Чтение онлайн

В результате многолетнего царствования Салманасара III ассирийская знать достигла небывалого процветания. Во все периоды истории Ассирийского царства помехой для аристократии был порядок назначения должностных лиц. Царь брал на государственную службу угодных ему людей, которые отправляли свои должности до конца царствования. А поскольку Ашшур-нацир-апал II и Салманасар III царствовали необычайно долго, государственные чиновники оказались в очень выгодном положении. Возросли их престиж и влияние, а самое главное, увеличились доходы{110}. Отсутствие материала не дает возможности установить, как именно ассирийская знать использовала свое положение, но ее участие в мятеже Ашшур-даян-апли бесспорно.

Непосредственным толчком к открытым выступлениям явилось, по-видимому, то обстоятельство, что сын царя был обойден отцом при назначении наследника. Хотя истинная причина этой первой из большой серии гражданских войн коренилась гораздо глубже: она заключалась в сочетании элементов аграрного, социального и административного кризисов. Существовала, например, резко выраженная диспропорция между размерами провинций: в пределах исконной Ассирии провинции были невелики, а за ее пределами — чрезвычайно обширны и, несмотря на разрушения, приносили наместникам огромные доходы. Неудивительно поэтому, что участниками мятежа были прежде всего наместники исконных ассирийских провинций. Верность Салманасару III и его законному наследнику Шамши-Ададу V (824–811) сохранили, очевидно, только наместники отдаленных провинций и четыре высших государственных сановника, которые, как об этом сообщают датированные документы, в годы мятежа повторно были эпонимами. Мятеж, длившийся пять лет (827–822), парализовал политическую активность Ассирии.

Лишь помощь вавилонского царя взамен на уступки, на которые вынуждена была пойти Ассирия, позволила Шамши-Ададу V расправиться с бунтовщиками. Под влиянием этих событий Шамши-Адад V, судя по «Канону эпонимов», предпринял реорганизацию чиновничьего аппарата. Однако наибольшее внимание он уделял отношениям с Вавилоном, поскольку главным его желанием было вернуть утраченное верховенство над этой страной. Несколько военных экспедиций в Вавилонию (816–814) показали военное превосходство Ассирии. В результате была установлена выгодная для Ассирии линия границы. Следуя примеру Салманасара III, Шамши-Адад V обложил данью царей халдейских государств Вавилонии, а также подчинил себе племена, кочевавшие по нижнему течению Тигра.

Все это свидетельствует о том, что Ассирии удалось преодолеть кризис. Но для того, чтобы возобновить попытки завоевания Сирии, хотя бы в таких пределах, как при Салманасаре III, у Шамши-Адада V не было еще сил. Воспользовавшись слабостью Ассирии, зависевшие от нее сирийские государства перестали платить дань. Лишь в годы царствования Адад-нерари III (811–781), преемника Шамши-Адада V, в Сирии создалась благоприятная для Ассирии ситуация: внутри вновь созданной антиассирийской коалиции назрел конфликт между двумя ее ведущими членами — Дамаском и Хаматом. В результате победоносной войны (805–802) Адад-нерари III захватил Дамаск и обложил данью все государства, участвовавшие в мятеже против Ассирии.

Это была последняя победа ассирийского оружия. Вскоре Ассирии пришлось сконцентрировать все свое внимание на мидийско-вавилонской границе, и контроль над странами, расположенными к западу от Евфрата, был потерян. Позднее она утратила позиции в районе Среднего Евфрата, где ассирийский наместник стал самостоятельным правителем. А главное — Ассирия была не в состоянии противостоять набиравшему силу государству Урарту.

Внутреннее положение Ассирии обострилось не только из-за этих перечисленных факторов, но и в результате ряда неурожайных лет. Возникла опасность голода; одна за другой вспыхивали эпидемии. Царская власть ослабла, а сохранившиеся еще немногочисленные провинции, опустошенные грабительской политикой царей, правивших в IX в. до н. э., не могли помочь метрополии.

Совершенно иную картину являло собой в это время государство Урарту, развивавшееся начиная с IX в. до н. э. на северной границе Ассирии. Это была гористая страна, отличавшаяся большим разнообразием климатических и географических условий. Здесь очень рано начали выращивать виноград, хотя участки, пригодные для его произрастания, были невелики — долины среднего Аракса, территории к югу от озера Севан и вокруг озера Ван. Эти земли составляли исконную территорию будущего государства Урарту. Консолидации племен урартов способствовали, с одной стороны, угроза ассирийской экспансии, с другой — достаточно высокий уровень их развития, породивший необходимость организующего влияния аппарата государственной власти.

