Чтение онлайн

Для освоения нови небогатые крестьяне нередко используют большую деревянную мотыгу с железным наконечником вместо плуга, таким образом экономя на упряжке волов. Все крестьяне при возделывании склонов холмов, которые, будучи превращены в террасы, приносят большой урожай, неизменно используют такие мотыги. Борона, которой пользуются при возделывании рисовых полей, снабжена тремя рядами железных зубьев. Над ними расположена рукоятка, за которую работник держит данное приспособление, вдавливая его в почву. Борона, используемая в центральных и северных провинциях Китая, где основные злаки – это пшеница, ячмень и просо, очень похожа на английскую, хоть и не так велика.

В Китае торжественно отмечают начало сельскохозяйственного года, и весенний сезон открывается празднеством. Ни один земледелец не может начать пахоту, пока не будут совершены определенные церемонии в честь богов весны и сельского хозяйства. Их совершает в Пекине сам император, а во всех провинциях, областях и уездах – соответственно губернаторы, префекты и начальники уездов. Церемонии эти свидетельствуют о глубоком благоговении перед земледелием, которое составляет отличительную черту китайского быта, и о важной роли земледельцев в политике империи, где, как сообщают, пахотные земли имеют площадь немногим менее шести миллионов акров.

Шествие с бумажным буйволом во время Праздника весны

В первый день весны рано поутру губернатора несут к восточным воротам главного города его провинции в кресле, на спинку которого накинута тигровая шкура, в сопровождении всех мандаринов города и окрестностей; там он приветствует весну, начинающуюся в этот день. Когда шествие, возглавляемое знаменосцами и оркестрами, прибывает к восточным воротам, губернатора и его свиту провожают в шатер, крытый циновками, где стоит идол бога весны, а также бумажный бык в натуральную величину. Тай-Суй (так зовут это божество) изображают с ветвью в правой руке; левая покоится на рогах буйвола. Это означает, что наступило время земледельцам браться за вспашку и сев. После того как губернатор и его свита поклонились идолу и принесли ему жертвы, идола с бумажным буйволом помещают в носилки и триумфально двигаются к городу в сопровождении многочисленного эскорта и проносят по главным улицам к официальной резиденции правителя, где идола с бумажным буйволом ставят на временный алтарь воздвигнутый под внутренними воротами. Поклонившись идолу еще раз, губернатор со свитой расходятся по своим резиденциям. На следующее утро, в полдень, префект и четыре или пять мелких чиновников снова отправляются к временному алтарю. После молитв они совершают один из самых забавных и ребяческих китайских ритуалов, виденных мной. Бумажного буйвола ставят в центре двора официальной резиденции префекта. Префект и его спутники, вооружившись розгами, выстраиваются по обе его стороны и медленно идут вокруг, ударяя буйвола при каждом шаге. Затем оставшиеся клочки предают огню. Поскольку многие китайцы полагают, что запастись обрывком бумаги, из которой был сделан буйвол, означает обеспечить удачу на протяжении целого года, вокруг костра бывает страшная давка.

Крестьяне и батраки могут браться за вспашку земли только после совершения еще одной церемонии – это открытие сельскохозяйственного сезона. В Пекине, столице империи, его проводит император. В столицах провинций – генерал-губернаторы, казначеи, эмиссары по соляным перевозкам, сборщики налогов, судьи-литераторы, судьи и т. п. В областных городах – префекты; в уездных – правители уездов. Продолжу описание виденных мной в Кантоне церемоний такого рода: генерал-губернатор, губернатор, казначей, таможенный уполномоченный, судья-литератор и судья по уголовным делам этого города рано утром на пятый день открытия сезона, то есть во втором месяце года (в марте), в день под названием хай, направляются в храм, посвященный Шэнь-нуну, богу земледелия. Этот храм расположен на расстоянии одной мили за восточными воротами города. Главное святилище храма – двухэтажное. Во внутреннем дворе, окруженном кирпичными стенами, три помещения, в первом из которых хранят некоторые сельскохозяйственные орудия, во втором – зерно для посева и жертвоприношений, в третьем держат овцу или поросенка, которые должны быть принесены в жертву божеству. Выстроившись перед алтарем, чиновники принимаются бить земные поклоны. Затем генерал-губернатор подносит божеству овцу и свинью как искупительные жертвы. В качестве благодарственных подношений Шэнь-нуну жертвуют также девять видов злаков и овощей. Затем еще раз совершается коутоу, причем чиновники бьют лбами о землю девять раз. После этого они встают и в присутствии всех собравшихся оглашают письмо к богу земледелия. Читающий обращен лицом к идолу. Письмо, составленное в соответствии с предписаниями коллегии церемоний, гласит: «В этот благоприятный день мы, главные чиновники этого города и провинции, встаем перед твоим алтарем, о бог, и воздаем тебе должные почести от всей души. Мы полагаемся на тебя, о бог, и верим, что ты даруешь плугу быстроту и дашь достаточно еды людям, которыми мы управляем. Твои добродетели так же велики, насколько небо возвышается над землей. Ныне начался земледельческий сезон, и все пахари приготовились с прилежанием взяться за работу. Даже Его Императорское Величество, хоть его положение и так высоко, не отстает от остальных в подготовке к выполнению таких важных обязанностей. И вот мы, чиновники этого города, просим тебя должным образом даровать нам добрые времена. Мы истово просим тебя даровать нам пять дней ветра, затем десять дней дождя, чтобы каждый стебель дал тугой колос. Молим тебя принять наши жертвы и благословить нас».

