Чтение онлайн

В формозском порту Цзилун у меня был случай увидеть еще один простейший способ ловли рыбы. Каждый вечер в восемь часов – в Китае в это время уже совершенно темно – здешние рыбаки отправляются к устью реки или, точнее, к гавани в беспалубных лодочках с кормой в форме ласточкиного хвоста. В воду забрасывают большую круглую сеть. Лодка, таким образом, занимает место в центре круга, который образуют пробковые поплавки, привязанные к сети. Рыбак, гребущий парой весел, не дает ей сдвинуться. На носу стоят два человека, которые жгут связки ротанга, горящие ярким пламенем. Несколько других лодок, в каждой по два-три человека, находятся вне круга, образованного поплавками. По сигналу они принимаются рьяно хлестать по воде длинными бамбуковыми шестами с целью напугать рыбу, которая бросается к яркому огню, горящему на носу первой лодки, и запутывается в сети. Сеть поднимают, и она почти всегда полна мелкой рыбешки. Таких рыбаков нанимают несколько цзилунских горожан, которые, как оказалось, обладают монополией на рыбную ловлю в этой части острова Формоза. Пойманную таким образом рыбу засаливают и продают в больших количествах не только на Формозе, но и в провинции Фуцзянь. Много летучей рыбы в бухте Саньо так же ловят островные аборигены. Каждый вечер на цзилунских водах царит почти неописуемое оживление. Тем вечером, когда я отправился на берег посмотреть на это, там было не меньше восьми лодок с полыхавшим ротангом на борту, а также лодки с людьми, бьющими по воде бамбуковыми шестами. Было очень темно, и густое зарево огней освещало не только поверхность вод, но и склоны соседних холмов. При этом освещении люди, хлеставшие по воде, выглядели скорее разъяренными дикарями, чем безобидными рыбаками.

Ручная сеть

В Гонконге и Цзюлуне в темное время суток вылавливают много рыбы при помощи способа, напоминающего цзилунский. Единственное различие состоит в том, что рыбаки пугают рыбу, не колотяпо поверхности воды, а шумным стуком один о другой бамбуковых шестов.

Во время поездок по Янцзы я заметил, что всюду использовались сети совершенно той же величины, что и ранее упомянутые, а иногда – и гораздо большие. Однако так называемые «ножницы», к которым они прикреплены, стоят не на носу лодок, а по берегам. Часто их поднимали и опускали при помощи лебедок. Ко многим таким сетям была привязана шнурками живая рыба, служащая приманкой. При многих сетях делают широкие верши, в которые бросают рыбу-приманку; там она плавает, ничем не стесненная и не пострадавшая, будто на воле.

Рядом с каждой сетью стояла небольшая хижина, где рыбак укрывался от плохой погоды, пока сеть была погружена в воду. Я обнаружил, что использование сетей распространено на верхней части озера Поян. Но «ножницы», к которым они были привязаны, стояли не на берегах озера, а на широких деревянных платформах, стоящих на толстых сваях. На многих приливных реках и морских рукавах используют переметы, которыми ежедневно вылавливают немало рыбы.

В центральных провинциях рыбаки красят сети, чтобы придать им прочность. Для этого используется дубильная кора. Нередко можно видеть, как несколько бедных рыбаков, уцепившись за плоты торговца древесиной, которые медленно плывут по течению, сдирают с дерева кору. Когда сетью перестают ловить рыбу, то иногда ее подвешивают к потолку в качестве защиты от злых духов. Иногда для этого же сети расстилают на постели больного. Кроме того, во всяком случае на юге Китая, их шпагатом привязывают к парусам джонки, чтобы они отгоняли злых духов.

