Чтение онлайн

Буксировка барж

Капитаны и экипаж этих судов обязаны соблюдать все возможные предосторожности ради безопасности пассажиров, вверенных их попечению. Если по халатности капитана или экипажа произойдет несчастный случай, они подлежат суровому наказанию. В 1861 году пассажирская лодка, курсировавшая между Кантоном и Сицяо-шань, перевернулась от внезапного мощного шквала, и три пассажира утонули. Кантонские мандарины немедленно велели арестовать капитана и команду. Узников, которых решили наказать в назидание общественности, передали обычному тюремщику, и тот запер их в тюрьму на три месяца. Если лодка перевернется из-за того, что ее мачта выше, а паруса больше, чем предписано законом, капитан должен носить кан-гу в течение трех месяцев, после чего получить сорок палок. Если один или два пассажира утонут, он должен уплатить штраф в размере двух серебряных лянов семьям погибших. Если утонут три пассажира, капитанам и всем матросам приходится носить кангу в течение месяца, после чего каждый получает сорок палок, а судно конфискуется. Если пассажир свалится за борт и погибнет, закон обязывает капитана стать на якорь и оставаться там, где произошел несчастный случай, пока не будет найдено тело несчастного. Пассажиры, конечно, пересаживаются на первую лодку, которая идет в нужную сторону, поскольку такие суда ходят туда и обратно по многочисленным рекам и заливам почти в любое время суток. Хай-тин, или морской магистрат, задача которого – следить за тем, чтобы размеры всех судов соответствовали предписанному законом, подвергается наказанию, если не добился такого соответствия. Действительно, если много человек погибнет оттого, что перевернулась пассажирская лодка, в это может оказаться серьезно замешан правитель уезда, где произошел несчастный случай, поскольку главные портовые магистраты обладают полномочиями останавливать суда, когда можно определить, что приближается тайфун или шторм. Если во время плавания надвигается серьезный шторм, пассажиры могут обратиться к капитану с требованием убрать паруса и стать на якорь, пока не минует опасность. Если же, несмотря на эти увещевания, капитан продолжит плавание, он подлежит наказанию сорока ударами палками.

Не только пять классов таких пассажирских лодок называются то-чуань, или пассажирскими. Так называют и суда, курсирующие между Кантоном и Гонконгом; длина этих лодок сто, а ширина – двадцать шесть футов. Корма такого судна очень высока; на нем имеются две или три мачты. Все эти суда перевозят большое количество товаров и скота из Кантона в Гонконг и обратно. Команда состоит из капитана, восемнадцати матросов, трех или четырех рулевых, казначея и кока. Плата за проезд одного пассажира, включающая стоимость стола, составляет шестьдесят центов; но пассажиров на этих лодках не так много, как когда-то. Китайцы поняли, что более целесообразно использовать скорость, комфорт и безопасность иностранных пароходов, ходящих между этими портами.

Чжу-цзя-чуань, или лодки, в которых путешествуют мандарины, напоминают большие плавучие кибитки. На каждом ее борту расположено по три двери красного цвета. Мачта напоминает портняжные ножницы, поэтому парус нужен только при попутном ветре. Если ветер неблагоприятен, матросам – их восемнадцать или двадцать человек – приходится пересаживаться в шлюпки. На мелководье они толкают лодку вперед длинными бамбуковыми шестами, одновременно напевая обращенные к духам усопших предков молитвы о благоприятных ветрах и течениях. Для удобства использования этих шестов по всей длине судна идет узкая деревянная платформа. Большинство судов, ходящих по рекам и вдоль морских берегов, снабжено такими платформами. Там, где течение так сильно, что шесты становятся бесполезными, к топу мачты привязывают длинную бечеву, матросы выходят на берег и тащат за собой лодку. Матросы, которые тянут за собой судно, должны быть опытными пловцами, так как бечевники нередко пересекают притоки. Чжу-цзя-чуань лучше приспособлены для плавания по рекам, чем другие лодки, поскольку каюты в них просторные и комфортабельные, однако они безнадежно проигрывают остальным в скорости.

