Чтение онлайн

– Это хорошее место для разделки мяса. Ледяная улыбка появляется на его лице, и позади нас раздается взрыв бешеного движения.

Мы с Грейсоном одновременно вытаскиваем пистолеты, целясь ему в голову. Секундой позже на нас налетают сзади, заставляя их кувыркаться по столу, когда два мясницких ножа прижимаются к нашим горлам.

– Чего ты ждешь, pendejo? Я рычу, ненависть кипит в моих венах.
– Сделай это!

Вздохнув, украинец роняет ложку, садистская улыбка опускается.
– Я ненавижу холодный борщ. Он поднимает взгляд, выражение его лица становится жестче.
– Вы больше не забавляете меня, сеньор Каррера. К счастью, в Нью-Джерси меня ждут более увлекательные развлечения.

Еще один предупреждающий скрежет.

Талия.

Клыки вонзаются глубже.

Лола.

Рядом со мной закипает холодная, жесткая ярость.
– У тебя никогда не было намерения заниматься бизнесом.

– Неправда, Грейсон, - возражает Лиско, снова грозя этим чертовым пальцем.
– У нас действительно есть дело. Просто оно не к тебе. Лоренцо скучал по своим своенравным ягнятам.

Черт.

Мы оба сопротивляемся, и это усилие приносит нам лишь острый укус лезвия и струйку теплой красной жидкости, стекающую по нашим шеям.

– Не самый умный ход - оставлять других наблюдать за твоими слабостями, - размышляет он.

Мне нужен этот гребаный пистолет.

– Ты знал, что овцы предсказуемы? Он делает паузу, как будто я собираюсь отвечать на вопросы, приставив гребаный мясницкий нож к своей яремной вене.
– У них сильный инстинкт опасности. Тот, который заставляет их объединяться для защиты. Это игра в ... Взглянув на потолок, он щелкает пальцами.
– Как это называют американцы ...? Ах да, Следуйте за Лидером. Одна овца двинется, другая последует за ней. Вот почему так много убивают. Встроенный инстинкт сильнее приобретенной интуиции. Грустно.

– Ты сукин сын! Рычит Грейсон.

Я пытаюсь заговорить, но разделения на человека и чудовище больше нет. Образы Талии и Лолы заставили части Джекила и Хайда во мне с полной силой врезаться друг в друга.

Мы превратили их в блестящую мишень. Пока мы размахивали своими членами, Заккария наблюдал за нами. Он ждал своего момента, чтобы нанести удар. И снова он использует Legado в качестве ловушки для Талии и Лолы в новом кошмаре.

– Я буду убивать тебя медленно, Лиско, - мрачно говорю я, выдерживая его самодовольный взгляд. В моих венах так много адреналина, что я едва чувствую второй удар ножа у своего горла.
– Я разрежу тебя на куски и отправлю на съедение твоей собственной матери.

Украинец улыбается, вид его зубов цвета свеклы разжигает меня.
– Ты знал, что выживание овец зависит от зрения, Каррера? Вот почему они избегают теней и темноты. Как ты думаешь, что происходит с маленькими поврежденными ягнятами, когда гаснет свет?

Именно этот образ перевешивает чашу весов, заставляя осколки самообладания, которые я оставил, рассыпаться по полу. Когда я делаю выпад, это делается не для того, чтобы спасти свою жизнь, а для того, чтобы отомстить за них.

Слепящая ненависть опаляет мой взор, когда я тянусь к миске с борщом, стоящей передо мной, и швыряю ее через плечо в лицо украинскому солдату. Застигнутый врасплох, он отшатывается назад, давая мне достаточно размаха, чтобы перелететь через стол. Через несколько секунд пистолет у меня в руке, и я разворачиваюсь — звуки жарких ругательств Грейсона наполняют мои уши, когда я выпускаю две пули.

Один попал в охранника, удерживающего Грейсона.