Наряду с земледелием и садоводством в стране урартов на протяжении веков традиционно занимались коневодством, разведением коз и овец, а также ремеслами. Страна была небогата пахотными землями, зато изобиловала многочисленными месторождениями металлов — меди и железа. Вполне вероятно, что на этой основе с течением времени сформировались зачатки новых социальных отношений, которые привели к крушению первобытнообщинного строя. Объединение мелких социальных организмов в единую государственную организацию проходило нелегко, поскольку географические условия скорее благоприятствовали разобщению, нежели интеграции. Надо полагать, что первые правители этого государства отличались исключительными способностями, развившимися при жизни многих поколений, обитавших в достаточно тяжелых географических условиях. Возможно, на формирование урартской государственности оказывали влияние анатолийские государства и традиции хурритов; во всяком случае, создается впечатление, что царь урартов был скорее гегемоном над многочисленными местными царьками, платившими ему дань, чем владыкой типа месопотамских или египетских царей{111}.

Урартские правители, без сомнения, были чрезвычайно прозорливы и хозяйственны. Об этом свидетельствует деятельность Ишпуини (824–806), его сына Минуа (805–788) и всех их преемников. Одной из главных забот царя было строительство сети каналов. Минуа оставил после себя 14 надписей, в частности сообщение о строительстве крупнейшего канала, подводившего к соленому озеру Ван воды источников близлежащей горной гряды. Этот канал, облицованный на всем его протяжении крупными каменными блоками, сохранился по сей день. Урартские цари для его охраны строили крепости.

Решив главную проблему — обеспечение страны продовольствием за счет развития собственного земледелия, урартские цари широко развернули строительство городов. На юго-восточном берегу озера Ван выросла царская резиденция, город Тушпа, известный из ассирийских текстов под названием Турушпа, и целый ряд укрепленных городов, главным образом в пограничных районах. Одним из таких городов стала обнесенная мощными стенами крепость Тейшебаини (ныне городище Кармир-Блур) близ нынешнего Еревана, занимавшая площадь около 40 га. В центре крепости находилась цитадель с обширными подвалами для хранения запасов зерна и вина. Археологические раскопки показали, что в крепости жили царские люди, находившиеся на содержании дворца. Окрестные земли, по-видимому, принадлежали дворцу, хотя собственность на землю в Урарту не имела столь большого значения, как в месопотамских государствах{112}. Большинство земель, особенно расположенных на большом расстоянии от урбанизированных районов, принадлежало местным жителям. Хотя материал источников, касающийся этого вопроса, чрезвычайно скуден, надо полагать, что это скорее всего была типичная гражданская собственность.

Даже при беглом взгляде заметны различия, существовавшие в I тысячелетии до н. э. между государством Урарту и Ассирийским царством. Было ли это причиной вооруженного конфликта, трудно сказать. Во всяком случае, столкновение произошло не только и не столько на землях самих этих государств, сколько на прилегающих территориях — в Сирии и на северо-западе Ирана. Следует подчеркнуть, что с точки зрения природных ресурсов государство Урарту находилось в более выгодном положении, чем Ассирия. Тем не менее для дальнейшего развития ремесла и военного дела ему был необходим доступ к запасам сырья за пределами Армянского нагорья. Помимо сырья урартские цари нуждались в рабочей силе. Ясно, что их интересы пришли в противоречие с интересами Ассирии и вооруженное столкновение стало неизбежным.

В первой половине VIII в. до н. э. инициатива оказалась в руках Урарту (Ассирия в то время переживала серьезные трудности, связанные с гражданскими войнами и сепаратистскими движениями). Аргишти I (787–766) и Сардури II (765–733) были чрезвычайно воинственными царями и хорошими организаторами. Большой заслугой Сардури II явилась реформа податной системы{113}. В результате ряда военных экспедиций Аргишти I и Сардури II постепенно овладели зависевшими от Ассирии государствами Сирии. Ассирийские цари, правившие в эти годы (781–745) — Салманасар IV, Ашшур-дан III, Ашшур-нерари V, — не смогли этому противостоять: Ассирию в то время охватила новая волна мятежей и гражданских войн. Чрезвычайно тяжелая ситуация в Ассирии обозначена в «Каноне эпонимов» весьма характерной формулой «войско в стране», относящейся к 768–764 гг. до н. э. Царские надписи проясняют смысл этого лаконичного определения. В 764 г. до н. э. в Ассирии свирепствовала эпидемия, в следующем году в Ашшуре вспыхнул мятеж, продолжавшийся два года; в 761 г. до н. э. взбунтовалась Ар-рапха и, наконец, в 759 г. до н. э., когда уже казалось, что в стране воцарился порядок, началось восстание в Гузане и одновременно вновь вспыхнула эпидемия, косившая население.