Как уже упоминалось, моряки больших океанских джонок поклоняются богине Тянь-хоу, а те, что ходят на речных судах – приверженцы божества по имени Лун-му, или драконья мать. В честь этой богини по берегам на небольшом расстоянии одна от другой воздвигнуты кумирни. Как правило, капитаны речных джонок в начале плавания совершают интересный обряд. Осенью 1861 года, отправляясь на чжу-цзя-чуань в длительное речное плавание, я оказался свидетелем такой церемонии. Прежде чем поднять якорь, капитан занял свое место на носу, который китайцы считают самым священным местом судна, и принялся добиваться милости драконьей матери. На небольшом временном алтаре, воздвигнутом специально для этого случая, поставили три кубка с китайским вином. Капитан прошел вперед, чтобы совершить коутоу; в руках у него была живая курица, которую он не отпускал, пока впоследствии не зарезал, принеся в жертву богине. Затем он поднял кубки со стола и, высоко поднимая каждый, вылил их содержимое на палубу в качестве возлияния. После этого он перерезал курице горло острым ножом, позаботившись окропить жертвенной кровью часть палубы, на которой стоял. На этом этапе церемонии один из членов команды подал ему несколько листов серебряной фольги. Капитан окропил их кровью, а затем прикрепил к дверным косякам и притолокам каюты. Это напомнило мне схожий ритуал, составляющий существенную часть празднования Пасхи у евреев. Когда я прибыл в город Юэчэн, издавна известный в анналах Гуандуна как большой храм, посвященный драконьей матери, капитан с командой сошли на берег, чтобы еще раз поклониться богине. Я сопровождал их к храму и видел, какие обряды они выполняли. Церемония завершилась подношением богине двух вареных куриц и куска жирной свинины. Уход моряков сопровождался обычным треском фейерверков, который должен был разогнать все дурные влияния.

Известны курсирующие по Жемчужной реке цветочные лодки, или хуа-чуань. Фактически это плавучие кафе. Большой салон всегда занимает всю длину лодки. Обычно их украшают резьбой по дереву. Блеск лодкам придают росписи золотой и зеленой красками. На обоих бортах по всей длине судна есть окна, часто из цветного стекла. В конце дня такие лодки нередко посещают представители элиты и среднего класса, чтобы провести праздничный вечер. Когда зажигаются многочисленные фонари, цветочные лодки приобретают нарядный вид и там царит оживление. Напоминают цветочные лодки суда, которые носят название чжи-дун-тин; они значительно меньше и украшены не так нарядно, их используют как плавучие гостиницы, иногда нанимают для путешествий, причем в день за это платят от двух с половиной до четырех долларов.

К тому же классу принадлежат лодки под названием тань-пу, или постельные лодки. Они очень популярны у китайских путешественников. Намного меньшие, чем чжи-дун-тин, они и устроены несколько по-другому. Их резные деревянные ставни ярко-зеленого цвета, что придает лодкам нарядный вид. Стоимость ночевки на борту тань-пу варьируется от пятидесяти центов до доллара. Они регулярно посещаются не только путешественниками – нередко они делаются местом безнравственных свиданий. Помимо них, есть еще чу-тин, или плавучие кухни. Поформе и размерам они совершенно такие же, как цветочные лодки, но никак не украшены и выглядят заброшенными. В передней части каждой расположена большая кухонная плита из кирпича, снабженная всей необходимой утварью. Здесь во время празднования свадеб и по другим торжественным поводам готовят большие обеды, которые, как правило, подают на других лодках. Плавучие кухни служат также ресторанами для людей скромного общественного положения; корма отделана как самое простенькое кафе. Во время всех праздников в городах и деревнях, расположенных на берегах рек, заливов или каналов, неизменно можно видеть эти лодки, которые служат столовыми для любителей достопримечательностей, недостаточно состоятельных.

