Чтение онлайн

Однако я все еще не собираюсь позволять ему нянчиться с Сэйдж, потому что она напоминает ему Роуз.

– Она в порядке, – ворчу я. – Ты принимаешь свои лекарства? – я не в состоянии остановить самого себя. Я не мог спросить его на кладбище – эмоции были слишком сильными, слишком свежими.

Но сейчас это совсем не он.

Он удерживает мой взгляд, не двигаясь.

– Мне не нужна нянька, Рук.

– Я не собираюсь повторяться. Ты принимаешь...

– Да.

Мы еще не закончили. Я знаю, что это не так, и я планирую сопротивляться этому, как только то, ради чего я сюда пришел, будет сделано.

Я оглядываюсь через плечо на Сэйдж.

– Я хочу, чтобы ты рассказала им в точности то же самое, что ты рассказала мне о Кейне. Все.

— Почему я должна...

– Сэйдж, – шепчу я ее имя, словно какое-то смертоносное, прекрасное заклинание. Темное и уединенное проклятие. – Хоть раз просто сделай, что я сказал.

Я знаю, она хочет воевать со мной, это то, что у нее прекрасно получается. Но она всегда хочет доказать самой себе, доказать мне, что она, наконец, говорит правду. Это требует некоторого времени, но она делает, как я прошу.

Я отхожу в сторону и наблюдаю за тем, как ее губы движутся. Как ее язычок щелкает, когда она произносит слова, в которых есть буква «л». Пытаясь уловить изменение в ее цвете глаз — что-нибудь, что покажет мне то, что я, возможно, мог упустить в первый раз.

Я никогда не чувствовал себя таким хладнокровным. Таким расчетливым. Это не то решение, в направлении которого я могу действовать взрывоопасно. Даже несмотря на то, что я хочу этого. Даже несмотря на то, что все, что я хочу сделать, – это поверить ей, чтобы я мог вырвать сердце Кейна Маккея прямо изнутри его груди и съесть его сырым.

Эту теорию я и хочу проверить.

Я хочу понять, уловит ли Алистер предательство в ее тоне, сможет ли Тэтчер увидеть прямо сквозь стены, которые она выстроила вокруг себя, ее истинные мотивы. Даже Сайлас – заметит ли он в Сэйдж генетическую привычку, которая была и у Роуз, когда она говорила маленькую невинную ложь.

Мне нужно понять, единственный ли я, кто не заметил сигналов. Единственный ли я, кто был так чертовски ослеплен россыпью веснушек цвета корицы на ее щеках или ее изогнутым луком Купидона, настолько отвлекся нашей связью, что у меня даже не было шанса почувствовать ее вранье.

Они обладают непредвзятым видением ее.

Они не разделяют ту связь, которая есть у меня с ней, и, возможно, этого будет достаточно для них, чтобы сказать, реально ли она говорит правду или играет с нами.

Играет со мной.

Она рассказывает им все о Кейне. О своем отце. И когда она переходит к части своего детства, эта боль возвращается.

– Грустная история, правда, – Тэтчер начинает говорить первым, поправляя свои очки, когда пододвигается к краю своей белой кровати. – Но грусть не означает, что я должен поверить тебе. Это может быть одной большой паутиной, которую ты плетешь, чтобы мы доверились тебе, и хотя мои друзья, несмотря на их несогласие, обладают сердцами… – он делает паузу. – Я – нет.

Сэйдж выпрямляется во весь рост. Сильная. Непоколебимая, даже когда Тэтчер пытается ее допросить.

– Я рассказала это вам не для жалости или потому, что это грустно. Мне это не нужно ни от кого из вас, – она убеждается, что я последний, с кем устанавливается зрительный контакт после сказанного. – Я говорю вам для того, чтобы помочь. Чтобы в конце концов мы все получили то, что хотим. Справедливость для моей сестры.

– С чего бы это тебе помогать нам? Почему бы тебе просто не согласиться на сделку, сдать нас и поджать хвост?

Этот вопрос волнует всех нас. То, насчет чего я думал с тех пор, как она рассказала мне. Мы были не совсем друзьями в старшей школе, и она всегда выражала свою неприязнь к нам и нашей анархии.

– Из-за Рози, – вздыхает она. – Она видела что-то в каждом из вас, даже если вы пытались это глубоко запрятать. Даже если я сама этого не замечала. Она была хороша в том, чтобы видеть то, что под завалом. Она делала это со мной, и неудивительно, что она проделывала это с вами. Неоднократно она просила меня посмотреть на все ее глазами, а я игнорировала ее. Я слушала, что говорит этот город и его дерьмовые жители вместо того, чтобы увидеть все своими глазами. Я здесь не для того, чтобы дружить с вами или налаживать отношения. Я здесь, потому что это то, чего бы она хотела, и я обязана сделать это. Я должна ей возместить то, что она заслуживает, и мой долг перед ней – защитить тех, о ком она заботилась, то есть вас. Каждого из вас.

Воспоминания причиняют острую боль.

Они вибрируют в воздухе, разрезая каждого из нас по-разному. Память о Розмари жива и витает в пространстве. Ее энергия, ее присутствие, это та самая причина, по которой мы все это делаем. Потому что это гребаное преступление в отношении энергии, которая была отнята у этой планеты.

Одна из последних хороших вещей в этом больном, извращенном мире исчезла в мгновение ока.

Я смотрю на ее сестру, на ее остекленевшие глаза и прямую осанку, она держится так стойко, хотя я вижу, как сильно она хочет развалиться на части. И мои руки трясутся, потому что они хотят подхватить ее. Я хочу отрицать это, но не могу.

Я отчаянно хочу снова увидеть девушку под маской. Счистить эти застывшие слои и раствориться в ней.

Но я не могу.

Не прямо сейчас.

– Кейн должен исчезнуть, – говорю я. – Я хочу его смерти.

– А до тех пор тебе нужно оставаться под защитой, – добавляет Сайлас, прожигая дыру в лице Сэйдж.

Моя челюсть сжимается. Сайласу не нужно защищать ее. Она не его, чтобы защищать.

– Мне не нужно, чтобы кто-то защищал меня. Я могу справиться с Кейном. Затрагивая его, вы только привлечете больше внимания, чем это необходимо.

Тэтчер встает.

– Если будет кровь, рассчитывайте на меня.

Моя кровь начинает закипать. Хладнокровие, которое когда-то охватывало меня, рассеивается. Моя ярость начинает всплывать на поверхность, мне нужна расправа. Все способы, которыми я могу сломить его, начинают просачиваться в мой мозг.

– Мы не будем делать ничего безрассудного прямо сейчас, – вмешивается Алистер, делая то, что он делает – контролирует. – Я не говорю, что это не должно произойти. Нам просто нужно убедиться, что мы идем на это с ясной головой, а не под влиянием наших эмоций.

Его темные глаза вспыхивают в направлении меня.

Это тот момент, когда я понимаю, насколько глубоко я в собственном дерьме. Потому что, даже если слова Алистера имеют смысл, я не хочу слушать. Даже если мне придется в одиночку пойти за этой мразью, я сделаю это. Даже если я не хочу, даже если я нуждаюсь в них.

Я буду пытать эту жалкую пародию человека до тех пор, пока он не начнет звать свою мать на помощь и умолять меня даровать ему милосердие смерти.

Даже если это означает взять вину на себя. Я сделаю это.