Чтение онлайн

Вдова немного успокоилась.

— Да? Вы такъ думаете? Мн, видите ли, все равно, — я рада, если справедливость восторжествуетъ, только бы дло отъ того не пострадало.

Маркъ вынулъ тетрадь изъ кармана, чтобы показать, что именно онъ уносилъ съ собою. Она подтвердила подлинность этихъ предметовъ. Маркъ держалъ еще въ рук пропись, когда въ лавку ворвались оба пріятеля, Викторъ и Полидоръ, о чемъ-то весело разговаривая. Полидоръ, увидвъ пропись, съ удивленіемъ воскликнулъ:

— А! знакомая бумажка!

Маркъ быстрымъ движеніемъ обернулся въ его сторону: восклицаніе Полидора удивило его, и въ немъ проснулась надежда узнать еще что-нибудь полезное для дла. Но Полидоръ уже раскаялся въ своемъ восклицаніи и поспшилъ напустить на себя обычное придурковатое лукавство.

— Эта бумажка! Она вамъ знакома? — спросилъ его Маркъ.

— Нтъ! Я такъ просто сказалъ: «бумажка», потому что увидлъ бумажку!

Маркъ не могъ добиться отъ него другого объясненія. Викторъ только посмивался: повидимому, его забавляло, что это забытое дло опять выплыло наружу.

— Да, да, — говорилъ онъ, — это и есть та самая пропись, которую я принесъ изъ школы, и кузенъ изъ-за нея поднялъ цлую исторію!

Когда Маркъ ушелъ изъ лавки, мать Виктора проводила его на улицу и еще разъ попросила устроить дло такъ, чтобы не произошло крупной непріятности. Она вспомнила о генерал Жарус, своемъ кузен, который, конечно, будетъ недоволенъ тмъ, что завязалась такая исторія. Онъ когда-то сдлалъ имъ честь своимъ посщеніемъ и объяснилъ, что всякая ложь почтенна, когда отечество находится въ опасности. А если генералъ Жаруссъ разсердится, что станется съ ея сыномъ Викторомъ, который разсчитывалъ на своего дядю, чтобы сдлаться такимъ же важнымъ генераломъ?!

Вечеромъ Маркъ долженъ былъ обдать у госпожи Дюпаркъ, куда онъ изрдка ходилъ, чтобы не оставить свою жену всецло подъ вліяніемъ бабушки. Онъ не могъ забыть словъ Полидора, чувствуя, что за этими словами скрывается частица истины, которой онъ не можетъ постигнуть. Когда онъ входилъ въ домикъ госпожи Дюпаркъ, онъ замтилъ въ кухн молодого человка, который о чемъ-то шептался со служанкою Пелажи. Старуха встртила Марка такъ холодно, что онъ сразу угадалъ враждебное настроеніе. Мать Женевьевы, госпожа Бертеро, съ каждымъ годомъ все боле и боле ослабвала; она была постоянно погружена въ состояніе безысходной тоски. Но госпожа Дюпаркъ, несмотря на свои семьдесятъ лтъ, оставалась такою же энергичною и ревностною ханжою. Когда Маркъ обдалъ у нихъ, она никогда никого не приглашала, точно желая подчеркнуть, что онъ недостоинъ встрчаться съ почтенными лицами, которыя были ея постоянными завсегдатаями; онъ не могъ не догадаться, что они считали его отверженникомъ, съ которымъ порядочные люди не хотятъ имть ничего общаго. И на этотъ разъ обдъ, по обыкновенію, прошелъ среди молчаливой враждебности и натянутой холодности. По недовольнымъ лицамъ присутствующихъ и по злобнымъ ухваткамъ прислуживающей Пелажи Маркъ догадался, что въ воздух носится гроза, и что дло не обойдется безъ непріятнаго объясненія. Госпожа Дюпаркъ, впрочемъ, сдерживалась до дессерта и разыгрывала роль корректной хозяйки дола; но когда Пелажи внесла груши и яблоки, она сказала ей:

— Я вамъ позволяю оставить своего племянника съ обду.

Старая служанка отвтила своимъ грубымъ и ворчливымъ голосомъ:

— Бдняга! Онъ такъ разстроенъ! Несчастнаго ребенка хотли жестоко обидть!

Маркъ внезапно понялъ, что бабушка и другія обитательницы маленькаго дома уже знали о найденной прописи; Полидоръ, вроятно, нарочно прибжалъ къ своей тетк и разсказалъ ей объ этомъ событіи. Маркъ, конечно, не зналъ, что побудило его къ такой поспшной откровенности, но онъ не могъ не улыбнуться.

— О! Кто же это собирался обидть Полидора? Ужъ не я ли сегодня утромъ, когда встртился съ нимъ у госпожи Миломъ, и онъ хотлъ провести меня, разыгрывая дурачка?

