Чтение онлайн

Возможно, возвращение Сети I в старинный религиозный центр (свою гробницу он, правда, приказал построить в Долине царей) было продиктовано политическими соображениями. Новая династия нуждалась в поддержке религиозного центра, экономически достаточно сильного и находившегося вне сферы влияния фиванского жречества. После неудачи реформы Эхнатона и восстановления культа Амона Фивы более чем когда-либо мечтали вернуть себе былое могущество.

По сути дела, период царствования династии Рамессидов был временем борьбы фиванских жрецов за восстановление утраченного могущества при энергичном сопротивлении остальных группировок правящего класса во главе с фараоном. Отражением этого конфликта явился новый комплекс противоречий: Север против Юга — военная аристократия против фиванских жреческих родов.

Политика Сети I нашла достойного продолжателя в лице его сына и наследника Рамсеса II, царствование которого было необычайно продолжительным (около 1304–1238) и ознаменовалось многими существенными переменами в жизни Египта, которые прежде всего проявились во внешней политике. В борьбе с хеттами, конфликт с которыми назрел уже давно, Рамсес II рассчитывал, и, по-видимому, не без оснований, на поддержку сирийских княжеств, стремившихся избавиться от владычества хеттов. Когда фараон на 2-м году царствования установил свою первую «стелу победы» к югу от Библа, царь Амурру незамедлительно аннулировал мирный договор с хеттами и перешел на сторону Египта.

Ободренный этим, Рамсес II уже в следующем году отправился в поход на Сирию с тем, чтобы вернуть себе важнейшие торговые пути, отнятые много десятилетий назад у Египта хеттами (1302 г. до н. э.). Это была широкомасштабная военная экспедиция, существенно отличавшаяся от прежних, носивших характер локальных стычек.

В свое войско Рамсес II включил отряды нубийцев и шерданов из египетского гарнизона в Библе. Готовясь к сражению, царь хеттов Муваталлис собрал войско, включив в него контингенты из зависимых государств. В войске Муваталлиса собрались все давние враги Египта: мнтаннийцы, отряды из Арвада, Каркемиша, Угарита и Халеба. Кроме того, Муваталлис завербовал в свое войско анатолийских пиратов.

Рамсес II рассчитывал встретиться со своим противником на обширной равнине под Халебом, к которому он хотел подойти, минуя Кадеш, настроенный враждебно к Египту. Однако хетты именно там подготовили засаду. Внезапным нападением своих колесниц они отрезали передовой отряд, предводительствуемый самим фараоном, от остального войска. Только отчаянный набег Рамсеса II на главный лагерь хеттов, уже начавших грабить его шатер, а также неожиданное появление на поле брани еще одного отряда египетских новобранцев спасли египтян от позорного разгрома. Хетты также понесли большие потери и отступили в крепость. Лишившись влияния в государстве Амурру, фараон вернулся в Египет. На 8-м году царствования он вновь попытался восстановить свое влияние в государстве Амурру. Новый поход также закончился неудачей.

После вступления на престол Хаттусилиса III ни хеттские, ни египетские источники ничего не сообщают о дальнейшем развитии конфликта. Однако создается впечатление, что вооруженная борьба не прекратилась. Об этом свидетельствует тот факт, что хеттский царь разорвал отношения с Египтом, а также активно стремился привлечь на свою сторону царя касситской династии Кадашман-Эллиля II.

Ни одна из сторон не надеялась на окончательную победу. Очевидно, поэтому на 21-м году царствования Рамсеса II между фараоном и хеттским царем Хаттусилисом III был заключен мирный договор. Непосредственным толчком к этому явилось бегство в Египет сына и наследника царя Муваталлиса, Урхи-Тешуба, скрывавшегося от преследований своего дяди Хаттусилиса. Хаттусилис III, которого фараон вполне мог считать узурпатором власти, стремился при помощи мирного договора выйти из состояния войны и одновременно упрочить свое положение на международной арене, где в то время появились новые силы, ускорившие заключение мирного договора.

Для хеттов немаловажное значение имело усиление Ассирии и нерешенная проблема касков. Их серьезно беспокоила также возросшая активность племен, на протяжении многих лет обитавших в Восточном Средиземноморье. Эти племена были одинаково опасны как для хеттов, так и для египтян. Тогда, например, шерданы, по всей вероятности действовавшие заодно с ливийцами, дошли на своих кораблях до Дельты, где были разгромлены Рамсесом II. Это было лишь начало. Вскоре там появились многочисленные племена, кардинально изменившие соотношение политических сил.

Но пока еще ничто не предвещало грядущей катастрофы, и обе стороны сочли целесообразным договориться и заключить мир. В договоре о дружбе и взаимопомощи они фигурируют как равноправные партнеры. Однако мирный договор между Хаттусилисом III и Рамсесом II не разрешил важнейшего вопроса о разграничении сфер влияния в Сирии. Правда, материалы, обнаруженные в Угарите, свидетельствуют о том, что существовал специальный документ, согласно которому граница проходила по реке Оронт.

