Чтение онлайн

Не менее богатой была военная добыча Салманасара III, преемника Ашшур-нацир-апала II. В одном только 857 г. до н. э. он получил от правителей Каркемиша и стран, расположенных к западу от Евфрата, 16 талантов золота, 206 талантов серебра, 420 талантов меди и 430 талантов железа.

Приведенные описания, содержащиеся в надписях ассирийских царей, отнюдь не единичные факты; со времени Ашшур-нацир-апала II дани составляли экономическую основу царской власти. Существовало два типа дани. Первая из них — контрибуция, т. е. достаточно большая одноразовая дань, которую обычно выплачивали государства, расположенные на значительном расстоянии от метрополии и не являвшиеся провинциями Ассирии. Контрибуции выплачивали также государства, находившиеся на пути продвижения ассирийских войск, даже если походы повторялись через небольшие промежутки времени. Страна Замуа, например, в 881 г. до н. э. выплатила контрибуцию в виде коней, серебра и золота, а уже в следующем году ей пришлось отдавать очередную дань, которая на этот раз включала рогатый скот, овец и вино. То же произошло и в Хиндану на Среднем Евфрате; в 883 г. до н. э. Ашшур-нацир-апал II получил контрибуцию в виде серебра, золота, меди, свинца, алебастра, пурпурной шерсти и одногорбых верблюдов. А спустя пять лет с правителя этой страны была взыскана очередная дань (серебро, золото, свинец, медная посуда, крупный рогатый скот, овцы, козы). Словно в насмешку, этот вид дани называли «дружественными дарами». Они должны были свидетельствовать о лояльности и покорности тех, кто эти «дары» приносил. Одноразовая дань чаще всего состояла из сокровищ храмов и дворцов. Вообще же ассирийские воины грабили все и всех подряд. Непокорных жителей истребляли. Выразивших покорность переселяли со всем имуществом в Ассирию.

Существовал еще один вид дани — ежегодная дань, носившая характер кары за неповиновение. Ее размер, по всей вероятности, зависел от богатства того государства, с которого взыскивалась дань, но был точно определен для каждого из них. Так, небольшое государство на Среднем Евфрате, Тильабна, ежегодно должно было поставлять в Ассирию 10 мин серебра. Сирийский город Хаттнна по приказу Салманасара III обязан был ежегодно поставлять 200 стволов кедра, 1 талант серебра, 2 таланта пурпурной шерсти{108}. Если ко всему этому прибавить, что во всех важных стратегических пунктах были построены крепости с ассирийскими гарнизонами, находившимися на полном содержании местного населения, станет ясно, насколько тяжелым было ассирийское ярмо для побежденных. Беспощадную жестокость царя ощущали и сами ассирийцы, жители упомянутых крепостей, с течением времени становившихся ассирийскими колониями. В качестве примера можно привести историю старинной митаннийской крепости Элухат, в которой Салманасар I создал ассирийскую колонию. Ассимилировавшиеся в среде хурритов, потомки ассирийских колонистов взбунтовались против новой администрации Ашшур-нацир-апала II. Царь приказал истребить их всех вместе с семьями. Таким образом, военный террор не только применялся для подавления завоеванных народов, но и распространялся на самих ассирийцев.

Вся эта система, начало которой положил Ашшур-нацир-апал II, служила обогащению только царя и его дворца. Надо полагать, что в Ассирию поступали неисчислимые богатства, в том числе и чрезвычайно ценные для страны металлы. Большинство этих богатств превращалось в сокровища и обеспечивало царю независимость. Об этом свидетельствуют, например, большие запасы железа, обнаруженные при раскопках в Ниневии. Царь использовал их на дары храмам{109}, а также для нужд строительства.

Огромные средства были затрачены, например, на перестройку города Кальху, который при Ашшур-нацир-апале II стал царской резиденцией. Работы по расширению и украшению новой столицы потребовали огромного количества строительных материалов, которые поступали в Ассирию главным образом в виде дани, тогда как сырье, необходимое для ремесленного производства, являвшегося, кстати, монополией дворца, добывалось иным путем. В Ассирию и Вавилонию его привозили ассирийские купцы, которые прибывали в завоеванные страны почти одновременно с войском и скупали у солдат захваченную ими добычу.

