет назад я пожертвовал своей верностью ради ее невинности.

Год назад она пожертвовала своей невинностью ради моей верности.

Сегодня мы жертвуем прошлым ради обещания нашего будущего.

Святилище церкви Святого Сердца и близко не по вместимости. После всего, что произошло за последний год, Талия и я оба хотели, чтобы наша вторая свадьба была интимной и, что более важно, сдержанной. Снаружи периметр церкви укреплен двойной стеной вооруженных Каррера и Сантьяго sicarioс.

Мы начинаем новую главу, а не пытаемся вернуться к прологу.

Интерьер изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Сегодня он склоняется перед новой эпохой — нетронутой и незапятнанной насилием, которому подверглись две враждующие семьи.

Мой отец молча, но гордо стоит рядом со мной у алтаря, а ЭрДжей стоит слева от него. Ожидая, пока откроются задние двери, я бросаю взгляд туда, где стоит Элла Сантьяго в своем простом красном шелковом платье подружки невесты, с мягкой улыбкой и мудрыми глазами. Прямо за ней стоит моя сестра в таком же платье, но с другой улыбкой. Она еще и чертов телепат, судя по тому, как она на меня смотрит.

Не знаю, что на меня нашло, но я удерживаю ее взгляд и одними губами произношу: - Спасибо.

Улыбка Лолы становится ярче, когда она одними губами произносит в ответ: - Не за что.

Влажное бульканье из первого ряда вызывает взрыв тихого смеха, снимая напряжение. Переводя взгляд, я сам растягиваю губы в улыбке, когда наблюдаю, как моя племянница протягивает обе руки, хватает отца за нижнюю губу и выкручивает их к чертовой матери. Невозмутимый, он делает вид, что прикусывает ее крошечные пальчики, чем зарабатывает еще одно хихиканье.

Сэм Сандерс никогда не будет моим любимым человеком, но этот ублюдок - чертовски хороший отец. Рядом с ним сидит Эдьер Грейсон, одним глазом устремленный в будущее, а сердцем - в прошлое, судя по намекам Талии.

Когда орган играет первые ноты свадебного марша, все встают, устремив взгляды в заднюю часть церкви.

Я думал, что был готов.

Я был неправ.

Когда открываются двойные двери, и Талия делает свой первый шаг внутрь святилища, я как будто вижу ее впервые, все заново. То же давление сжимает мою грудь. Тот же удар бьет меня под дых. Когда она вошла в мой офис год назад, она была красивой женщиной. Сегодня вечером она богиня.

Ее платье белое, но это уступка, на которую я без проблем пошел. Некоторые традиции имеют свою ценность, но больше всего мое внимание привлекают красные розы, вплетенные в ее вуаль.