Снова совершив девятикратное коутоу, чиновники снимают туники и проходят на правительственную землю, прилегающую к храму, где каждый из них проводит девять борозд. Потом им выдают по кнуту и подводят к плугу, в который запряжен буйвол. По сигналу церемониймейстера все чиновники ведут плуги, а перед каждым стоит крестьянин, который направляет ход вспашки; по этому случаю крестьянам разрешается надеть желтые куртки. За каждым именитым пахарем идут три или четыре гражданских чиновника, которые должны на каждом шагу бросать семена в свежие борозды. Пока генерал-губернатор и его коллеги пашут, юноши в пестрых платьях, стоящие по сторонам поля, поют высокими голосами пеаны, в которых восхваляется божество земледелия. На южном краю поля выстраиваются в длинный ряд пожилые земледельцы в соответствующей церемонии пестрой одежде. На северном краю поля находится группа ученых, чья степень соответствует нашему бакалавру искусств. После того как каждый высокопоставленный чиновник провел девять борозд, церемония завершается{121}. Однако на этом обязанности генерал-губернатора не заканчиваются, так как по возвращении в официальную резиденцию он устраивает прием, на котором принимает поздравления от чиновников и помещиков.

После праздника, возвещающего начало сельскохозяйственного года, первая обязанность китайских крестьян – последовать примеру своих правителей и взяться за вспашку собственных земель. Чтобы подготовить поля к посадке риса, их покрывают известью для удобрения и для умерщвления вредных насекомых. Как правило, известь добывают из раковин устриц или других моллюсков – их жгут в больших количествах в печах по всей стране. Затем землю орошают, если не выпали обильные дожди. Китайцы используют несколько остроумных и эффективных способов орошения. Во-первых, они пользуются водой из глубоких колодцев; по меньшей мере в некоторых уездах при каждом поле есть такой колодец. Рядом с колодцем ставят деревянный столб или колонну около десяти футов высотой. На вершине столба аккуратно закреплен рычаг, на одном конце которого находится груз, обычно – большой камень, к другому привязана длинная веревка с ведром. Сельскохозяйственные рабочие делают по всему полю борозды, в которые затем наливается поднятая из колодца вода. Так вскоре все поле оказывается покрыто водой. В обращении с этой примитивной машиной труднее всего не столько поднять полное ведро, сколько преодолеть сопротивление конца рычага, к которому прикреплен груз, опуская вниз пустое ведро. Когда к концу рычага не прикрепляют груза, ведро просто вытягивают руками при помощи длинной веревки. В северных провинциях чаще встречается колодезный ворот, который нередко можно видеть и в английской сельской местности. В некоторых частях Китая ведро прикрепляют к длинной веревке или цепи, которая проходит над воротом и прикреплена к шее или ярму вола.