Гун-сы-тин, или хун-ми-тин, или лодки хун, от тридцати до сорока футов длины; они чем-то напоминают венецианские гондолы; часто украшены резьбой и позолотой. Кают-компания так вместительна, что в ней могут рассесться одновременно восемь или десять человек. За салоном, ближе к корме, находится каюта для лодочников. Судно приводится в движение большим кормовым веслом на оси, закрепленной на ахтерштевне. Весла не однодеревки – они сделаны из двух кусков. Гребут пятеро или шестеро лодочников на носу. В ветреную погоду непосредственно перед кают-компанией ставят мачту. Парус достаточно велик, чтобы сообщать судну большую скорость. Лодки хун часто нанимают люди, желающие отдохнуть или развлечься в течение дня.

На Жемчужной реке много лоу-чуань, или крытых лодок. Во многих отношениях они напоминают цветочные, но используются совершенно с другими целями. Их можно назвать плавучими храмами, или кумирнями. В них даосские священнослужители сочетают браком людей, живущих на лодках. Кроме того, туда даосы отправляются, чтобы прочесть молитвы за упокой душ утопленников или людей, умерших на улице, которых не оплакали, не вспомнили и не отпели.

Лодки под названием нань-мо-тин служат жильем для даосских священнослужителей, чьи услуги оказываются востребованными лодочным экипажем или пассажирами и днем и ночью. По конструкции они идентичны чжи-дун-тин, но на них нет стеклянных окон, и они не отличаются уютом плавучих гостиниц. При отсутствии окон они снабжены раздвижными дверями. Главная часть лодки отведена под салон, обставленный несколькими стульями и чайными столиками. В конце салона расположены длинные узкие полки, на которых расставлены идолы даосских божеств. Перед идолами находится алтарь, на который во время отправляемых служб кладут приношения верующие: фрукты, кур и свинину. Рядом с этим алтарем стоит другой, поменьше, на котором помещены таблички с именами усопших членов семьи священнослужителя. За салоном находятся две или три каюты, где ночуют жрец и его семья. На дверном косяке главного входа вешают вывеску, где обозначено имя жреца и перечислены обряды, которые он может совершать. Эти лодкиникогда не снимаются с якоря. Если же услуги жреца требуются на боргу другой лодки, где он должен изгнать злого духа или помолиться за больного, он охотно отправляется туда.

Чжу-цзя-тин очень похожи на нань-мо-тин, но они, как правило, гораздо меньше. В них селятся люди, находящие себе самую разную работу на реках и заливах Китая. Как и те суда, которые я только что описал, они никогда не снимаются с якоря. Это плавучие дома моряков, которых нанимают на океанские, речные джонки, лихтеры и рыбацкие суда. Хотя они могут проводить в плавании по нескольку месяцев, по возвращении они находят эти суда, где, по всей вероятности, родились и были воспитаны, надежно пришвартованными на привычных причалах. Эти плавучие дома обычно расположены на воде так, что они образуют лодочную улицу, но в Кантоне устройство этих улиц не так совершенно, как десять или двенадцать лет тому назад.