На озере Поян, а также на реке Янцзы и ее притоках, на Великом канале я наблюдал другой способ ловли рыбы. Большое количество прочных крючков было прикреплено к коротким лескам. Каждая свешивалась с очень длинной толстой веревки, одним концом прикрепленной к деревянным буям. На крючках не было приманки, не было и зазубрин, но очень острые, они, казалось, предназначались для того, чтобы на них насаживались проплывающие мимо рыбины. На нескольких горных речках, текущих по направлению к Янцзы и озеру Поян, я видел, как гарпунили рыбу. Рыбаки очень ловко делали это длинными трезубцами и редко промахивались. На Великом канале и рядом с городом Шэнцзэ я наблюдал, как рыбу ловили руками, причем весьма успешно, что меня удивило. На Жемчужной реке тоже пользуются этим способом при ловле угрей. В южных провинциях Китая мне редко приходилось видеть, чтобы рыбу ловили удочкой, но на Формозе, где реки, по всей вероятности, лучше подходят для такой ловли рыбы, я часто видел, как китайцы забрасывали в воду удочки со сноровкой, достойной самого сэра Исаака Уолтона. На берегах реки Миньцзян в провинции Фуцзянь, а также на северном рукаве Жемчужной реки рыболовы используют очень крепкие удочки длиной не более четырех-пяти футов. К такой удочке крепится большое колесо, на которое намотано двадцать ярдов лески. Пользуясь даже этой неудобной удочкой, рыбак редко не наполняет свою корзину рыбой. Часто в качестве наживки используют червяков. В Пекине у удильщиков в этом качестве популярна синяя муха.

Рыбалка с бакланами

Однако самый оригинальный способ – это рыбалка с бакланами. На реке, где стоит город Цунхуа, столица обширного уезда провинции Гуандун, я видел, как рыбаки получали немалый улов с помощью этих птиц. А в 1862 году, двумя годами позже, на горной речке в том же уезде мне снова представилась возможность посмотреть на такую своеобразную рыбалку. Рыбак стоит на плоту или на катамаране на середине реки. На судне находились также четыре или пять бакланов, которые по сигналу ныряли в воду за рыбой. Чтобы птицы не глотали ее, вокруг шеи каждой закрепляют бамбуковое кольцо или полоску. Со своей добычей бакланы плывут к катамарану, и рыбак сразу же достает у них из горла рыбу, которую кладет в корзинку. Устав, бакланы некоторое время отдыхают на плоту, возобновляя работу, как только рыбак подаст им сигнал. В 1865 году, когда я был на озерах Дунтин и Поян, я видел, как много рыбы ловили с бакланами. Особенно много таких пернатых рыбаков, помогающим людям, я заметил в областном городе Жаочжоу, стоящем на берегах озера Поян. Лодки, которыми пользовались там владельцы бакланов, размерами и формой напоминали судна перевозчиков, ежедневно ходящиепо Жемчужной реке. По бортам каждой лодки от носа до кормы были сделаны насесты, на которых сидели бакланы, вынырнувшие из воды. Правда, мне показалось, что птицы, ловившие рыбу на озере Поян, были не так энергичны, как те, которых я видел на реках, текущих через уезд Цунхуа. В городе Жаочжоу и вообще на озере Поян, чтобы заставить бакланов нырять, рыбакам приходилось бить по воде длинными бамбуковыми шестами; иногда же удары приходились и по птицам. Добычу баклана рыбак клал в предварительно натянутую ручную сетку. Когда он видел, что птицы нуждаются в отдыхе, то протягивал бамбуковый шест, чтобы они могли сесть на него, и так поднимал их в лодку. В Уси, Суч-жоу, Хучжоу и в других городах по берегам Великого канала я видел множество этих птиц за работой.

Охота на пресноводных черепах

В Ханчжоу – это областной город на южном конце Великого канала – я наблюдал, как не менее пятисот бакланов ловили рыбу в одно и то же время на пространстве в одну восьмую мили. Многие птицы были молоды и не вполне обучены. Так, когда одной из них удалось поймать рыбу, на нее сразу же набросилось множество других бакланов, стремясь отнять трофей. Результатом этого недисциплинированного поведения стала всеобщая сумятица. Я с интересом заметил, что каждый рыбак без труда распознавал своих птиц. Лодки таких рыбаков отличались от всех, которые я описывал раньше: они были очень легкими, а формой напоминали каноэ.

