Чтение онлайн

Когда он не отвечает, я ставлю шейкер на стол и начинаю набивать его льдом. Я иду налить пару рюмок водки, когда за дверью раздается громкий стук, за которым быстро следует другой.

Я бросаю взгляд на Риса, чтобы узнать, слышал ли он тоже, но он просто пожимает плечами.
– Игроки становятся шумными. Каррере следует быть более разборчивым в выборе тех, кого он впускает.

– Публика сегодня выглядела довольно элитной и хорошо себя вела, - с сомнением говорю я.
– Думаешь, нам стоит проверить?

– Пусть люди Карреры разбираются с этим, - говорит он, отмахиваясь.

Он находит за прилавком скромную стереосистему и включает завораживающую классическую музыку.

– Что это? Спрашиваю я, мои руки покрываются мурашками, когда он прибавляет громкость.

– Дебюсси.

– Не похоже на стиль Санти. Что-то подсказывает мне, что он скорее настроен против истеблишмента .

Моя шутка не удалась, поэтому я заканчиваю готовить "Космополитен" в тишине, уверенная, что слышу слабые крики на фоне музыки. Минорные клавиши скользят по моей коже, как ржавые гвозди. Я смотрю на часы над баром. Прошло тридцать минут с тех пор, как ушел Санти.

Телефон Риса подает звуковой сигнал.

– Кто это? спрашиваю я.

– Твой муж. Он задерживается.

– Черт. Я сажусь на табурет рядом с ним и делаю глоток своего коктейля.

С ворчанием он расстегивает верхнюю пуговицу своей черной рубашки и кладет пистолет на стойку. Похоже, мы оба готовимся к долгой ночи разглядывания стен.

Музыка заканчивается. Начинается другой трек, и тридцать минут медленно перетекают в час.

Приходят еще сообщения для Риса, но ничего для меня. Мне так скучно, что я ловлю себя на мысли поиграть в Candy Crush.

– Ты знаешь, как долго я работаю на твоего отца? Внезапно говорит Рис, кладя телефон рядом с пистолетом.

Я качаю головой. Для меня Рис - часть моей семьи. Он присутствовал на каждой вечеринке по случаю дня рождения. Он там на каждой фотографии...

– Двадцать пять лет, - отвечает он.

Это вытряхивает меня из паутины инерции.
– Это почти столько же, сколько у отца Эдьера.

– Я был там, в Майами, когда он познакомился с твоей матерью.

Теперь мне действительно любопытно.
– Каким он был тогда?

Наступает пауза.

– Дикарь.

Это некрасивое слово, которое не соответствует элегантности этой комнаты.

Беспокойство сковывает мой желудок, когда Рис меняет треки на другое произведение классической музыки, где отрывистые фортепианные ноты звучат как режущие ножи.

– В предательстве есть какая-то прелесть тебе не кажется? говорит он, заставляя меня поперхнуться своим напитком.
– Она как идеальная киноактриса — женщина, о которой ты фантазируешь годами, — пока однажды ты не встречаешь ее на улице, и она оказывается еще чертовски красивее, чем ты когда-либо представлял.

– Рис...?

– Ты знал, что у нас общий день рождения?

Я качаю головой, глядя в ответ на мужчину, которого я знаю так же хорошо, как собственного отца, но чей взгляд начал скользить по моей груди каким угодно образом, но только не родительским.

Мое беспокойство разрастается в шипы.

– Я купил себе подарок. Он обошелся мне почти во все. Выключив стереосистему, он лезет в карман своих черных джинсов и достает маленькую малиновую коробочку. Внезапно тишина становится более удушающей, чем музыка.
– Хочешь посмотреть?

Он ставит коробку рядом с моим коктейлем. В этом цвете есть что-то такое, что снова сажает меня на цепь в подвале и избивает до тех пор, пока я не начинаю молить о пощаде.

– Открой это.

— Я действительно не хочу...

– Я просил тебя - открыть это, - говорит он сквозь стиснутые зубы.

Его притворство рушится. Шипы множатся. Моя рука отдергивается от ножки бокала для коктейля, и водка Grey Goose и Куантро переливаются через край.

Дрожащими пальцами я открываю шкатулку и нахожу богато украшенный ключ, лежащий на черной бархатной подушечке, с выгравированной на ножке надписью.

La Societa Villefort.

Мгновение спустя я вскакиваю с барного стула, поскольку каждое воспоминание, которое я пыталась подавить за последний месяц, срывает с меня одежду и снова толкает ко входу в лабиринт.

– Какого черта, Рис?

Но неверие - это слабое чувство, когда мне говорят правду.

– Я доверяла тебе! Мы все доверяли тебе!

– Глупая девчонка, - усмехается он.
– Никогда не доверяй навязчивой идее.

Навязчивая идея?

– Где Санти? Спрашиваю я шепотом.

Он наклоняет голову, глядя на меня, и это так напоминает Монро Спейдера, что я начинаю дрожать.

– Мертв.

– Я тебе не верю! воскликнула я.

– Или он скоро будет... Он бросает взгляд на часы над баром.
– Полагаю, аллергическая реакция на украинское национальное блюдо.

Я снова отшатываюсь назад, отчаянно пытаясь найти опору, в то время как весь мой мир рушится. Все это время Рис сидит, взгромоздившись на свой барный стул, вытянув ноги, и бесстрастно наблюдает за моей реакцией.

Как же я раньше не замечала ледяных искорок в его глазах?

Как я раньше не замечала лжи в его обаянии?

– Эдьер? спрашиваю я хрипло.

– Тоже мертв. Он пожимает плечами.
– Борщ может плохо сказаться на пищеварении.

У меня подкашиваются ноги, и я соскальзываю на землю.
– Это была ловушка. Это всегда было ловушкой.… Все те разы ты нарочно позволял мне снимать защиту. Ты намеренно позволил мне попасть в руки Барди.

– Таков был план.

– Но почему? У меня такое чувство, будто я просматриваю калейдоскоп своей жизни, и все узоры меняются.

– Ты.

– Я? Кажется, я тоже не могу вдохнуть достаточно воздуха в легкие.

– Ты, - повторяет он, поднимаясь на ноги.
– Дорогая Талия, ярость, которую я испытал, когда Спейдеру позволили овладеть тобой первым ... Он останавливается, чтобы процедить свое сожаление сквозь зубы, пока я пытаюсь отодвинуться от него все дальше и дальше.
– Я наблюдал за тобой, как ты бежала, как ты падала, как ты убивала... На этот раз ты будешь управлять Il Labirintoм вместо меня.