Чтение онлайн

Она еще некоторое время охрипшим голосом стыдила их. Добившись относительной тишины, предоставила слово писателю, забыв назвать его фамилию.

Писатель виновато улыбнулся и сказал:

— Друзья мои, рабочий класс, я пишу книги о вас.

По залу прокатился веселый гул, контакта явно не получалось. Но Клочкова продолжала стоять рядом с писателем, испепеляя взглядом аудиторию, и это несколько сдерживало.

Писатель стал рассказывать о разных случаях из жизни училищ, в которых он побывал, но, так как все истории были очень нравоучительные, слушали плохо, в самых серьезных местах прерывали шуточками и смешками. Писатель все больше терялся.

Саша впервые видел живого писателя близко, не по телевизору. Там, на экране, на фоне книжных полок, за огромным письменным столом или в плетеном кресле на дачной веранде писатели выглядели очень солидно. Мамины авторы не в счет — какие-то инженеры, математики. Настоящий творец слова должен поражать воображение. Гость выглядел так буднично.

Саша страдал за писателя, урезонивал соседей, но добился лишь грозного окрика Клочковой:

— Шубин, если тебя не интересует литература, не мешай другим!

Что-то бесконечно милое было в этом наивном пожилом человеке с нездоровым цветом лица, который сейчас перед ними так беспомощен...

— Я хочу, чтобы вы учились на чужих ошибках, на своих — больно! — говорил он, умоляюще глядя на гудящую аудиторию.

В этот момент кто-то горячо задышал Саше в затылок, и он услышал зловещий шепот Шерстобитова:

— Иду в долю!

— Ты что, Шорох? — спросил Саша, не оборачиваясь. Он еще продолжал слушать писателя.

— А то! — продолжал Шерстобитов.— Я тебя выследил. С Купцова бабки собираешь. Отначишь половину, буду помогать.

Саша резко обернулся, посмотрел ему в наглые глаза:

— Болван!

Шерстобитов зажмурил свои щелочки, будто обезглазел.

— Шубин, настучу хозяину, будешь жареные гвозди глотать.

Он еще что-то бормотал угрожающе, Саша больше не оборачивался. На него внезапно навалилась невыносимая тоска.

Писатель закончил. На предложение задать вопросы все дружно встали и разошлись. Писатель был явно огорчен, трясущимися руками собирал со стола свои заметки на отдельных листочках. Воспитательница разводила руками, извинялась:

— Дикари, просто дикари! Представляете, как нам с ними трудно? Их ничего не интересует...

Саша подошел к столу и, краснея, сказал:

— Вы не расстраивайтесь, они просто не привыкли слушать и думать. Мне очень понравилось, как вы насчет ошибок...

Писатель обрадовался, оживился.

— Да, да, есть такая пословица: глупый учится на своих ошибках, умный — на чужих. — Он заулыбался Саше, ему уже казалось, что все прошло отлично, что эти рано повзрослевшие дети все его слова поняли и приняли в душу. Что делать, писатель был легковерен. Прощаясь с Клочковой, уже он ее успокаивал: ребята славные, отзывчивые, им бы только еще чуточку воспитанности.

А Саша? Сашу мучительно потянуло назад, в школу...

20.

Директор металлургического завода поспешно вышел из-за стола навстречу:

— Михаил Иваныч, дорогой, здравствуйте! — Директор был свой, недавно выбранный, и знал на заводе всех.— Что у вас приключилось? — У директора был прием по личным вопросам.

— Приключилось, Николай Трофимович.

— Чем смогу, помогу! — неосторожно пообещал директор, зная, что Мезенцев никогда ничего особенного для себя не попросит, и приготовился записать в свой кондуит. — Слушаю вас.

— Разговор у нас пойдет о ремонтной бригаде прокатного цеха.

— Это что, личный вопрос? Для производственных вопросов сегодня не время.— В тоне директора легкое раздражение.

— Личный, сугубо личный, Николай Трофимович.

— Что же, не прижились в училище, обратно проситесь?

— Ни в коем разе, Николай Трофимович.

— Тогда в чем же дело?

— О внуке моем тревожусь.

— Он у нас в прокатном, что ли? Вот не знал!

— Пока еще нет,— улыбнулся Мезенцев,— рановато, шестой год ему пошел...

— Ремонтная бригада и шестилетний внук — это что, загадка такая?

— Никакой загадки. Наметил я внуку дорогу: школа — наше пэтэу — наш завод. Придет он в ремонтную бригаду — а там непорядок.

Некоторое время директор молча смотрел на Мезенцева и вдруг начал смеяться. Он смеялся раскатисто, позабыв о директорской солидности, и вскоре стал снова похож на того задорного вихрастого паренька, каким Мезенцев помнил его еще по транспортному цеху, где тот начинал. Директор смеялся, еле выговаривая:

— Хи... хитер... ох, хитер...

— Хитер,— смиренно и с облегчением согласился Мезенцев.

Директор отсмеялся, посерьезнел, покачал головой. Но в глазах его прежней строгости уже не было.

— Мог же договориться на другое время.

— Пробовал, Николай Трофимыч, секретарша все на других переводит: на зама, на пома. Директор училища полгода на прямой разговор попасть не может — спихивают его на кадровика.

— Исхитрился, значит. Ну, давай, только поскорее, народ дожидается.

— Подождут,— спокойно сказал Мезенцев,— не привыкать под дверью дневалить.

Мезенцев рассказал о том, что его тревожит. В училище предстоит летняя практика. Ребята придут на завод, в ремонтную бригаду. Что же их там ожидает? Ничего хорошего, одно разочарование. Всем они мешают, путаются под ногами, отвлекают от дела. В бригаде они как пятое колесо в телеге. И слоняются как неприкаянные, как бедные родственники. Почему? Очень просто, работы много. Ремонтники получают сдельно. Чем больше работы, тем больше денег. Правильно, говорите? А я говорю, неправильно. Выходит, они даже заинтересованы, чтобы тот наш доисторический стан чаще ломался. А то, что из-за этого у прокатчиков план горит, заработки горят, на ремонтниках не отражается. Что же получается? Бригадный подряд на заводе есть, начальство вас хвалит. А если взять по жизни — две бригады, прокатчики и ремонтники, в разные стороны тянут. Друг на дружку волками смотрят. И в такую обстановку придут наши ребятки! Вот и предлагаю ремонтников и прокатчиков в одну бригаду соединить. Чтобы сообща получали за готовый прокат. Тогда ремонтник будет заинтересован в том, чтобы стан пореже ломался.

— Выходит, ремонтник будет получать за что? — лукаво проговорил директор.— Не за ремонт, а за простой?

— Именно! — радостно подхватил Мезенцев.— За профилактику! Он и в выходной прибежит, если надо, чтоб в понедельник стан пошел как по маслу.

— Что же ты раньше не предложил, когда сам в ремонтниках ходил? — удивился директор.

— Не додумался,— признался Мезенцев.— Хотя чувствовал это, потому, может, и ушел... А вот в училище натолкнуло меня одно происшествие... неприятное... Ну, да это уже другой совсем вопрос.