Чтение онлайн

И были времена, прямо как сейчас, когда луна стоит высоко, а в моей спальне темно, и я скучаю по тому, что была привязана к ней. Я скучаю по тому, что была рядом с ней на публике, по тому, что нас всегда воспринимали как половинки одного целого.

Как по часам, меня будит слабый печальный плач Роуз. Это происходит почти через ночь, и я не удивляюсь, когда вижу, что зеленый индикатор на моих часах показывает 3:34. Я вздыхаю, сажусь, потягиваюсь, и мой сценарий «Суровое испытания» соскальзывает с кровати, когда я двигаюсь. Выученными шагами я перемещаюсь по своей комнате, не включая свет, открываю дверь и направляюсь в комнату, расположенную рядом с моей.

Когда-то я услышала, что наши комнаты являются прямым отражением того, кто мы есть внутри, и если это правда, то мы с моей сестрой-близняшкой такие же разные, какими нас считают люди.

В ее комнате постеры групп, растения в горшках, много одежды черного цвета и ночник-проектор звездного неба, в то время как моя комната розовая, аккуратная, с большим количеством естественного света и пушистым белым ковром на полу.

Части меня, которые я держу взаперти, не хотят признавать, что мы так отдалились друг от друга.

Ее голос напоминает мне о причине, по которой я вообще сюда пришла.

Я с легкостью подхожу к ее кровати и устраиваюсь рядом с ней. Меня укутывают мягкие хлопковые простыни, кровать пропитана запахом дыма и одеколона от толстовки Сайласа, которая на ней надета.

Кончиками пальцев я разглаживаю морщинки на ее лице, расслабляю мышцы на лбу. Проводя ими по ее носу, успокаивая ее, я даю ей понять, что от какого бы монстра она не убегала в своей голове, он не реален.

Она шевелится от моего прикосновения, сознание на грани пробуждения.

– Это всего лишь сон, Ро, с тобой все в порядке, – шепчу я, ожидая, когда она поймет, что на самом деле попала в ловушку ночного кошмара и что в любой момент может покинуть то место.

Что она и делает после того, как я еще несколько минут вожу по ее лицу пальцем. В итоге она позволяет своим глазам приоткрыться, и ей нужно немного времени, чтобы вернуться к реальности.

– Я проснулась, – она зевает. – Ты не спишь?

Я качаю головой.

– Нет, я шла в ванную и услышала, как ты ворочаешься, – вру я.

Схватив верхнюю часть своего одеяла, она накидывает его нам на головы. Мы укрыты темнотой под ним, и я возвращаюсь в то время, когда мы были маленькими девочками и отказывались спать в разных кроватях. Когда я еще не была измучена, и мир был все еще полон возможностей. И это так, просто не здесь, не в этом городе. По ночам, когда наши родители спали, мы забирались под одеяло и рассказывали друг другу истории или мечты.

Под этими одеялами я могу снять маску и снова стать той маленькой девочкой. Не оглядываться через плечо, чтобы увидеть, кто за мной наблюдает, не оскорблять других, чтобы остаться на вершине. Сейчас мне нечего бояться.

– О чем был этот кошмар?

– То же, что и всегда. Темные коридоры, странные голоса.

Бывают времена, когда я так завидую тому, какая Рози нежная и открытая. Бывают и другие времена, когда я ненавижу себя за то, что пытаюсь критиковать, потому что я завидую.

Завидую тому, что именно со мной происходят плохие вещи.

Завидую тому, что у нее все еще есть способность заботиться о других. Видеть в них хорошее.

В то время как я погружаюсь в чан с черной смолой, которая, кажется, не отпускает меня.

– Прости меня за то, что я была грубой на днях и в закусочной, – шепчу я, подложив руки под голову и глядя на нее. Свет от ее звезд просачивается сквозь просветы в одеяле, давая нам минимальное освещение.

Роуз улыбается, и мое сердце немного болит от того, насколько она благородная и добрая. Как легко она прощает. Это меня больше всего беспокоит в их с Сайласом отношениях. Что, если один из них причинит ей боль? Что, если он причинит ей боль? А она просто продолжит позволять ему, потому что когда Розмари любит кого-то или что-то, она любит так сильно, и не имеет значения, как они с ней обращаются.

Наши родители – идеальный пример.

– Все в порядке, Сэйдж, – отвечает она. – Я знаю, это потому, что ты чувствуешь, что тебе приходится быть подлой, чтобы выбраться отсюда невредимой. Я просто... я не знаю почему. Раньше ты была такой счастливой и свободной, а потом в один день ты просто изменилась. Почему ты не хочешь рассказать мне, что с тобой случилось?

– Мы можем не говорить обо мне? Я не могу выразить, как сильно я не хочу говорить о себе прямо сейчас.

– Я скучаю по разговорам о тебе. О той, прежней. Знаешь, о той, которую не заботило, королева ли она выпускного и что о ней думает весь мир? О той, которая носила с собой потрепанные сценарии и притворялась, что она Мерил Стрип12, получающая «Оскар». Ты помнишь ее?

Я помню ее, и однажды я снова стану той девушкой. В тот день, когда я покину это место, я вернусь к себе прежней, и все будет так, как было. Она просто не понимает, что если я останусь здесь, в этих токсичных отходах города, это будет съедать меня заживо.

Я буду полностью поглощена сажей, утону в черной смоле страданий, которая просачивается сюда сквозь трещины.

– Она мертва, ясно? Почему ты, черт возьми, не можешь просто оставить все как есть, Роуз? – огрызаюсь я с ненужной злостью, которая никогда не была направлена на нее. Она всегда была направлена на тех, кто превратил меня в такую.

В такие моменты враждебности я ненавижу себя еще больше за то, что хотела бы, чтобы именно она прошла через то, что прошла я. Чтобы я была той, кто живет беззаботно в этом мире. Той, кто не была бы измучена.

И эти мысли не дают мне уснуть по ночам. Из-за них я ненавижу себя еще больше. Потому что я никогда, ни за что не хочу, чтобы моя сестра проходила через то, что прошла я.

– Давай поговорим о тебе, хорошо? Как ты? У тебя все в порядке? Похоже, твоя работа наконец-то складывается воедино.

Когда я говорю «складывается воедино», я имею в виду «я понятия не имею, что ты пытаешься создать, но я поддерживаю тебя в любом случае». Розмари неравнодушна к скульптурам из битого стекла любого рода, но в половине случаев я понятия не имею, какого черта они из себя представляют.

– Я... – начинает она. – Я в порядке. Скульптуры тоже. Хотя в последнее время мы с Сайласом часто спорим.

Мои брови взлетают в тревоге.

– Почему? Что он сделал?

– Успокойся. Он не сделал ничего плохого, – она выдыхает. – Клянусь, ты просто ищешь причины, чтобы ненавидеть его.