Чтение онлайн

Я выгибаю бровь.
– Борщ?

– Лиско обожает готовить во время встреч. Когда я приподнимаю вторую бровь, он качает головой.
– Не спрашивай.

Когда каждый из нас подходит к двери, мы распахиваем ее и обнаруживаем Артема Лиско, сидящего за складным столом, облокотившись и сцепив пальцы домиком, как будто он гребаный Крестный отец.

– Мне было интересно, как долго вы, девочки, собираетесь танцевать перед моим рестораном.

Его шутка явно забавляет его, его подбородки подрагивают в унисон, когда славянский акцент слетает с его языка, как свернувшееся молоко. Однако больше всего мое внимание привлекает его ухмылка — широкая, как у чеширского Кота, ухмылка, охватывающая всю длину его мясистого лица и лысой головы.

– Тебе нравится смотреть, Лиско? Язвлю, зарабатывая острый взгляд слева от меня.

Однако украинский Дон, похоже, не так оскорблен оскорблением, как его развлекают.
– Мне нравится "видеть", сеньор Каррера, - говорит он, барабаня пальцами.
– Наблюдательность - ключ к успеху.

– Вообще-то, это настойчивость, но, эй, твой дом, твои правила. Не возражаешь, если мы присядем? Не дожидаясь ответа, я выдвигаю один из двух складных металлических стульев, стоящих напротив него.

Я чувствую, как растет возбуждение Грейсона, когда он тоже выдвигает стул.

Снова посмеиваясь, Лиско грозит толстым пальцем через стол.
– Ты мне нравишься, Каррера. У тебя есть яйца. Мало кто из мужчин был бы таким смелым. Его раздражающая улыбка становится шире, и он наклоняет голову в сторону Грейсона.
– Тебе следует приободриться, да? Делай заметки у своего друга. Все дела, никакого веселья, закрываются двери ...и порты.

– Это угроза? холодно спрашивает он.

– Наблюдение, - повторяет Дон, его взгляд возвращается ко мне, как будто это чертово слово теперь стало нашей личной шуткой.

Я собираюсь сказать ему, чтобы он убирался к чертовой матери, когда на кухне срабатывает таймер.

Оттолкнувшись от стола, он поднимается на ноги.
– Ужин подан. Ковыляя к плите, он опускает половник в стальную кастрюлю и наполняет три миски.
– Съешь борщ ...
– инструктирует он, ставя тарелку перед нами обоими, прежде чем занять свое место.

– Не голоден, - рычит Грейсон, вместо этого проглатывая каждый слог.

Пожав плечами, Лиско засовывает салфетку за воротник, прежде чем громко чавкнуть.

По привычке я оглядываю комнату в поисках признаков движения, но не нахожу ничего, кроме тишины. Лиско, может быть, и раздражающий сукин сын, но он не претендовал на одесский трон из-за своей беспечности.

Именно тогда признание Талии, сделанное ранее, всплывает в моей голове. – Первое правило подсчета карт... Когда кто-то обвиняет тебя в мошенничестве, всегда отвлекай его невинностью .

Я отмечаю его уклончивость. Его перенаправления. Его гостеприимство. Его хладнокровное поведение.

Что-то здесь не так.

— Ликсо, наше предложение...

– Артем, - говорит он, обрывая Грейсона взмахом руки.
– И я никогда не говорю о делах перед борщом. ...Это плохая примета. Наполнив ложку, он поднимает ее с убийственной улыбкой.
– Тебе стоит попробовать. Это рецепт моей матери. Семейная традиция, передаваемая из поколения в поколение ... Как только ложка касается его губ, он поднимает на меня взгляд.
– Очень похоже на Вильфора.

С таким же успехом он мог бросить мне на колени гранату.

Я наполовину поднимаюсь со стула, готовая засунуть эту гребаную ложку ему в глотку, когда сильная рука ложится мне на плечо.

– Лиско... Начинает Грейсон, когда через стол раздается горловое откашливание. Стиснув зубы, он пытается снова.
– Артем, давай не будем скромничать. Ты знаешь наше отвращение к твоему деловому партнеру. Как человек, проникнутый семейными ценностями, ты можешь понять, почему Вильфор– не самая любимая тема.

Давление на мое плечо усиливается, и я пристально смотрю на него, опускаясь обратно в кресло. Если бы мы были в другом месте, я бы сломал ему за это нос.

Лиско роняет ложку, ничуть не смутившись, когда она со стуком падает на стол.
– Этот бизнес не для глупых людей, Эдьер Грейсон, - говорит он, и все прежнее веселье испаряется, сменяясь хмурым взглядом.
– Покажи свои слабости, и их заметят.

Гнев обвивается вокруг меня, как змея. Он шипит. Он гремит. Он поднимается, обнажая клыки, готовый ударить. Я вижу Талию, ожидающую меня в той комнате.… Я вижу Лолу, спящую в своей квартире.

Обе одни внутри Legado.

Я вижу порочный круг.

Мои слабости.

– У меня с Лоренцо хорошие отношения, - продолжает он, убирая салфетку с подбородка.
– Что могут предложить два враждующих картеля, чтобы заставить меня изменить свое мнение?

Это не вопрос.

Это крючок.

Он нас разыгрывает.

– Пока мы говорим, наши порты реконструируются, - лаконично отвечает Грейсон.
– У тебя будет свободный доступ в двух пунктах въезда, один на территории Сантьяго, другой в Каррере. Ты, конечно, понимаешь преимущество наличия нескольких путей распространения, а не зависимости от одного канала? Если Заккария решит, что он больше не заинтересован в ведении бизнеса, он не будет разрывать связи, Лиско. Он будет перерезать глотки.

Вместо ответа Лиско берет ложку и возвращается к своей тарелке.

Он тянет время.

У одесского дона никогда не было никакого намерения принимать наше предложение.

Не отрывая глаз от жирного ублюдка и его зубов в красных пятнах, я медленно опускаю руку, мои пальцы касаются кобуры пистолета. Словно услышав собственный змеиный хрип, Грейсон опускает взгляд, затем снова поднимает его, удерживая мой взгляд, в то время как его рука тоже скользит под стол.

Он тоже знает

Это ловушка.

Слов нет, но невысказанное послание, которым мы делимся, ясно и отчетливо.

Мы выходим сражаться.

Я вытаскиваю пистолет из кобуры. При слабом щелчке Лиско поднимает взгляд, с его губ капает густая красная жидкость.

– Пистолет, - отмечает он с отвращением.
– Как лишено воображения. Знаешь, почему я веду все дела в Kyiv Kitchen, Каррера?

Это утверждение, а не вопрос, поэтому я не предлагаю ответа.