Чтение онлайн

И несмотря на это, мальчик, который видел, как его мама сгорает заживо прямо у него на глазах, был антагонистом. Он был Люцифером. Он был злодеем.

Не этой ночью.

– Б-боже, п-по-жалуйста, – скулит он, прося помощи у святого духа, между тем, как сам совершал подобные ужасающие поступки.

Это лицемерие, и оно меня бесит.

– Он не слышит, – хмыкаю я, подбирая один железный конец и начиная закручивать в форме восьмерки вокруг его скрещенных ног. – Сейчас он оставил тебя поболтать со мной.

Как только я намотал их достаточное количество раз, я защелкиваю навесной замок на скобах, фиксируя их на месте. Я смотрю на свое творение, как гордый Скаут-орел73, который только что получил свой первый значок за этот узел.

Я встаю над ним еще раз, мои ноги по обе стороны от его тела. Просто наблюдая, как он сотрясается от слез, качая головой туда-сюда, безмолвно умоляя меня, моя бровь приподнимается, и я насмехаюсь, видя большое мокрое распространяющееся через его джинсы пятно.

– Ты готов? – спрашиваю я, игриво наклоняя голову. – Ад уже заждался.

Пятясь от его тела, я разворачиваюсь, держа другой конец цепи в левой руке, ощущая каждую частичку злобы, пока иду к своему мотоциклу.

Когда подхожу к нему, я закрепляю абордажный крюк, который соединяет конец звеньев с рамой моего байка, оглядываюсь на этого ублюдка, просто чтобы в последний раз увидеть, как он выглядит невредимым, а затем взбираюсь на байк и завожу двигатель.

Адреналин стучит внутри моего черепа, как барабан. Мои ноги вибрируют от силы того, что подо мной. Я бросаю быстрый взгляд в сторону, видя всех парней, прислонившихся к сетчатому забору, наблюдающими за мной непоколебимыми взглядами.

Я смотрю вперед на четыре поворота трека, зная, что Кейн, вероятно, не переживет и одного круга, но молча надеюсь, что он выживет, чтобы его страдания продолжились.

Выкручиваю запястье назад, стреляя топливом прямо в двигатель, и мой мотоцикл движется вперед. Это занимает всего несколько секунд перед тем, как провисание цепей исчезает, и я чувствую, как вес тела Кейна тащится за мной.

Его крики длятся дольше, чем я ожидал, но я заглушаю их мыслями о ней.

Прошлой ночью я позволил себе быть слабым. В безмолвном пространстве того момента моя стена окончательно рухнула перед Сэйдж, и часть меня желала, чтобы я мог остаться там подольше. Внутри трещин хаоса, там, где было ощущение умиротворения.

Я все еще могу чувствовать, как ее теплая кожа крепко прижимается к моему телу, пока мы стояли на кухне. В этом не было ничего сексуального. Это даже не ощущалось физически.

Это было нечто глубинное, глубоко внутри меня, что было выманено наружу, успокаиваясь запахом ее недавно вымытых волос. Никогда в жизни я не был так близок к прощению. И даже несмотря на то, что потребовалось бы больше, чем ночь в темноте на кухне, чтобы исцелить мои внутренние раны, чтобы помочь мне преодолеть своих демонов и научиться прощать себя, в тот момент этого было достаточно.

Однако я не мог оставаться там. Не навсегда. Я не живу в мире, где это было возможно.

Не имеет значения, кем мы были. Что произошло той ночью или насколько слабым я был. Потому что прямо сейчас, я – это воплощение каждой частички моей репутации. Гротескная, ужасная душа, жаждущая мести. Это все, что меня волнует.

Хочу быть уверенным, что никто и никогда больше не запятнает ее крылья.

Мое дыхание становится прерывистым к тому времени, как я пересекаю финишную черту, замедляюсь до полной остановки там, где стартовал. Мой пульс скачет в горле, когда я опускаю подножку, оставляя двигатель урчать.

Тело Кейна переворачивалось, когда я ехал, отскакивало и рикошетило от дорожного покрытия из-за силы натяжения. Я удивлен, видя, что все его конечности все еще прикреплены к туловищу. Когда я подхожу ближе, лишь вижу, насколько сильный ущерб нанесла неумолимая плата.

Длинный, густой след из крови и кожи отмечает его путь, петляющий по всему кругу трека. Части его скальпа отделились от кости, свисая с головы. Я наклоняюсь, осматривая его дрожащий и изуродованный вид.

Его шмотки разодраны, обнаженная плоть расписана от трения об асфальт. Часть его голени пробила кожу, толстая белая кость торчит наружу. Обширные участки порванной ткани и мышц рассредоточены по всему его телу, но я все еще вижу, как его грудь пытается подниматься и опускаться.

Кажется, этого недостаточно, но человеческое тело может выдержать так много всего. Если бы я мог, то восстанавливал бы его снова и снова, только чтобы находить новые способы разрывать его на части.

– П-п-пожал… – булькает он, задыхаясь и захлебываясь багровой жидкостью, которая заливает изнутри его легкие. Тонет.

Волна победы накрывает меня.

Сайлас просил меня об одной детали.

Заставить его умолять, и я сделал именно это.

Я провел его через столько страданий, что он умоляет о смерти, но, как любит говорить Тэтчер, смерть нужно заслужить.

– Последний кружок.

29. ВРЕМЯ ВЫБРАТЬ СТОРОНУ

Сэйдж

Это просто один день. Ты можешь справиться с одним днем.

Я говорю это сама себе, зная, что проходила через обстоятельства тяжелее, чем это. Я потратила месяцы своей жизни, заключенная в психиатрической клинике, где со мной плохо обращались и издевались. Я потеряла свою сестру-близнеца в ужасном убийстве и прошла через наихудшие из вообразимых вещей, когда была юной девочкой.

Я пережила все из этих травмирующих обстоятельств, и, несмотря на это, этот «Весенний Ланч» в честь моего отца ощущается как последняя капля для меня.

– Сэйдж, – слышу я, готовясь к урегулированию еще одного скучного разговора с очередным человеком, которого не волнует, что я хочу сказать.

Одно и то же с каждой новой компанией людей.

Как ты?

Как в университете относятся к тебе? На чем ты специализируешься?

Некоторые из них задвигают шутку, по их мнению, оригинальную, о том, что университет – это лучшие годы моей жизни. Мой отец периодически хвалит мои академические успехи и говорит о том, каким блестящим должно быть мое будущее.

Но я вижу по их глазам, о чем они реально хотят спросить меня. Их не волнует ничего из этого.

Они хотят знать, стабильна ли я психически, как я переживаю потерю Рози, как уход матери повлиял на меня как на женщину. Я могу читать их, они тонкая бумага в этом свете. Но вместо того, чтобы на самом деле спросить меня, они молчат, ожидая, когда я уйду, чтобы сделать собственные выводы.

Я прищуриваюсь, поворачивая голову, и вижу Коннера Годфри, моего консультанта из университета. Он встает рядом со мной с улыбкой на лице и бокалом шампанского.