Во время плавания по реке Янцзы мое внимание было привлечено людьми, охотившимися за пресноводными черепашками. Для этого они пользовались удочками, очень похожими на те, которыми рыбачат на Миньцзяне и на северном рукаве Жемчужной реки (о чем я писал выше). К концу лески были привязаны маленькие крючки и несколько свинцовых шариков. Когда рыбак, который обычно сидит на одноногой табуретке, видит плывущую черепаху, он немедленно прицеливается и забрасывает удочку. Крючок протыкает панцирь черепахи, потому что грузила придают ему дополнительный вес, затем вытягивает добычу из воды, поворачивая большое колесо, прикрепленное к его удочке. Когда я плыл по маленькой реке, протекающей у стен Нанкина, мне встретились рыбаки, гарпунившие пресноводных черепах. Они стояли в лодках с трезубцем в каждой руке и пытались нащупать этих животных в мутной воде. На той же речке я видел других людей, занятых тем же; они стояли не в лодках, а в посудинах, очень похожих на обычные корыта для стирки белья. У каждого было только по одному трезубцу, которыми он не только протыкал черепах, но и приводил в движение и останавливал свое странное судно.

Во многих частях империи также весьма распространена ловля креветок. На Жемчужной реке почти каждый день богатые уловы креветок. Обычно в лодке два человека; один из них сидит на веслах, а другой стоит на носу и опускает в воду несколько корзинок, привязанных к одной веревке на расстоянии двух футов одна от другой; в каждой в качестве приманки кладут винный осадок. Привлеченные приманкой креветки забираются в корзины. Через определенное время улов вытаскивают и вываливают в плетенки для рыбы. На креветок всегда большой спрос. Некоторые гурманы предпочитают есть их живыми. Креветки подают к столу в сосуде с желтым вином, крепким уксусом и кунжутным маслом. Опьяневшие, они начинают проделывать необыкновенные скачки. В этом состоянии их и съедают любители. Особенным пристрастием к живым креветкам отличались жители северных и центральных провинций.

Очень много здесь и устричных отмелей. В сезон там собирают множество устриц, и больших и маленьких. Китайцы никогда не едят их сырыми, считая, что они чересчур холодные для желудка, поэтому жарят их с мукой. Засоленных маленьких устриц едят, не подвергая дальнейшей обработке. Раковины используют при возведении стен или при изготовлении извести. Для этого заготавливают много битуминозного каменного угля, который молотят крепкими цепами, обращая в мелкую пыль. Затем эту пыль смешивают с раковинами и кладут на горящие угли в центре большой промышленной печи. Стены ее примерно тридцать шесть футов в окружности, кирпичные и кое-где укреплены или облицованы прочными бамбуковыми шестами. У стен каждой печи находятся большие мехи, которые выглядят как огромный ящик. Огонь и равномерный жар поддерживают, постоянно работая мехами. Через двенадцать часов огню дают погаснуть. Когда известь, в которую превратились устричные раковины, достаточно остывает, ее убирают из печи, выносят в большую комнату и там сбрызгивают водой. Таким же образом получают известь из раковин мидий.

Этих двустворчатых моллюсков используют и иначе: иногда рыбаки кладут в раковины только что пойманных мидий по шесть-семь деревянных или свинцовых статуэток Будды Долголетия или какого-нибудь другого божества; затем бросают в пруд и оставляют там на некоторое время, а когда вынимают и открывают, фигурки оказываются покрытыми перламутром. Такие раковины продают как большие редкости. Иногда невежественным и легковерным китайцам внушают, что изображения Будды Долголетия сами собой рождаются в раковинах моллюсков.

В Жемчужной реке немало садков, где разводят сердцевидку. Их пополняют дважды в год – в первом и в двенадцатом месяце. В эти периоды большое количество молодых моллюсков привозят в Кантон из уезда Дунгуань и из других мест. Их опускают в специально подготовленные для них садки, и там они быстро начинают увеличиваться в размерах. В седьмом месяце множество моллюсков достают из садков и продают, как деликатес. Садки днем и ночью хорошо охраняют сторожа, которые прогоняют не только браконьеров, но и всякую водяную птицу. Часто много моллюсков смывают сильные приливы и отливы, которыми известна Кантонская река; и каждый день можно видеть многочисленное лодочное население, ловящее сетью смытых из садков сердцевидок. В это время рыбаки держат нос лодки по направлению прилива или отлива. Чтобы течение не уносило их слишком быстро, они спускают в воду большие корзины или куски рогожи, тщательно прикрепленные к носу.