В связи со строительными работами в Кальху обращает на себя внимание еще одна деталь, весьма характерная для политики ассирийских царей, — переселение. Строительство требовало рабочих рук, которых не хватало. Нехватка рабочих рук вообще является характерной чертой всего древнего периода истории. Поэтому надо полагать, что переселение 881–879 гг. до н. э. скорее всего было связано со строительством Кальху. Завоеванные земли, таким образом, служили для Ассирии не только сельскохозяйственной и сырьевой базой, но и источником рабочей силы. После окончания строительных работ оставшаяся в живых часть депортированных людей продолжала жить на той же территории, содействуя лучшему освоению исконных ассирийских земель. Бессмысленные разрушения, грабежи, истребление людей, переселения — все это приводило к тому, что большинство завоеванных ассирийцами территорий обращалось в пустыню.

После смерти Ашшур-нацир-апала II у порабощенных народов пробудилась надежда на освобождение от ассирийского гнета, но его сын и наследник Салманасар III перечеркнул все надежды. Прежде всего он повторил поход своего отца к Средиземному морю. По древнему обычаю он омыл свое оружие в его водах, что должно было символизировать принятие власти над Сирией. Это было в 858 г. до н. э. Однако вскоре царя постигло горькое разочарование: ни сирийские государства, ни княжества, расположенные между Евфратом и рекой Балих, не пожелали подчиниться его власти. Несколько лет он вел борьбу с арамейским царством Бит-Идини, в котором еще были живы позднехеттские традиции. Расправа с упорно защищавшимся врагом, преграждавшим путь в Сирию, была беспощадной. Ассирийцы угнали в плен 17000 арамеев, вновь подчинили себе Каркемиш, а страну превратили в свою провинцию.

Значительно тяжелее было бороться с сирийской коалицией, особенно после того, как в начале 80-х годов вновь вспыхнул старый конфликт с Вавилонией. Вавилония позднее, чем Ассирия, оправилась после глубокого кризиса, поскольку здесь, в отличие от Ассирии, осели некоторые халдейские племена. Лишь древние храмовые центры — Борсиппа, Кута, Вавилон и некоторые другие сохранили независимость и не допустили расселения пришельцев на своей территории.

«Синхроническая история» связывает возрождение Вавилонии с деятельностью Набу-шум-укина I (899–888) и его преемника Набу-апла-иддина (888–855). В этот период Вавилония жестоко страдала от набегов сутиев. Слово «сутии» к этому времени утратило свое этническое содержание и стало обозначать массу неоседлого населения. Набу-апла-иддин отбросил их за Евфрат и таким образом избавил вавилонских крестьян от беспрестанных грабежей и разрушений. По-видимому, это сделало возможным возрождение вавилонской экономики. Подробности данного процесса из-за отсутствия источников остаются неизученными. Однако мы можем судить о нем на основании косвенных данных. О многом говорит, например, строительная деятельность Набу-апла-иддина, при котором широко развернулись работы по обновлению чуть ли не всех крупных храмов в Вавилоне, Борсиппе, Сиппаре и Уруке. Одновременно он подарил этим храмам большие участки земли. С тех пор отдельные города стали идентифицироваться с их храмами, что было равнозначно превращению этих городов в так называемые гражданско-храмовые общины, которые, как правило, не подчинялись царской администрации, а в последующий период стали единственными полноправными гражданскими коллективами. Следует при этом обратить внимание на тот факт, что известная элитарность этих центров не спасла их от арамеизации, начавшейся в Вавилонии значительно раньше и проходившей энергичнее, чем в соседней Ассирии. Все говорит о том, что арамейский язык уже в первой половине IX в. до н. э. получил в Вавилонии широкое распространение.

