Чтение онлайн

В этот момент дверь в комнату распахнулась. На пороге стояли двое. Брюнет с серыми глазами не выражающими ничего. Белое пальто. Красная нашивка. Арбитр.

Рядом с ним, брюнет с короткой стрижкой и смуглой кожей, его взгляд был прямым и безжалостным. Одет в черное с красной нашивкой. Каратель.

— Наследник медведей очнулся, — констатировал первый, его голос низкий и властный. Он обвел взглядом комнату и продолжил, обращаясь прямо к Бранду. — Что ж, будем знакомы, Бранд Мори. Меня зовут Агастус Громов. Я Верховный Арбитр Сибири. А это Тимофей Борзов, каратель. Сейчас ты находишься здесь потому, что я дал добро на твое похищение из больницы. Несмотря на то, что твой клан был против. Поэтому мы выкрали тебя и привезли сюда. И, как видишь, ты очнулся.

Бранд переваривал информацию. Похищение. Клан был против.

— Сколько меня не было? — спросил он, уже чувствуя подвох.

— Тебя не было несколько месяцев. Ты восстановился физически, но в себя так и не приходил. Валялся овощем в больнице, и никто не давал никаких гарантий, никаких прогнозов. Никто не знал, что с тобой происходит. Ты просто не приходил в себя.

— И вы решили привести меня в лес к какой-то бабке? — Бранд язвительно окинул взглядом знахарку. — Как в ваши головы залезла такая бредовая мысль?

— Ну, скажем так, это не мы. Это Совет Арбитров велел свозить тебя к знающей и владеющей знаниями лекарке, чтобы она попробовала тебя откачать. Твой же клан должен кто-то возглавить.

В голове Бранда щелкнуло. Фраза прозвучала, как приговор.

— В смысле, «должен кто-то возглавить»? — он медленно поднялся на локте, чувствуя, как по телу разливается странный холод. — Где мой отец?

Сириус Бестужев, не отводя взгляда, тихо выдохнул:

— Он мертв.

Информация доходила до него с трудом, как сквозь толстое, мутное стекло. Каждое слово было гвоздем в его сознание.

Отец мертв.

Слова Бестужева повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Его отец. Хитрый и вечно недовольный ублюдок. И его не стало. Пока он, Бранд, валялся в беспамятстве, играя в жертву.

Клан против его восстановления.

Это тоже было ударом, но более ожидаемым. Стая всегда чует слабость и стремится избавиться от ослабевшего вожака. Они уже видели на его месте кого-то другого. Мысли о клане вызвали в нем лишь холодную, отстраненную ярость. Разберется. Позже.

И его пара. Беременная пара. Девушка, что через арбитров добилась запрета…

Вот это жгло. Жгло по-настоящему, выжигая душу дотла. Лиза. Его Лиза. Та, что пахла солнцем и была создана для него, обратилась к законникам. Натравила их на него. Поставила стену между ними. Запрет на приближение. Унизительно. Больно. Невыносимо.

Его взгляд, темный и сосредоточенный, медленно поднялся и встретился с взглядом Громова. В этом взгляде не осталось ни слабости, ни смятения. Только сталь.

— Раз ты Верховный Арбитр… — голос Бранда был низким, но абсолютно четким, — сними запрет на приближение к моей паре.

Агастус Громов не моргнул. Он был каменной глыбой, непробиваемой и непоколебимой.

— Я сниму его, как только ты полностью восстановишься, и я буду уверен, что ты не навредишь своей паре, — ответил он, не повышая тона.

— Тебе до нее какое дело? — в голосе Бранда зазвенела опасная нотка. — Все, что касается истинных, вас, арбитров, не касается. Это наши внутренние дела.

— Твоя пара тяжело перенесла роды и сейчас очень слаба, — отчеканил Громов, игнорируя его выпад. — К тому же, у тебя нет связи с твоим сыном, и все заботы лежат на ее плечах. Ты только очнулся, Мори. Ты не сможешь контролировать себя, а твоя потеря контроля отразится на ней. И на твоем наследнике.

Слова «роды», «сын», «наследник» обрушились на Бранда с новой силой. Его как громом поразило.

Она родила. Уже. В его сознании она все еще была беременной, с округлившимся животиком, хрупкой и беззащитной. А она… она уже прошла через роды. Одна. Без него. Тяжело перенесла. Слаба.

И в этом хаосе мыслей родилась одна, ясная и главная: но она выжила. Словно кто-то сжал его сердце в тисках, а потом резко отпустил. Облегчение было таким острым, что его на секунду затрясло изнутри. Чудо. Она выжила. И у него есть сын.

От нее пахло другим. Может он и помог его паре пока его не было рядом? Трогал её… Сука.

Он посмотрел на Громова, потом на Бестужева, который внимательно следил за его реакцией. Внутри все кипело. Зверь рвался наружу, требовал найти, забрать, выяснить.

Прижать к себе и больше никогда не отпускать. Присвоить. Но разум, холодный и расчетливый, уже анализировал ситуацию. Арбитр не уступит. Сила сейчас не на его стороне.

Он медленно выдохнул, заставив мышцы расслабиться. На его губах появилась мрачная, кривая усмешка. Игра? Хорошо. Он согласится на их правила. Пока что.

— Я согласен, — тихо произнес он, и в его голосе не было ни капли смирения. Была лишь холодная решимость.

Он позволит им думать, что они его сломали. Позволит им поверить, что он принял их условия.

Пусть думают, что победили.

Он даст ей время окрепнуть. Даст себе время восстановить силы, вернуть контроль над кланом. Он сделает все, что от него требуют.

А потом…

Потом он найдет ее. Заберёт. Присвоит.

Она больше никогда не будет носить на своей коже чужой запах. Никогда не будет дрожать от холода в одиночестве. Она будет дрожать под ним. Никогда не усомнится в том, кому принадлежит.

Только его запах. Его метка. Его воля.

Он снова усмехнулся, на этот раз мысленно, глядя в пустоту перед собой.

Никуда ты не денешься, Лиза.

Ты и наш сын.

Вы мои.

— Мое солнышко, давай свою ручку.

Я бережно попыталась взять его маленькую, теплую ладошку, но сын перехватил мой палец и сжал с неестественной для младенца силой.

Свят смотрел на меня широко раскрытыми изумрудными глазами. Он замер от удивления, когда мне, наконец, удалось натянуть на его ручку зеленую варежку.