Заключение договора, естественно, не решало всех спорных вопросов, назревших в течение десятков лет. Известны жалобы хеттов по поводу вызывающего тона египетской канцелярии; хвастовство Рамсеса II по поводу сражения под Кадешем раздражало Хаттусилиса III. Все это нарушало добрые взаимоотношения. Хотя в целом обе стороны честно соблюдали условия договора, поскольку одинаково были заинтересованы в сохранении status quo. Мирный договор позднее был скреплен женитьбой Рамсеса II на старшей дочери хеттского царя, которая, согласно обычаю, прибыла в Египет с большой свитой и необычайно богатыми дарами. Надо сказать, что во второй половине II тысячелетия до н. э. обмен дарами между ближневосточными правителями играл немалую роль в международной политике. Материальная сторона, несомненно, имела значение, но гораздо важнее был политический аспект. Об этом свидетельствует переписка из Эль-Амарны, а также тексты из Угарита и Богазкёя. Однако дары дарам — рознь. Одно дело регулярные «дары», фактически дань, кипрского царя, ежегодно посылавшего Аменхотепу III медь в довольно больших количествах, другое — подарок в размере 20 талантов золота, врученный тем же фараоном вавилонскому царю, дружбой которого Аменхотеп III хотел заручиться. Не менее щедрые подарки посылал фараону царь Митанни, стремившийся закрепить заключенный с Аменхотепом III мирный договор. Тогда же был составлен соответствующий дипломатический протокол, имевший важное значение с точки зрения идеологии власти{86}. Впоследствии мы еще не раз встретимся с такими действиями правителей, которые вынуждали другую сторону к присылке даров. Но то были уже не те дары, какими обменивались равные друг другу цари во II тысячелетии до н. э.

В рассматриваемый период хеттский царь всячески старался добиться лояльности Рамсеса II, хотя фараон едва ли был так уж уверен в своих силах. Как бы то ни было, воцарился мир, благодаря которому Рамсес II получил возможность заняться внутренними делами своей страны. Ни при одном царе в Египте еще не разворачивалось столь интенсивное строительство, как при Рамсесе II.

Не упуская из виду намерение захватить Сирию, Рамсес II возводит на востоке Дельты роскошную царскую резиденцию — Пер-Рамсес («Дом Рамсеса»). Планы завоевания Сирии не реализовались, и Рамсес II вернулся в Мемфис. Однако воздвигнутый им новый город продолжал играть важную хозяйственную роль. При Рамсесе II было завершено строительство храма в Карнаке, начатое при Тутмосе III; расширен храм в Луксоре, к нему был пристроен вестибюль с пилоном. Но самой величественной постройкой является, без сомнения, храм Рамсеса II в Западных Фивах, позднее названный Рамессеум, и установленный в нем перед вторым пилоном один из самых величественных колоссов. Продолжая политику своего отца в отношении жречества, Рамсес II приказал построить храм в Абидосе. Известна широкая строительная деятельность царя в Нубии, где был вырублен в отвесной скале огромный пещерный храм с гигантскими статуями самого фараона — знаменитый Абу-Симбельский храм.

Эти примеры достаточно выразительно говорят о том, с каким размахом царь приступил к реализации своей идеи — идеи самообожествления. Из всех фараонов Рамсес II был наиболее последователен в смысле пропаганды древнеегипетских представлений о царской власти. Он утверждал идею божественности царя, его богоподобия, наличия у царя сверхчеловеческих свойств. Божественная природа Рамсеса II представлена им в храмах, воздвигнутых в Египте и в Нубии. Примером тому может служить статуя Рамсеса в Абу-Симбельском храме, представляющая Рамсеса-человека, возносящего молитву Рамсесу-богу. Ту же идею воплощают нубийские триады. Из трех фигур, олицетворяющих божественность владыки, только одна является изображением Рамсеса II, две другие представляют богов, олицетворяющих божественную сущность. Таким образом, вся триада воплощала одного бога, существовавшего в трех ипостасях. Известно около 50 подобных скульптурных изображений Рамсеса II, свидетельствующих об огромных переменах в иконографии. В древнейшие времена царя изображали как избранника богов, пользовавшегося особым расположением и милостью богов, принимавшего при жизни божеские почести. В иконографии же эпохи Рамессидов, начиная с Рамсеса II, царь, как правило, представлен существом, равным богам. Он уже не объект их милостей, а владыка, от которого зависят боги и их деятельность. Скульптура и рельефы выполняли одну задачу: отображать божественность царя.

Большинство подобных произведений было создано в пограничных районах — в Нубии и в Восточной Дельте. Это обстоятельство объяснимо: пропаганда сверхчеловеческих свойств фараона была адресована людям, которые практически не имели шансов когда-либо увидеть его своими глазами. На территории же собственно Египта божественность Рамсеса II, как и в более отдаленные времена, была связана прежде всего с идеей божественного происхождения царской власти и с заботой царя о благополучии богов. В этой установке не содержалось ничего нового, поскольку египетские представления о царской власти с древнейших времен предполагали подобное превознесение фараона. Другое дело, что при Рамсесе II обожествление царствовавшего владыки осуществлялось с такой энергией и таким размахом, какого не знал ни один из периодов египетской истории.

Обращение к примерам из далекого прошлого, ко времени войн за воссоединение Египта в начале III тысячелетия до н. э., по-видимому, было необходимо для упрочения позиций царя в государстве. В результате перемен в управленческом аппарате и в царском доме фигура фараона, по всей вероятности, в значительной степени утратила свой престиж и блеск. И внешняя политика не приносила фараонам широкой славы. Ведь Рамсес II не мог похвалиться ни одной блестящей победой, а договор с хеттским царем скорее подчеркивал слабость Египта, чем его силу. Обожествление собственной персоны должно было «восполнить» качества, которых фараон не имел. Между тем идея божественности царя нашла широкий отклик в обществе. Очевидно, египтянам нужен был фараон-бог. Многочисленные стелы в Дер эль-Медине и Пер-Рамсесе свидетельствуют о том, что там почитали фараона-бога в различных воплощениях, им самим придуманных. Как правило, эти стелы воздвигались за счет пожертвований представителей чиновничества.