Чтение онлайн

Александра

Городок оказался куда живее, чем я ожидала. Узкие улочки, мощёные крупными, неровными камнями, петляли между домами с покатыми крышами и деревянными ставнями. Небольшие лавки выстраивались вдоль дороги, каждая со своей вычурной вывеской — резные и ярко раскрашенные, они словно наперебой старались привлечь внимание прохожих. Вот аптекарь с символом змея и кубка, вот булочная с плюшевым кренделем над дверью, вот шляпная с котом в цилиндре. Я разглядывала всё это с затаённым интересом — впервые по-настоящему.

В тот день, когда меня продали, я почти ничего не запомнила. Всё прошло в каком-то липком тумане страха и злости. Только теперь, глядя на старинные здания, украшенные резьбой и витражами, я осознала, насколько этот мир отличается от моего. Здесь не спешат. Здесь живут — медленно, по-старому, будто время не властно над этими улицами.

Карета вдруг остановилась, заставив меня чуть податься вперёд. Мы подъехали к высокому каменному зданию с башенками — оно напоминало уменьшенный замок и определённо выделялось среди остального городского пейзажа. Видимо, ведомство, куда меня должны были доставить.

Сопровождающие открыли дверцу и выбрались первыми. Один из них, моложе и, казалось, менее прожжённый, чем его коллеги, на мгновение задержался, потом протянул мне руку — вполне вежливо. Этот жест не остался незамеченным.

— Уж не забывайся, Рэн! — хмыкнул один из напарников. — Она, конечно, одета прилично, но всё ещё рабыня.

— Надо же, — подхватил другой. — Смотри, кавалер нашёлся. Прямо рыцарь башмаков и пыльной дороги.

Хохот прозвучал неприятно. Я не ответила — просто приняла протянутую руку и выбралась из кареты с достоинством, будто не слышала ни слова. Слишком много глаз, слишком мало выбора.

Каменные ступени под ногами веяли прохладой, и каждый шаг отдавался глухим эхом под сводами старого здания. Мы поднимались по широкой лестнице, ведущей к резной двери с коваными ручками. За моей спиной раздавался скрип сапог — торговец, неспешно выбравшийся из собственной кареты, остался с сухопарым жандармом. Тот, судя по жёсткому выражению лица и командному тону, был среди троицы главным. Похоже, разговор у них предстоял не самый приятный.

А я в окружении двух остальных сопровождающих направилась дальше — по узким, немного мрачным коридорам, выложенным бледным камнем. Стены здесь были облуплены в уголках, но в остальном всё выглядело на удивление ухоженным: чисто, холодно и строго.

Мы поднялись на третий этаж. Жандармы не проронили ни слова, просто вели вперёд уверенно, будто я — груз, временно им вверенный. Здесь было тише: коридор встретил нас скрипом дощатого пола и чуть приглушённым светом, пробивающимся сквозь мутные окна. В конце коридора — дверь, за которой ждал мой очередной «приём».

Один из моих сопровождающих постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул её. Меня впустили внутрь, и дверь за спиной тут же закрылась.

Кабинет был просторнее, чем я ожидала, с высоким потолком и двумя широкими окнами. У массивного стола сидели двое незнакомых мне мужчин в строгих мундирах. Один из них, с пышными усами и цепочкой на жилете, оторвался от бумаг и посмотрел на меня без особого интереса, второй просто кивнул, указывая на стул напротив.

Официальная часть началась. Допрашивать начали почти сразу — сухо, методично, без лишней прелюдии.

— Имя?

— Александра, — ответила я, стараясь держаться спокойно.

Мужчина с усами кивнул, записывая в бланк, затем поднял глаза и уточнил:

— Примерный возраст?

Я немного растерялась. Им действительно кажется, что я не знаю, сколько мне лет? Или это у них такое общее мнение о рабах — будто мы серая масса без прошлого, без точной даты рождения, без права помнить?

— Двадцать семь, — ответила я чётко, даже с вызовом.

Мужчина с усами приподнял бровь, но промолчал, лишь отметил что-то в своих бумагах. Я отвела взгляд, сдерживая раздражение. Их снисходительность резала сильнее, чем прямые обвинения.

— Местность, в которой вы были зарегистрированы?

Вот тут я замешкалась. Сердце подскочило. Ни названий, ни провинций, ни деревень в этом мире я толком не знала. В голове закрутились обрывки чужих разговоров, обрывочные упоминания, но ни одно место не казалось безопасным для выдумки. Ведь если я назову несуществующее или странное, это может обернуться ещё большими подозрениями. А правду — правду о том, что я из другого мира — говорить, конечно же, нельзя.

Я чуть наклонилась вперёд, изображая попытку вспомнить:

— Простите... я... не уверена. Меня забрали из приюта давно. Слишком давно. Там никогда не говорили, где именно он был. — Я опустила глаза, делая голос немного глуше, будто мне тяжело вспоминать.

— Понятно, — сухо произнёс второй, молчавший до этого сотрудник. — Как вы попали в дом герцога Виери?

Вот теперь я удивилась. Ни слова о том, как я оказалась у торговца? Разве это не первая логичная точка в цепочке? Или они намеренно избегали неудобных тем, предпочитая официальные формулировки и обтекаемые ответы?

— Меня выкупили, — ответила я, стараясь держаться спокойно. — На торгах в Лаверии господин Гектор передал меня слуге Его Светлости.

Я намеренно сделала паузу, а затем отчётливо произнесла:

— Так я и оказалась в доме герцога Виери.

Титул прозвучал как щелчок по самолюбию чиновников. Пусть они и не любят аристократов, но прекрасно понимают, что с герцогом лучше не связываться без веской причины. Я уловила еле заметную смену выражения лиц — пусть не поддержку, но уже и не равнодушие.

И тут же с облегчением подумала: как хорошо, что Орлин успел мне рассказать о Лаверии, городе, где меня купили. А имя торговца — Гектор — я запомнила из разговора жандармов в карете. Всё пригодилось.

Мужчины переглянулись. Один снова сделал пометку в бланке. Я чувствовала, что шаг за шагом нас ведут по дорожке, которая больше относится к статусу моего хозяина, чем моим правам или, тем более, правде.

Мне задали ещё с десяток пустых, ни к чему не ведущих вопросов: о том, не имела ли я судимостей, нет ли у меня долгов или претензий к владельцу — как будто всё это хоть как-то могло изменить моё нынешнее положение. Один из мужчин в форме, не отрываясь от бумаг, наконец протянул мне пергамент, указывая пальцем на строчку внизу:

— Здесь нужно поставить знак.

Я не шелохнулась, внимательно глядя на него.

— Я хочу сначала прочесть, что там написано, — спокойно произнесла я и протянула руку за бланком.

На несколько секунд в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как поскрипывает деревянный стул под одним из чиновников. Жандармы, сопровождавшие меня до кабинета, уставились, не мигая, будто перед ними только что заговорила каменная статуя.

— Вы... вы обучены грамоте? — наконец выдавил один из них, приподнимая брови до самого лба.