Чтение онлайн

Он поднялся со стула. Его тень накрыла её, огромная и безжалостная. Криста вжалась в стену, вдруг осознав всю глубину пропасти, в которую провалилась.

– Как давно ты знаешь? – прошептала она, потупив взгляд, смотря на его мощные, запылённые ботинки.

– Что ты мне не мать, а этот кусок дерьма — не отец? – он наклонился к ней, и она почувствовала исходящее от него леденящее поле ярости. – С совершеннолетия. А ровно через месяц после этого ты начала подливать мне в еду свою дрянь. И я, сука, всё забыл. Криста отвернулась, поджала пересохшие, потрескавшиеся губы. Последняя попытка сохранить лицо.

– Отпусти меня и мою дочь. Я... я тоже жертва. Я вообще не хотела этого брака. Меня выдали силой!

Бранд выпрямился. Он смотрел на неё сверху вниз, как на что-то не просто чужое, а глубоко отвратительное, что нужно аккуратно устранить, чтобы не запачкаться.

– Жертва? – он рассмеялся. Сухо, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули. – Нет, Криста. Ты хищник. Просто мелкий, жадный и глупый. А за это в нашей стае всегда было одно наказание.

Он повернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Её вопль, полный настоящего, первобытного ужаса, остался позади, поглощённый толстыми стенами подвала.

– Бранд! Вернись! Мы договоримся! Я все отдам! Бррраааанд!

Дверь захлопнулась, отсекая крик. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Юры, ждавшего у выхода.

– Карателям? – тихо уточнил он.

Бранд закурил новую сигарету. В свете тусклой лампочки в прихожей его лицо казалось высеченным из гранита.

– Нет. Пока нет. Пусть посидят и подумают о своих грехах. Наедине. В темноте. Узнай у Кинга, где он держит своих должников. Это будет... подходящее место. Для начала.

Он вышел на холодный ночной воздух, и дым от сигареты смешался с паром от его дыхания. Впереди была встреча с сыновьями старейшин. Пора было наводить порядок в клане. Настоящий, железный порядок.

– Вот так, его ручку нужно аккуратнее подсовывать под головку, тогда он сможет перевернуться сам, а не оттолкнуться, как кузнечик, – голос Марьяны был тихим, тёплым. Она осторожно направляла ручку Свята, и тот, хмурясь от сосредоточенности, наконец перекатился с боку на животик, уткнувшись носиком в диван.

– Научится переворачиваться, того и гляди, поползет. А там убирайте всё, что плохо лежит, с полутора метров в высоту. Медвежата очень любознательные. Всё на клык пробуют. Что ни соринка – то витаминка, – она засмеялась, и этот звук был нежный, бархатный. Он заставил что-то в моей груди слабо дрогнуть. Я почувствовала, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Она была такой доброй и легкой что с ней хотелось улыбаться.

Сегодня я чувствовала себя... иначе. Просыпаясь утром, я несколько минут просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к телу, боясь поверить. Вместо привычной тянущей, ноющей боли в животе была лишь лёгкая стянутость кожи и слабый, почти приятный зуд.

Шрам затянулся. За одну ночь. От этого осознания по коже пробежали мурашки, от чего-то смутного и тревожного. Я откинулась на подушки, и тогда волной нахлынули воспоминания. Не картинки, а ощущения: как моё тело, потерявшее контроль, выгибалось под его губами и руками. Как смутный, гнетущий страх растворялся в нарастающем, огненном вихре наслаждения, которого я не знала, в существовании которого не верила.

Я проспала большую часть дня, погружённая в тяжёлый, сон истощения, и проснулась только к сумеркам. И теперь, в тишине гостиной, под мягкий лепет Марьяны, стыд накрывал меня с новой силой. Он был густым, липким, жгучим. Щёки и уши пылали.

Мне казалось, всё моё тело стало одного цвета. Алого от смущения. Я вспоминала, как вцепилась пальцами в его густые волосы, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, глубже, как мои бёдра сами двигались в такт его языку, как из моего горла вырывались хриплые, дикие звуки, которых я не слышала от себя никогда.

Я не знала, что он может быть таким. Что это может быть таким. Раньше секс с Брандом был актом одолжения с его стороны и терпения с моей. Быстрая, грубая работа, после которой оставалась только боль, физическая и душевная, и чувство грязной, использованной тряпки.

Он никогда не задумывался о моём удовольствии. Истинность дарила оргазм, но он не шел ни в какое сравнение с тем шквалом удовольствия, что я испытала от его ласк. Те скудные и вымученные оргазмы были просто одолжением. А это… Это было удовольствие до дрожи в каждой мышце. Меня сотрясало так, что я не могла стоять когда он довел меня до оргазма в душе.

Но больше шокировалло, что не взял. Не воспользовался мной и моей уязвимостью. Раньше, ему нравилось ставить меня на колени, наблюдать, как я, покорная и униженная, пытаюсь неумело его удовлетворить. Это была демонстрация власти.

Но прошлой ночью... прошлой ночью власть была иной. Это была власть терпения. Власть отдачи. Он был не просто нежен. Он был внимателен, ловил каждую мою дрожь, каждый вздох, каждый сдерживаемый стон.

И самое шокирующее – он отказался. Когда я, опьянённая первым в жизни настоящим оргазмом, потеряв всякий стыд, прошептала: Войди в меня... пожалуйста... – я просила. Он тогда застонал и этот стон… Он в памяти кажется навечно останется. Я даже описать его не могу. Не понимаю, что он испытал тогда… Но я хотела почувствовать его внутри, хотела, чтобы это безумие стало полным.

Внутри было так пусто и мало. Но он лишь добавил ещё один палец, заставив меня содрогнуться от нового, ещё более глубокого спазма, и довёл до второго краха, разрушив мою реальность окончательно.

Следующий раз я проснулась на рассвете. И я опять была полна желания, но тем не менее отдаленно понимала все что происходит со мной.

Его рука лежала у меня на талии, а пальцы медленно,перебирали прядь моих волос. Я подняла на него взгляд. Он не спал. Его глаза в полумраке были двумя тёмными озёрами, в которых читалась не усталость, а какая-то тяжёлая, сосредоточенная мысль. Он увидел, что я проснулась.

И в тот миг, несмотря на всю ту нежность, что была между нами ночью, внутри меня ёкнул старый, знакомый страх. Он проскользнул, как холодный клинок между рёбер.

Потому что мой разум отказывался складывать пазл. Как человек, который был моим кошмаром, вдруг стал... таким? Понимающим? Заботливым? Контролирующим себя?

Это был разрыв шаблона, настолько радикальный, что вызывал панику. Бранд, которого я знала, был воплощением импульсивной, хищной силы. Хозяин жизни, король ночных клубов, любитель жёсткого алкоголя и ещё более жёсткого, властного секса. Слово «нет» для него не существовало в принципе. Он брал то, что хотел, когда хотел и как хотел. А сейчас он был совершенно не такой. Даже взгляд, тембр голоса и манера речи. Все было другим…