Во всех деревенских районах, где при полях нет колодцев, есть пруды, воду из которых черпают двумя или тремя способами. Первый из них очень прост. Два человека держат ведро за веревки, привязанные к нему с обеих сторон, раскачивают его, быстро окуная в пруд и так же стремительно выливая его содержимое на поле, которое они хотят оросить. Другое устройство, применяемое для этого, – цепной насос, который так описывает один китаевед: «Прежде всего этот насос состоит из полого желоба прямоугольной формы. Плоские прямоугольные куски дерева, подогнанные по размерам желоба, прикреплены к цепи, обернутой вокруг цилиндра или ролика, по одному ролику на каждой оконечности желоба. Прикрепленные к цепи прямоугольные куски дерева движутся вместе с ней вокруг роликов, поднимая объем воды, соответствующий размерам желоба, и поэтому называются подъемниками. Машиной пользуются с тремя различными целями. Если насос должен поднять большое количество воды, делается несколько комплектов деревянных рукояток на удлиненной оси роликов, вокруг которых оборачивается цепь с подъемниками. Эти рукоятки в форме буквы «Т» округлые и ровные, удобные для ступни. Ось вращается на двух стойках – вертикальных деревянных подпорках, закрепленных находящимся между ними шестом. Когда машина готова, люди ступают на выдающиеся рукоятки оси и, держась за брус, перпендикулярный стойкам, сообщают цепи вращательное движение, причем подъемники доставляют постоянный и обильный приток воды. Цепной насос используется для осушения полей, перегонки воды из одной емкости в другую или для подъема воды из рек или каналов на малую высоту. Другой метод приведения в движение данного устройства заключается в том, что буйвола привязывают к большому колесу, соединенному шестернями с осью роликов, вокруг которых вращаются подъемники».

Водяное колесо

В провинциях, где буйволы редки, цепной насос приводят в движение ослы, мулы или пони. Я заметил это в Тяньцзине, а также в городах Чжэньцзяне и Нанкине. Чтобы защитить этих животных от непогоды, рядом с устройством ставят крытый циновками шатер. В гуандунском уезде Сяншань и в Нанкине в провинции Цзянсу я видел, как цепные насосы приводили в движение руками, причем для этого явно не требовалось больших усилий. Руками толкали маленькое горизонтальное колесо, соединенное шестернями с осью роликов.

В тех районах, где поля расположены намного выше русла реки, крестьянам приходится прибегать к водяному колесу. В уездах Цун-хуа и Лунмэнь я видел немало таких водяных колес в работе. В одной из работ о Китае они описаны следующим образом: «Колесо, вращаемое потоком, бывает от двадцати дотридцати футов в высоту, в зависимости от высоты берега. С момента установки оно выливает постоянное количество воды в желоб на наиболее высокой точке берега; оттуда вода по канавам перетекает на поле. Колесо укреплено на деревянных опорах; его ось также из дерева, но все части самой машины, даже соединительные детали и крепления, сделаны из бамбука, поскольку ее устройство не предполагает использования гвоздей и вообще металла. Колесо состоит из двух ободьев разного диаметра, причем ближайший к берегу обод меньше. Это двойное колесо соединено с осью шестнадцатью или восемнадцатью бамбуковыми спицами, косо вставленными рядом с каждым концом оси и доходящими до внешнего обода; спицы, идущие от внешнего конца оси, крепятся ко внутреннему, меньшему ободу. Между ободьями и пересечениями спиц сплетены плотные сетки, которые служат черпаками и приводятся в движение течением, вращая колесо. По всему диаметру колеса (оно находится выше линии берега) привязаны полые куски бамбука, закрытые с одного конца: они выступают в качестве ведер. Они не болтаются, а надежно привязаны, причем их отверстия обращены к внутреннему или меньшему ободу колеса под таким углом, что, оказываясь под водой, их отверстия немного отклоняются от горизонтального положения. По мере того как ведра поднимаются в воздух, их положение приближается к вертикальному настолько, чтобы большая часть воды оставалась внутри них; но, достигнув высшей точки вращения, их отверстия опускаются, и вода выливается в большой желоб, расположенный на одном уровне с берегом. Силы течения, приводящего в движение черпаки по окружности колеса радиусом около пятнадцати футов, достаточно, чтобы преодолеть сопротивление, возникающее от разницы веса поднимающихся и опускающихся емкостей или нагруженного и свободного секторов колеса. В случае необходимости сила течения в месте, где устроено колесо, увеличивается посредством отвода части воды из реки или даже повышения уровня воды. Когда близлежащие поля не нуждаются в поливе, желоб просто отодвигают в сторону или убирают, и колесо продолжает неторопливый ход, а вода из бамбуковых трубок просто выливается обратно».

На острове Формоза поля орошают со склонов высоких гор, поэтому так редко возникает нужда в цепном насосе и водяном колесе. Когда я был в порту Цзилун, на севере острова, летом 1864 года, обширные рисовые поля во время полива представляли собой одно большое озеро.

