Чтение онлайн

– Это должна была быть ты, – шипит она с полным ртом черной сажи, сочащейся, как смола.

– Роуз! – я задыхаюсь, подскакивая с подушек, рукой хватаясь за футболку прямо выше сердца.

Мое дыхание прерывистое, и я чувствую, как пот стекает по спине. Я агрессивно сбрасываю с себя одеяло, прижимая ладони к глазам и прогоняя сон. Мне не снились ночные кошмары с тех пор, как я была в психушке.

Я оглядываюсь на часы, видя свет зеленого циферблата, позволяющий мне понять, что уже три часа ночи.

Я думала, что мое подсознание наконец дало мне передышку. Что мой мозг покончил с повторяющимися ночными кошмарами, такими, что неважно, сколько раз я испытывала их, я все равно не была подготовлена.

Очевидно, я ошиблась.

Свесив ноги с края, шевелю пальцами на прохладном деревянном полу. Во рту такое ощущение, как будто я полоскала горло песком, и мне отчаянно нужна вода. Я лишь надеюсь, что не разбудила никого из Хоторнов.

Я хватаю кардиган, который надевала сегодня, на всякий случай, если кто-то еще проснулся. Я слишком измучена, чтобы пытаться объяснить шрамы на моих запястьях отцу Сайласа, если случилось так, что он встал на работу.

Дверь спальни скрипит, когда я открываю ее, заставляя меня съеживаться. Крадусь дальше по коридору, к лестнице, через гостиную, пока не добираюсь до их кухни открытой планировки. Так тихо, как только могу, я открываю почти каждый шкафчик в поисках стакана, хватаюсь за дверцу самого последнего, пока не нахожу один.

– Естественно, – шепчу я. Почему все в моей жизни должно быть таким, блядь, сложным? Я даже не могу найти стакан для воды без проблем.

Я открываю кран, убеждаясь, что вода течет холодная, прежде чем наполнить стакан до краев. Поднося краешек к губам, я смотрю в окно перед собой, когда выпиваю залпом половину. Дождь тихо постукивает по стеклу, и я надеюсь, что он не прекратится, потому что я всегда лучше сплю, когда идет дождь.

Я снова наполняю стакан и кручусь на подушечке ступни, чтобы шагнуть, но в этот момент я вижу его, стоящего там. Рук скрыт темнотой, он прислонился к дверце холодильника, уставившись на меня. Моя хватка на стакане ослабевает, он падает на пол и разбивается о кафельный пол. Крупные и крошечные осколки стекла разлетаются по всему пространству, и этот звук в сочетании с его присутствием в тени заставляет меня подпрыгнуть.

Укол, похожий на иглу, заставляет меня поднять ногу с пола, проклинаю дискомфорт, когда это происходит. При слабом освещении кухни я могу видеть осколок сверкающего стекла, который порезал мне голую ступню.

Я слышу его шаги, приближающиеся ко мне, узнавая звук его походки. Я поднимаю голову и вижу лунный свет, отбрасывающий тусклое сияние на его лицо, и все мое существо начинает ныть.

Его каштановые волосы растрепаны ото сна, глаза прикрыты и затуманены, но каким-то образом его пристальный взгляд остается резким и проницательным. Ночные тени контрастируют с его обнаженным торсом, подчеркивая каждый порез и впадину. Узкие линии его тела выглядят так, как будто были высечены из камня. Все, от его плеч до нижней части живота, который напрягается при каждом вдохе, твердое и рельефное.

Мое ядро пульсирует так сильно, что я могу расплакаться.

Я провожу языком по своим потрескавшимся губам, когда он начинает подходить ближе, и протягиваю руку, чтобы остановить его, прежде чем он наступит на острые осколки, которые лежат между нами.

– Не надо, – шепчу я, но Рук делает то, что у него получается лучше всего.

Игнорирует меня.

Он делает еще один шаг, не обращая внимания на стекло, его рука обвивается вокруг моей талии, подтягивая меня вверх и к его теплому телу. Мои глаза следуют за татуировкой в виде змеи, украшающей сторону его шеи и исчезающей за спиной.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, вынужденная физически останавливать себя от того, чтобы не уткнуться носом в его кожу и не вдохнуть его запах. Остатки дневного одеколона и землистый запах конопли71 прилипли к нему, как перчатка.

Раньше его толстовка была моей любимой вещью для сна – из-за запаха, тепла и комфорта. С удивительной мягкостью он усаживает меня на островок, мои ноги свисают с края.

– Оставайся здесь, – приказывает он, голос хриплый, возможно, от того, что только проснулся или потому что курил. В любом случае, я хочу слушать его еще.

Когда он отворачивается от меня, лунный свет улавливает его спину, и на этот раз меня застают врасплох не накачанные мышцы.

Дело даже не в татуировке, которая тянется от лопатки к лопатке. Крылья ангела целуют каждый изгиб его плеча, и тело привязанного человека, к которому они прикреплены, вытатуированы чернилами по центру его позвоночника.

Нет, дело не в том, как это красиво смотрится на его теле.

Дело в шрамах.

Некоторые полностью зажили, впали и слегка обесцветились. Другие – пыльно-розовые, что указывает на то, что процесс их заживления только начался. Но есть несколько, которые все еще красно-алые от раздражения, едва зарубцевавшиеся, и выглядят так, будто могут внезапно разойтись в любую секунду.

Они тянутся прямо от низа татуировки, вплоть до впадины его позвоночника. Их несколько, некоторые не выглядят здоровыми, как будто их повторно вскрывали слишком много раз.

Он возвращается, принося уже открытую аптечку, кладет ее рядом со мной, доставая из нее какие-то предметы.

– Я в порядке. Тебе не нужно этого делать.

– Заткнись. Я виноват, что ты уронила стакан. Позволь мне исправить это, – он наклоняется, обхватывает пальцами мою лодыжку и поднимает ее вверх, так он может лучше осмотреть повреждение.

Между нами повисает молчание. В нем нет неловкости или напряжения. Оно комфортное.

С помощью зубов он разрывает упаковку спиртовой салфетки, от резкого запаха у меня тут же начинает жечь в носу. Я ненавижу этот запах так сильно, он вынуждает меня вздрагивать.

– Ты в порядке?

Я киваю.

– Ага. Просто ненавижу этот запах. Напоминает мне о «Монархе». Клянусь, они пропитывали коридоры этим дерьмом каждую ночь, – он трет салфеткой мою кожу, вызывая жжение на моей ноге. Я смотрю вниз на него. – Что ты здесь делаешь?

– Убеждаюсь, что ты в безопасности.

Мое сердце учащенно бьется.

– Не знала, что тебе не все равно.

– Я бы не хотел.

Ай. Полагаю, я это заслужила.

– Похоже, у тебя это неплохо получается. Привык обрабатывать раны?

На его лице появляется ухмылка.

– Алистер разбивал себе костяшки пальцев довольно много раз за годы, что мы дружим. Должно быть, научился в какой-то момент, иначе он, возможно, истек бы кровью.

– А шрамы на твоей спине? Их тоже обрабатываешь ты? – спрашиваю я, понимая, что не имею абсолютно никакого права знать правду о них, но все равно хочу этого.