Другой - в ублюдка, пытающегося обезглавить меня.

Когда оба охранника падают на пол, Грейсон хватается за плечо, выдавливая приглушенное проклятие, пока кровь течет между его пальцами. Прежде чем я успеваю оценить ущерб, Лиско бормочет что-то по-украински, затем неуклюже встает со стула, его рука тянется к пистолету.

Не сегодня, ублюдок.

Перепрыгнув через хлипкий карточный столик, я сталкиваюсь с ним, сила опрокидывает нас обоих на плиту, а мое дуло прижимается к его лбу. Знакомые крики и выстрелы сливаются в водоворот за стальными дверями, когда я смотрю в глаза мужчине, который увел меня от моей жены.

Внезапно монстр внутри меня жаждет большего, чем пули. Он хочет аморального правосудия.

– Раз уж тебе так нравятся семейные рецепты, позволь поделиться одним из моих, шиплю я.
– Это любимое блюдо Карреры.

Одарив его редкой улыбкой, я заезжаю коленом ему в живот, от удара он наклоняется вперед ровно настолько, чтобы я мог схватить его сзади за шею, развернуть и ткнуть лицом в его гребаную кастрюлю с борщом. Он вырывается, размахивая руками, но я не сдаюсь, пока он не подавится своей традицией и не утонет мучительной смертью.

Когда я отпускаю его, он падает на пол, горшок опрокидывается на его безжизненное тело.

– Каррера.

Приходя в себя от убийственной ярости, я оборачиваюсь и вижу Грейсона, его плечо залито кровью, в глазах тот же убийственный блеск.

Мы бежим через ресторан к ожидающим нас внедорожникам, наши тяжелые шаги звучат как ритм барабана, отбивая наши худшие страхи. Перейдя улицу, мы расходимся в двух разных направлениях.

Когда я подхожу к дверце со стороны водителя, Грейсон снова зовет меня по имени. Поднимая глаза, я вижу выражение лица, пропитанное кровью, честью и решимостью.
– Что бы ни случилось, Заккария умрет.

Мрачный подтекст бьет по сердцу, загоняя мужа еще дальше в тень, в то же время вооружая монстра двадцатилетней перенаправленной ненавистью.

– Он это сделает, - обещаю я.
– Если мне придется выкарабкиваться из ада и тащить его вниз самому… Он это сделает.

Талия

Санти явно не доверяет, что я приберегаю свои оргазмы для него.

Через пятнадцать минут после того, как он ушел, пока я все еще проклинаю своего мужа за то, что он прикарманил мои трусики и мою скромность, когда уходил, Рис заходит в комнату.

Он стоит, как часовой, у двери, пока я сажусь на золотой табурет у стойки бара и пишу сообщение Лоле, чтобы узнать, не захочет ли она каким-то чудом оторваться от постели больной и присоединиться ко мне здесь. Однако она не отвечает ни на одно из них. Она даже не читает их. В конце концов, я пытаюсь дозвониться, но ответ попадает прямо на голосовую почту.

Я не притронулась ни к капле шампанского с тех пор, как ушел Санти. Мне больше не хочется праздновать, потому что я точно знаю, куда он ушел. Тем не менее, сегодня мой день рождения, так что мне нужно что– нибудь выпить, чтобы снять остроту моей сексуальной неудовлетворенности и страхов.

– Пойдем смешаем коктейли со мной, Рис, - прошу я, соскальзывая с барного стула и обходя край стойки.

Он с гримасой качает головой.
– На работе не пить. Ты знаешь правила своего отца.

– Ты хотя бы посидишь со мной?

Вздохнув, он неуклюже тащит свое гигантское тело ростом шесть футов четыре дюйма к стойке бара, проводя рукой взад-вперед по своей лысой голове, как будто пытается избавиться от нежелания.

– Ты знаешь какие-нибудь трюки Тома Круза? Шучу я, размахивая шейкером у него перед носом.