Но госпож Дюпаркъ не понравилось такое шутливое отношеніе къ столь важному событію. Она заговорила со своею обычною рзкостью, не допускающею никакого возраженія. Неужели мужъ ея внучки снова готовъ приняться за это мерзкое дло Симона? Защищать гнуснаго убійцу, который заслужилъ еще злйшей казни, — вдь это настоящее безуміе! Создавать какую-то неправдоподобную легенду объ его невинности и сваливать вину на достойныхъ служителей церкви, — вдь это — возмутительное упрямство! Что же, Маркъ хочетъ отдать Францію въ руки евреевъ? И для этого онъ погружается въ самыя грязныя, недостойныя интриги и разыскиваетъ какое-то доказательство, какую-то улику, о которой уже столько кричали. Хороша улика, — какой-то лоскутокъ бумаги, о которомъ ему наболталъ мальчишка. Глупая дтская выдумка!

— Бабушка, — спокойно возразилъ ей Маркъ, — вдь мы ршили никогда не касаться этого вопроса; и вотъ вы сами снова заговорили объ этомъ дл, хотя я не далъ вамъ къ тому никакого повода. Зачмъ подымать безполезный споръ? Мои убжденія вамъ хорошо извстны.

— И вы знаете настоящаго преступника и хотите донести на него? — спросила старуха вн себя отъ гнва.

— Очевидно.

Пелажи, которая убирала со стола, не могла удержаться, чтобы не воскликнуть:

— Во всякомъ случа, это не братъ Горгій, — за это я отвчаю!

Слова ея поразили Марка; онъ невольно обернулся въ оя сторону и спросилъ:

— Зачмъ вы это сказали?

— А затмъ, что въ тотъ вечеръ, когда совершено было преступленіе, братъ Горгій провожалъ моего племянника до самаго дома его отца, по дорог въ Жонвиль, и вернулся въ школу около одиннадцати часовъ. Полидоръ и другіе свидтели показали объ этомъ на суд.

Маркъ смотрлъ на нее, не спуская глазъ, и въ его ум медленно складывалось убжденіе, что вс догадки его были вполн справедливы. Онъ точно видлъ передъ собою брата Горгія, провожавшаго Полидора въ теплый лтній вечеръ; потомъ онъ пошелъ обратно и остановился передъ открытымъ окномъ Зефирена; Марку казалось, что онъ слышитъ разговоръ между нимъ и ребенкомъ, который уже раздвался, чтобы лечь въ постель; братъ Горгій прыгаетъ въ окно подъ предлогомъ посмотрть съ нимъ картинки, но видъ блднаго тла хорошенькаго мальчика внезапно пробуждаетъ въ немъ зврскіе инстинкты; онъ гаситъ свчу; раздаются крики; преступникъ схватываетъ ребенка за горло и душитъ его, затмъ выскакиваетъ въ окно, которое остается открытымъ настежь. Въ карман брата Горгія лежалъ номеръ «Маленькаго Бомонца», и онъ скомкалъ его, чтобы засунуть въ ротъ ребенка и заглушить его крики, причемъ не замтилъ, что въ карман его была пропись, которую онъ смялъ вмст съ газетою. Когда на другой день, посл открытія преступленія, отецъ Филибенъ поднялъ скомканную бумажку съ пола, онъ не могъ ее уничтожить, потому что помощникъ учителя, Миньо, видлъ ее, но онъ незамтно оторвалъ уголокъ, на которомъ стоялъ штемпель школы братьевъ, и такимъ образомъ уничтожилъ прямую улику.

Маркъ проговорилъ спокойнымъ и увреннымъ тономъ:

— Братъ Горгій и есть настоящій преступникъ; я готовъ въ этомъ поклясться!

Женщины, сидвшія за столомъ, горячо запротестовали. Госпожа Дюпаркъ задыхалась отъ гнва. Госпожа Бертеро, съ тревогою слдившая за выраженіемъ лицъ дочери и зятя, боясь, какъ бы они окончательно не поссорились, только развела руками. Маленькая Луиза внимательно прислушивалась къ словамъ отца, но мать ея внезапно вскочила изъ-за стола и проговорила въ сильномъ волненіи:

— Ужъ лучше бы ты молчалъ! Я не могу сидть около тебя я чувствую, что скоро тебя возненавижу!

Вечеромъ, когда Луизу уложили спать, и супруги остались одни въ темной спальн, между ними долго дарило тяжелое молчаніе; они не обмолвились ни единымъ словомъ во весь вечеръ; но Маркъ, по обыкновенію, готовъ былъ сдлать первый шагъ къ примиренію: его любящее сердце слишкомъ страдало отъ постоянныхъ ссоръ. Но когда онъ протянулъ руки и хотлъ ее обнять, Женевьева оттолкнула его и вся задрожала отъ его прикосновенія.

— Оставь меня! — крикнула она.

Маркъ почувствовалъ себя оскорбленнымъ. Нсколько минутъ они пролежали молча, затмъ Женевьева проговорила:

— Мн кажется… я хотла теб сказать… что я беременна.

Услышавъ такое признаніе, Маркъ былъ охваченъ радостнымъ волненіемъ и бросился къ ней, желая прижать ее къ своему сердцу.

— Дорогая моя! Какая радостная всть! Теперь у насъ съ тобою новая связь, которая насъ соединитъ.

Она нетерпливымъ движеніемъ высвободилась изъ его объятій, точно этотъ человкъ внушалъ ей непреодолимое отвращеніе.