Чтение онлайн

В этом вся суть страха. В своей основе это просто страх умереть, верно? Ты боишься не самого опыта, а его последствий.

Так что страх на меня не действует. Мы рано обнаружили в жизни, что страх не действует ни на кого из нас. Не тогда, когда ты уже мертв внутри. Когда ты участвуешь в гонках с Мрачным Жнецом к самой могиле. Когда тебе уже все равно, увидит ли мир когда-нибудь еще твое существование.

Адреналиновые наркоманы вселенского масштаба.

Что касается меня, то я бы не задумываясь воспользовался любым шансом причинить себе вред или попасть в ситуацию, которая повысила бы уровень моего адреналина. Просто есть что-то такое в этом естественном кайфе, что заставляет меня чувствовать себя наэлектризованным. Я чувствую себя так, будто мое тело горит, и я обожаю это ощущение.

Мое тело наклоняется при поворотах между возникающими высокими соснами, направляясь в Пондероза Спрингс. Это своего рода квадрат, и прямо сейчас каждый со своей мамочкой находится на восточной стороне этого дерьмового болота.

Парад продлится до самых сумерек, значит у нас есть еще тридцать минут, чтобы сделать то, ради чего мы сюда пришли, и уйти, пока нас никто не увидел.

Словно призраки, ты можешь ощущать наше присутствие, но никогда не сможешь этого доказать.

Или демоны, которые скрываются внутри твоего шкафа, мы выходим наружу только тогда, когда хотим, чтобы нас увидели.

Я еду по пустой улице в сторону ратуши. Асфальт усыпан конфетти, воздушными шарами и конфетами – явный признак того, что по этой стороне уже прошли.

Мой байк резко заносит при торможении, когда я подъезжаю к зданию. То, что раньше было католической церковью, теперь превращено в ратушу. Она была здесь с момента основания города, модернизирована, чтобы выдержать испытание временем. Тут мой отец проводит половину своего времени.

Я ударяю по килл свич15, носком ноги опускаю подножку, и медленно слезаю с мотоцикла. Сняв шлем и положив его на сиденье, я достаю сигарету и сажусь на бетонные ступеньки ниже уровня фонтана перед зданием.

Вытаскивая телефон из кармана, я вижу сообщение от Сайласа.

Сайлас: Уже едут мимо аптеки.

Это было три минуты назад, так что у нас есть примерно двадцать минут, прежде чем весь город соберется тут, где я сейчас сижу. Парад всегда начинается и заканчивается в одном и том же месте каждый год.

Наполовину выкурив сигарету, я вижу огни приближающегося ко мне новенького «Рэйндж Ровера». Моя нога начинает подпрыгивать, а пальцы гудеть от предвкушения.

Добро пожаловать во врата ада. Шоу вот-вот начнется.

– Я ненавижу Хоумкаминг, – говорит Алистер, выпрыгивая с переднего сиденья машины, которая ему не принадлежит. Контролирующий фанатик внутри него не позволил бы мне и Сайласу справляться с этим самостоятельно.

Плюс, у нас менталитет толпы. Ты тронул одного из нас. Ты тронул всех.

Я насмехаюсь над банальными белыми надписями на окнах, такими как: «КБ116», «Игрок штата!», «№ 7 Синклер».

Никогда не понимал одержимости людей школьным спортом.

– Что ты ненавидишь? – спрашивает Тэтчер, выскальзывая с пассажирского сиденья. Я знаю его очень давно, и знаю, он мелочен, острит, играет на пианино и наслаждается тем, что выводит людей из себя.

И все же есть в Тэтчере черты, которых я никогда не понимал. Черты, которые в нем темнее, чем мои собственные. Когда он становится молчаливым, миру стоит его бояться.

В тот день, когда он, наконец, посвятит себя своему наследию – это тот день, когда мир заплатит за то, во что его превратил.

Даже у меня мурашки по коже при мысли об этом.

– Избивать людей, – ухмыляется Алистер, сталкиваясь плечами с Тэтчером, пока они идут в мою сторону. У этих двоих была задача угнать машину Истона и встретиться со мной здесь, пока Сайлас будет следить за уличным движением.

– Неправда, – начинаю я, бросая сигарету на землю. – Ты ненавидишь городской Хоумкаминг. Наш всегда прикольный.

– У тебя есть сигареты?

Я лезу в карман и бросаю пачку Алистеру, его кожаная куртка сдвигается, когда он их ловит. Мой выход начинается сейчас, когда я открываю свой черный рюкзак, внутри которого есть все необходимое, чтобы попасть в тюрьму по обвинению в поджоге. Достаю две пустые бутылки из-под виски, которые я взял из мусорного ведра в своем собственном доме.

– Зажигалка?

Я поднимаю глаза на своего темноволосого друга Алистера.

– Хочешь, я и выкурю ее за тебя? – шучу я, бросая ему свою зиппо. – Не надо, блядь, ее утаскивать. Она моя любимая.

Он осматривает переднюю часть зажигалки, вскидывает бровь и прикуривает, после чего бросает ее мне обратно.

– Твоя любимая зиппо из всей огромной коллекции – та, на которой написаны твои инициалы? Немного увлечен собой?

Я закатываю глаза, заливая изопропиловый спирт внутрь бутылок от виски.

– Говорит тот, кому нравится оставлять отпечатки своих инициалов на лицах людей.

Мы смеемся, пока я занимаюсь своей пироманиакальной магией: смачиваю несколько тряпок в спирте, а затем засовываю их в горлышки бутылок, оставляя несколько дюймов свисать из них.

– Посмотрите на него, наш маленький ботаник-химик, – Тэтчер гладит меня по волосам, и я сдерживаюсь, чтобы не выбить из него всю дурь.

– Это дерьмо не имеет абсолютно никакого отношения к химии. Ты можешь буквально погуглить. Четырехлетка может это сделать.

– Что ж, давайте ускорим этот процесс. Они возвращаются, и я хочу занять хорошее место, чтобы видеть лицо Истона, когда он появится.

Я киваю, учитывая его предупреждение, и работаю быстро. Беру обе бутылки, достаю свои спички, чиркаю одной и наблюдаю за оранжевой вспышкой от палочки. Моя кровь закипает, когда я подношу пламя к тряпкам, свисающим из горлышек бутылок. Поджигая их, я рассчитываю, что каждый раз, когда Синклер будет видеть свою машину, он будет вспоминать слова, которые выплевывал в той закусочной.

В следующий раз он дважды подумает о том, чтобы зайти слишком далеко со мной. Он будет следить за своим языком, когда речь идет о Роуз, когда речь идет о моих друзьях.

Это предупреждение.

Сейчас я спалю его машину, но в следующий раз, я буду наблюдать, как горит он.

Ловким движением я замахиваюсь и бросаю по одной бутылке в окна «Рэйндж Ровера». Одна приземляется на заднее сиденье, другая – на переднее. Скоро начнется настоящее действо.

Два громких треска, как от удара кнутом по мокрой коже, раздаются в воздухе, когда стеклянные бутылки взрываются внутри автомобиля, превращая его в ад возмездия.