Когда землю оросят, ее удобряют. Это различные экскременты, птичьи перья (в особенности гусиные, утиные и куриные), человеческие волосы, которые сохраняют цирюльники и продают крестьянам, гуано, подобное перуанскому, измельченные в порошок кости, бобовый жмых и смесь лошадиного, коровьего и свиного навоза, а также гумус. Такие удобрения изготовляют в больших количествах обитатели нескольких деревень в окрестностях Кантона. Особенно известна этим производством одна из этих деревень под названием Чжуши, расположенная на расстоянии примерно двух миль от восточных ворот Кантона. Я обнаружил, что в северных провинции Чжили и в долинах Внутренней Монголии такие удобрения тоже очень ценятся. Но пастухи Внутренней Монголии, живущие в шатрах на холмистых просторах этой страны, кажется, предпочитают использовать навоз лошадей или коров как топливо зимой, а не как удобрение. Так, поблизости от каждого шатра во Внутренней Монголии путешественник может видеть большие кучи навоза, предназначенные на топливо. Китайцы, как и монголы, пользуются навозом в таких целях, причем предпочитают коровьи лепешки. Их собирают и лепят небольшие брикеты с тарелку величиной. Удобрение выставляют сушиться с солнечной стороны домов, что, как легко себе представить, не особенно их красит. Высушенные брикеты хранят в сарае. И монголы, и китайцы используют коровий навоз как горючее при приготовлении еды. Они или топят им переносные печки, или еще проще: кладут свои лепешки, ямс, бобы какао, картофель или репу прямо на огонь. Иногда еду кладут непосредственно в такое горящее топливо и прикрывают чем-нибудь, пока она не приготовится. Затем золу убирают и подают блюдо на стол. В одном домике, где я остановился отдохнуть во время моей поездки из Кантона в Фошань, навоз недвусмысленно напоминал о себе запахом. В комнатах добрая и рачительная хозяйка ловко готовила в нем пищу, а снаружи для нужд семьи на одном из скатов крыши сушились на солнце навозные брикеты – так делают во многих других азиатских странах, особенно в Мидии и Армении. В книге пророка Иезекииля (4: 15) мы находим свидетельство о том, что древние евреи использовали в качестве горючего материала коровий помет. Во всяком случае, этот фрагмент показывает, что пророку было знакомо приготовление хлеба на огне, горючим для которого был навоз. Его китайцы (как и некоторые английские крестьяне) к тому же считают отличным средством от нарывов, воспалений, абсцессов и т. д. Китайские корзинщики используют навоз для изготовления состава, которым они обмазывают корзины из ротанга или из бамбука, внутри делая их водонепроницаемыми. В таком случае навоз смешивают с большим количеством камеди или смолы, которую получают из особого дерева. Эти корзины пользуются у крестьян большим спросом. Коровью и лошадиную мочу ценят не только как хорошее жидкое удобрение, но и как прекрасное средство для лечения кожных болезней. В некоторых случаях ее используют для уничтожения термитов.

Однако самым хорошим удобрением китайские крестьяне считают нечистоты. За них платят довольно дорого; люди, никогда не упускающие возможность заработать, стараются собирать для земледельцев такие удобрения, как твердые, так и жидкие. Обычно при въезде в каждую деревню можно видеть ряды больших глиняных сосудов, в которых держат нечистоты. В деревне неподалеку от Пекина, через которую проезжают многие путешественники, я заметил, что почти перед каждым домом стояла общественная уборная. Проезжая по провинции Цзянси, на многих реках я видел у бродов такие уборные. Их выставляют живущие неподалеку крестьяне. В Кантоне и других больших городах есть рынки, на которых постоянно продают нечистоты. Такие рынки устраивают на берегах ручьев, которые протекают по многим китайским городам. На рыночной площадке нечистоты, которые приносят в ведрах на плечах, сливают в баки или ямы. Будучи в Фучжоу осенью 1864 года, я был немало удивлен, увидев женщин, которые несли ведро именно так. Это были самые красивые женщины из виденных мной в Китае, в замечательно аккуратных и чистеньких платьях; у каждой прическа была украшена прелестным букетиком. Проданные нечистоты перевозят в больших плоскодонках на поля, где крестьяне хранят их в цистернах, сделанных водонепроницаемыми посредством толстых слоев асфальта. В этих же цистернах, расположенных, как правило, по углам полей, удобрения и остаются, пока не придет время унавоживать землю. Китайцам уже много столетий известны преимущества мочи в качестве жидкого удобрения; и цистерны с ней, обнесенные стенами и укрытые под навесами, стоят почти у каждого крестьянского дома.