В своем стремлении восстановить Вавилонское царство Набу-апла-иддин дошел до Приморья, где закрепилась халдейская династия. По всей вероятности, вавилонский царь не имел намерения завоевывать это государство, тем более что оно не проявляло никакой враждебности. (Экспансионистские устремления правителей этого царства проявятся намного позднее.) Надо полагать, что Набу-апла-иддин собирался ограничиться лишь демонстрацией силы. Вавилону в это время уже приходилось считаться с Ассирией, отношения с которой вновь обострились. Ассирия к этому времени усилилась благодаря захвату Северной Месопотамии. Поскольку ассирийцы закрепились на Среднем Евфрате, Вавилония лишилась доступа не только к Персидскому заливу, но и к Сирии.

Растущая враждебность Вавилонии по отношению к ассирийским завоеваниям не могла быть безразлична Салманасару III. Поэтому, когда в 851–850 гг. до н. э. началась борьба за вавилонский трон, он, ловко воспользовавшись случаем, повел дело так, что на него вступил проассирийски настроенный представитель династии Мардук-закир-шуми I. Ассирийский царь воздал почести великим вавилонским богам, а во время южного похода получил дань от халдейских государств: Бит-Амукани, Бит-Дакури и Бит-Якини. Эта победа, скорее политическая, чем военная, была необходима Салманасару III, так как походы в Сирию и «страны Наири» оказались безуспешными.

Ассирия, Сирия и Урарту в IX–VIII вв. до н. э.

Накануне ассирийской экспансии Сирия и Палестина представляли собой конгломераты нескольких десятков государств и мелких княжеств, чаще всего враждовавших друг с другом. Однако ассирийская угроза была столь велика, что им пришлось создать коалицию.

Инициатива в IX в. до н. э. принадлежала Дамаску, т. е. государству Арам, и его правителю Бенхададу I (880–841). Это молодое государство, успешно развивавшееся в великолепных условиях дамаскского оазиса., вскоре начало угрожать соседнему Израилю. Израильскому царю Омри (885–874) пришлось примириться с созданием в Самарии дамаскской торговой колонии (экономическую независимость от могущественного Арама ему удалось сохранить). Эти события, а также дипломатические усилия финикийцев, обеспокоенных экономической экспансией Дамаска, склонили Ахава израильского к установлению дружественных отношений с Иудеей.

Такова была обстановка, при которой Салманасар III на рубеже 854 и 853 гг. до н. э. готовился к своему великому походу в Сирию. Бенхададу I без труда удалось убедить северные сирийские города объединить свои силы против Ассирии. Ему активно помогал царь Хамата Ирхулени. Даже Ахав выставил в поддержку коалиции, состоявшей из 12 государств, сильное войско. В битве при Каркаре участвовало почти по 70 000 воинов различных родов войск с каждой стороны. Вопреки тому, что утверждается в ассирийских анналах, сражение закончилось поражением Ассирии. Самым убедительным свидетельством этого является отсутствие каких-либо упоминаний о данях, непременно сопутствовавших всякой победе. После этого поражения Салманасар III немедленно приступил к реорганизации ассирийского войска. Однако когда он спустя три года вновь вторгся в Сирию, его ждало новое поражение.

Лишь в 841 г. до н. э., после того как из-за внутренних неурядиц распалась сирийско-палестинская коалиция, Салманасар III наконец одержал победу. Взять Дамаск ему так и не удалось, зато была вновь подтверждена гегемония Ассирии в Сирии и Финикии. Кроме того, Ассирия установила контроль над чрезвычайно важным торговым путем от Евфрата до побережья Средиземного моря. Перед ассирийцами открылась и дорога на север — в государство Куэ, владевшее Киликийскими воротами, в Мелиду и Куммаху, за которыми находилась граничившая с фригийцами страна Табал. Однако ни одна страна к западу от Евфрата не была тогда превращена в ассирийскую провинцию. Эти страны по-прежнему управлялись своими правителями, хотя и были обложены данью.