Чтение онлайн

– Потому что он набрал лишних полтора килограмма, – выдохнула я.

– Кто такое сказал? – он произнёс это тихо, почти шёпотом, наклонившись ещё ближе. Его дыхание коснулось моего лба.

Я не могла оторвать взгляда. Он гипнотизировал. Страх и что-то ещё, тёплое и предательское, сплетались внутри в тугой узел.

– В-врач, – прошептала я.

Уголок его губ дрогнул.

– Я думаю, нам стоит позаниматься плаванием всем втроём. Чтобы он привык. Маленькие и большие медведи очень любят воду... – он прошептал эти слова, и его губы оказались в сантиметре от моих.

В воздухе повисло напряжение, густое, сладкое и опасное. Вся комната сузилась до пространства между его телом и столешницей, до его взгляда, до ожидания в его неподвижной позе. Моё сердце колотилось в груди так громко...

И тут в коридоре раздались шаги и воркующий голос Марьяны, возвращавшейся с переодетым Святом. Мгновение рассыпалось. Бранд мягко отстранился, будто ничего и не было. Прошёл мимо Марьяны и сына, и я увидела, как он аккуратно, одним указательным пальцем, тронул кончик носа малыша. Простой, нежный жест.

Только когда он вышел из кухни, я смогла отлепить от столешницы онемевшее тело. Рука дрожала, когда я поднесла кружку с чаем к губам. Внутри всё горело.

Готовились ко сну мы поздно. Свят уже лежал на паласе на спинке, глазки закрыты, пухлые губы чуть приоткрыты в безмятежном дыхании. Почти уснул. Я меняла постельное бельё и когда Марьяна тихо вошла, чтобы переложить его в кровать, он только подложил ладошку под щёку и окончательно провалился в сон. Устал за день.

Я уже без прежнего леденящего страха могла оставить его одного на кровати, зная, что он не проснётся. Сходила в душ, стоя под горячими струями и мысленно отмечая изменения.

Шрам окончательно зажил, превратившись в аккуратный розовый рубец, который почти не беспокоил. И я сама прибавила в весе. Осторожно, по чуть-чуть. Тело, измождённое беременностью и стрессом, понемногу возвращалось к своим формам, и в этом была огромная заслуга Марьяны.

Она готовила так, что от ароматов слюнки текли, и я, забыв обо всём, уплетала её стряпню. Я грешным делом уже подумывала, что она делает это специально. Она часто вздыхала смотря на меня и говорила о том, что мама медведя должна иметь пышные формы. Но они мне не грозили. Я никогда не была полной а грудь и вовсе… слезы. Она у меня была не большая даже в период кормления.

Вытираясь, я с удовлетворением вспомнила, что вечером она напекла корзиночек с черникой. Идея выпить чай с тёплой, тающей во рту выпечкой показалась раем. Я надела пижаму. Короткие шортики и майку на тонких бретельках и босиком пошла на кухню.

В доме царила сонная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. На кухне я беззвучно достала чашку, заварила чай, на секунду задумавшись о том, что Бранд, наверное, терпеть не может такой «быстрый» чай. Потом осторожно сняла с тарелки на столе полотенце, под которым прятались тёплые ещё корзиночки. Их ягодный, сладковато-масляный аромат ударил в нос, заставляя желудок предательски урчать.

Я собиралась унести всё к себе в комнату, но взгляд упал на щель под дверью в кабинет Бранда. Оттуда пробивался свет. Он вернулся не так давно и, скорее всего, не ел.

Мысль промелькнула сама собой: сделать ещё одну кружку. Просто по-человечески. А заодно… поговорить. Сейчас. Пока я опять не струсила и пока он дома.

Я встала на стул, достала с верхней полки шкафа старый деревянный поднос. Расставила на нём две чашки, тарелку с корзиночками. Ловко перехватила поднос одной рукой, привычным движением — навык работы официанткой в караоке-баре на первом курсе ещё никуда не делся.

Только открыв дверь, и пройдя до середины кабинета, я поняла ошибку.

Бранд был не один.

На кресле около стола сидел Юра. Я не видела его с того дня, когда пыталась сбежать. Его присутствие было как удар тока. Я замерла на пороге, с подносом в руке.

– Ой… ты не один.

Бранд медленно поднял на меня взгляд. Не отрываясь, следил за каждым моим движением, за моей позой, за тем, как я сжимаю край подноса. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря.

– Проходи. Ты что-то хотела?

Его голос звучал ровно, слишком ровно и это прошлось искрой страха по позвоночнику. Он был недоволен.

– Я… тогда позже зайду, раз вы заняты, – пролепетала я, чувствуя, как жар стыда заливает шею и щёки.

– Нет, – коротко отрезал он. – Юра уже уходит. Правда, Юр?

– Да, мне пожалуй пора, – хрипловатый голос за моей спиной прозвучал почти мгновенно. Я почувствовала, как воздух сдвигается, когда Юра прошёл мимо, не глядя на меня. Дверь за ним тихо захлопнулась.

Я всё ещё стояла как вкопанная. Хотела повернуться и уйти, сказать, что зайду потом, но он уже встал. Неспешными, тихими шагами хищника подошёл ко мне, взял поднос из оцепеневших рук и отставил на стол. А потом его пальцы обхватили моё запястье. Не больно, но так, что стало ясно. Сопротивляться бесполезно.

– Бранд, что ты… – начала я, но он дёрнул меня на себя, отходя на шаг и сел в кресло. Легко и точно усадив к себе на колени.

Я ахнула, пытаясь соскочить, но его рука железным обручем сомкнулась на моей талии, прижимая к себе. Вторая рука легла на обнажённое бедро, чуть выше колена. Его пальцы были горячими, почти обжигающими на коже. Он прижался лицом к моей шее, глубоко, с каким-то почти болезненным усилием вдохнул.

– И что это было? – прошептал он прямо в кожу у уха. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. – Почему ты вертишь перед ним задницей в такой… Пришла трусы показать?

От неожиданности и нелепости обвинения у меня перехватило дыхание.

– О чём ты? Я ни перед кем ничем не вертела! Я хотела с тобой поговорить, чай принесла! – вырвалось у меня, и я попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в мощную грудь. Но он был неподвижен, как скала.

– Что-то пока этого пиздюка в нашем доме не было, ты ко мне не заходила в таких коротких шортиках чай пить, – прошипел он, и его губы коснулись мочки уха. Дыхание было горячим, прерывистым.

– Я не знала, что ты не один! Свята только уложила, не знала, что тут кто-то есть! И если бы знала – не пришла бы! – голос мой дрожал от возмущения и чего-то ещё, щемящего и знакомого – страха. – Ты же знаешь, я не вру! Ты чувствуешь! Почему ты так себя ведёшь?

– Потому что мне, блядь, башню рвёт от осознания, как он на тебя пялится, – его слова были тихими, но каждое било, как молот. Он прикусил мочку уха, не больно, но достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. – Ты ему нравишься. Знала об этом?

Он снова вдохнул запах моей кожи, его пальцы сжались на бедре. Я онемела. Это… было невозможно. Как я могу нравится кому то вроде Юры? За ним много девчонок бегало. Он ко мне никогда знаков внимания не проявлял. Бред. Просто бред.

– Ты выдумываешь. Никому я не нравлюсь, – прошептала, пытаясь отстранится.