На Жемчужной реке немало шань-тин, шань-бань, или сампанов. Они весьма популярны у тех, кого дела призывают проплыть некоторое расстояние по реке или переправиться через нее. Есть много разновидностей этих судов. Длина шань-тин первого класса составляет примерно двадцать восемь футов, а ширина – восемь-девять футов. В центральной части лодки находится салон, закрытый с обеих сторон зелеными ставнями и крытый круглой крышей из рогожки. В него входят со стороны носа. По бокам салона закреплены две скамьи, и одна – в дальнем конце. Сиденья покрыты подушками. Здесь могут поместиться пять человек. По сторонам входной двери расположены резные дверные косяки, раскрашенные в зеленый или красный цвета. С крыши салона свешивается ветка саговой пальмы, отгоняющая от лодки все беды; на стене в помещении висит или изображение бога Юань-даня, или Хуншэн Вана – повелителя южного океана. На кормовом люке установлен небольшой алтарь предков. Тут же стоит буфет для посуды, палочек и всяческой кухонной утвари, необходимой для лодочника и его семьи. Жена и дочь управляются на корме с кормовым веслом, а на носу лодочник и другие члены его семьи гребут обычными веслами. На нос и на корму лодки приклеивают листок красной бумаги с амулетами – они встречаются не только на сампанах, но и почти на всех речных лодках. Длина сампана второго класса примерно двадцать четыре, а ширина – шесть футов. Салон, устроенный так же, как и на лодках первого класса, гораздо меньше; вместо ставней используют длинную узкую доску. Поскольку такие лодки не украшают резьбой и яркими росписями, они выглядят вполне заурядно. Сампаны третьего класса еще меньше. Каждой такой лодкой владеет только один человек, как правило, старый холостяк или бездетный вдовец. Он стоит на корме, приводя в движение и направляя свое суденышко кормовым веслом. Такие лодки редко берут на борт больше одного пассажира. В Макао сампаны, или лодки с небольшой осадкой, очень похожи на кантонские сампаны второго класса, но на них нет привинченных к полу скамей. Там находятся табуреты, которые рискуют опрокинуться при малейшем волнении. Обычно такую лодку ведут две женщины, одна из которых стоит на корме и управляется с кормовым веслом, а другая гребет на носу. Сампаны в Вампу или Хуанпу достаточно велики, чтобы иметь мачту. Когда требуется, ее ставят непосредственно перед салоном или крытой частью судна. Эти лодки гораздо удобнее всех остальных сампанов на Жемчужной реке. Другая разновидность судов с небольшой осадкой называется ма-лин-тин. По форме они напоминают китайскую комнатную туфлю. Крытая часть, заканчивающаяся на носу, – кров для всей семьи хозяина, а открытая часть, или конец, лодки выполняет назначение палубы. Лодочник стоит лицом к носу и при помощи весел, рукоятки которых пересекаются андреевским крестом, придает судну большую скорость. Иногда этим лодочкам приходится проходить по триста-четыреста миль по Жемчужной реке. В 1861 году, во время плавания по Чжуцзяну в провинцию Гуанси, рядом с Дэцин, я догнал две лодки с небольшой осадкой, вышедшие из Кантона и направлявшиеся в Учжоу на западных рубежах Гуанси. В каждой лодке было по замужней женщине с детьми. Женщины плыли к своим мужьям, которые служили матросами на борту судна, курсирующего между Учжоу и Чэньчжоу. Бедные женщины очень обрадовались, когда мы поравнялись с ними, и горячо просили разрешения держаться рядом с нашей лодкой, потому что боялись нападения пиратов.

Там, где нет мостов, в Китае очень много лодочных переправ. На Жемчужной реке для этого есть лодки ван-шуй-ду, размерами значительно больше сампанов. Как и все китайские лодки, они приводятся в движение кормовым веслом, укрепленным на оси на корме. Каждой из кантонских перевозочных лодок разрешается брать на борт до шести пассажиров. Плата за проезд для одного человека – два медяка. За багаж платят по одному медяку за узел или корзину. Бесплатный проезд разрешен только нищим, но владельцу лодки можно не брать на борт больше одного такого пассажира в лохмотьях за раз. Ему не разрешают сидеть под рогожным навесом лодки, а отправляют на нос. Снисходительность перевозчиков к нищим буддисты считают большой добродетелью. Поскольку несколько тысяч жителей Кантона пересекают реку ежедневно, при отсутствии мостов лодки для переправы постоянно заняты. Однако не вся плата за проезд идет непосредственно владельцам: половину получают хозяева пристаней, где пассажиры садятся на лодки. На пристанях количество пассажиров фиксируют специальные клерки. На многих притоках Чжуцзяна и других рек, чаще в сельскохозяйственных районах, перевозочные лодки бывают очень длинными. На каждой есть гладкая верхняя палуба, чтобы было удобнее перевозить лошадей и крупный рогатый скот. Самые большие перевозочные лодкия видел в Гунсу – это рыночный город, отстоящий от Кантона на двенадцать миль. На Янцзы и на озере Поян из-за сильного течения такие судна приходится снабжать парусами. Каждое из них может перевозить от десяти до четырнадцати пассажиров.