Чтение онлайн

В Витебске евреи принимали активное участие в защите города от осаждавших его русских войск. Они рыли траншеи вокруг укрепленного замка, укрепляли стены, снабжали воинов оружием, порохом и лошадьми, действовали как разведчики. Когда город был окончательно взят русскими, евреи были полностью ограблены запорожскими казаками, а многие из них взяты в плен, насильственно крещены или сосланы в Псков, Новгород и Казань.

Евреи не менее сильно пострадали от бунта, который произошел в Вильно, столице Литвы, после ее занятия объединенной армией московитов и казаков в августе 1655 года. Большая часть виленской общины спасалась бегством. Те, кто остался, были либо убиты, либо сосланы из города по повелению царя Алексея Михайловича, желавшего выполнить просьбу местных русских горожан об избавлении их от конкурентов-евреев.

Вскоре после этого та же участь постигла центральные польские губернии на Висле и реке Сан, которые до сих пор были избавлены от ужасов казаков и московитов. Вторжение в Швецию, третьего врага Польши (1655-1658), принесло кровопролитие в самое сердце страны. Шведский король Карл Густав покорял один город за другим, как старую, так и новую столицу, Краков и Варшаву, быстро сдаваясь ему. Большая часть Великой и Малой Польши попала в руки шведов, и польский король Ян Казимир был вынужден бежать в Силезию.

Легкие победы шведов были результатом глубоко укоренившейся в Польше анархии и политической деморализации. Именно предательство бывшего польского субканцлера Радзиевского привело шведов в Польшу, а трусость шляхты поспешно сдала врагу города Познань, Калиш, Краков и Вильно. Кроме того, шведов приветствовали польские протестанты и кальвинисты, которые искали своего спасения в северной протестантской державе так же, как казаки ожидали своего спасения от православной России.

Евреи были единственными, кто не имел политической выгоды в предательстве своей страны, и их дружеское отношение к шведам не более чем соответствовало поведению шведов по отношению к ним. Во всяком случае, их патриотизм вызывал подозрения не больше, чем патриотизм самих поляков, присоединившихся к власти Швеции, чтобы избавиться от ига Московии. Тем не менее за это отсутствие патриотизма евреям пришлось заплатить ужасную цену. Они оказались, по словам современника-летописца, в положении человека, который «убегает от льва, а встречает медведя». Евреи, которых шведы пощадили, теперь были уничтожены патриотически настроенными поляками, обвинившими их в нелояльности. Банды польских иррегулярных войск, организованные в 1656 г. под командованием генерала Чарнецкого для спасения страны от захватчиков, обрушили свою ярость на евреев во всех местностях, которые они отвоевали у шведов.

Резня евреев началась в Великой и Малой Польше, не уступая по степени варварства бойням, которые восемью годами ранее были совершены на Украине. Польские войска Чернецкого научились у казаков искусству истребления евреев. Почти все еврейские общины в Позенской губернии, за исключением города Познани, а также в Калишской, Краковской и Петрковской губерниях, были уничтожены спасителями польского отечества. Жестокий и злой Чарнецкий, если использовать эпитеты, применяемые к нему еврейскими летописцами, или, вернее, шедшая за ним польская толпа, совершали зверства, поистине достойные казаков. Они пытали и убивали раввинов, насиловали женщин, убивали евреев сотнями, щадя только тех, кто хотел стать католиком. Эти зверства, как правило, совершались по следам отступающих шведов, которые вели себя по-человечески по отношению к еврейскому населению. Гуманность, проявленная шведами к евреям, была отмщена бесчеловечностью поляков.

В то время как банды Чернецкого нападали на евреев в Западной Польше, москвичи и казаки продолжали развлекаться в восточных районах и в Литве. Только в 1658 г. ужасы войны начали постепенно утихать, и только после ужасных потерь и унизительных уступок России и Швеции Польша смогла восстановить свой политический порядок, который был поколеблен до основания в предшествующие годы.

Потери, нанесенные евреям Польши в роковое десятилетие 1648-1658 гг., были ужасающими. В отчетах летописцев число еврейских жертв колеблется от ста тысяч до пятисот тысяч. Но даже если принять меньшую цифру, число жертв все равно остается колоссальным, превосходящим катастрофы Крестовых походов и Черной смерти в Западной Европе. Около семисот еврейских общин в Польше подверглись резне и грабежам. В украинских городах, расположенных на левобережье Днепра, в области, населенной казаками, в нынешних губерниях Черниговской, Полтавской и части Киевской еврейские общины исчезли почти полностью. В местностях правобережья Днепра или польской части Украины, а также Волыни и Подолии, везде, где появлялись казаки, уцелело лишь около одной десятой части еврейского населения. Остальные либо погибли во время восстания Хмельницкого, либо были уведены татарами в Турцию, либо эмигрировали в Литву, центральные губернии Польши или страны Западной Европы. По всей Европе и Азии можно было встретить еврейских беженцев или военнопленных, бежавших из Польши или похищенных татарами и выкупленных своими собратьями. Повсюду странники рассказывали страшную историю о горестях своих соотечественников и о мученической гибели сотен еврейских общин.

Эхо всех этих ужасов звучит в современных хрониках и скорбных синагогальных литургиях. Один из очевидцев резни на Украине, Натан Ганновер из Заслава, дает яркое описание ее в своей исторической хронике «Евен Метцула» (1653 г.). Саббатай Коэн, известный виленский ученый, обратил внимание еврейского мира на эту катастрофу циркулярным письмом под названием «Мегиллат Эфа», которое сопровождалось молитвами в память о польских мучениках. В душераздирающих литургиях участвовали многие современные раввины и писатели, такие как Липман Хеллер, краковский раввин, Шефтель Горовиц, раввин Позенский, ученые Меир из Щебрешина (Цок ха-Иттим, 1650) и Габриэль Шуссберг (Петах Тешуба, 1653), оплакивает уничтожение польского еврейства. Все эти писания пронизаны горьким сознанием того, что польское еврейство никогда не оправится от нанесенных ему ударов и что мирное гнездо, в котором нашел приют преследуемый народ, разрушено навсегда.

К счастью, эти опасения оказались преувеличенными. Несмотря на уничтожение и обнищание, еврейское население Польши превышало численность еврейских поселений Западной Европы. Главный центр иудаизма по-прежнему оставался в Польше, хотя и стал центром более ограниченной и обособленной части еврейства. Чрезвычайная живучесть «вечного народа» еще раз была продемонстрирована тем фактом, что польские евреи смогли в сравнительно короткое время оправиться от своих ужасных потерь. Как только в Польше был восстановлен мир, они стали возвращаться в свои разоренные гнезда и восстанавливать свое экономическое положение и общинное самоуправление, которые были так сильно поколеблены. Король Иоанн Казимир, вновь приняв бразды правления, заявил, что его сокровенным желанием было возместить своим еврейским подданным, хотя бы частично, причиненные им страдания и помочь им оправиться от материального разорения. Это заявление король сделал в форме хартии, дающей право свободной торговли евреям Кракова (1661 г.). Различные привилегии, а также временные послабления в уплате налогов были дарованы им многочисленным другим еврейским общинам, наиболее пострадавшим от казачьих ужасов и нашествий русских и шведов.

Само собой разумеется, что все это могло лишь смягчить последствия страшного экономического кризиса, но не могло их предотвратить. Кризис оставил свой печальный отпечаток особенно на юге, который был ареной казачьего восстания. Что касается Украины, то мир долго не восстанавливался полностью. По Андрусовскому договору 1667 г. Польша и Московия разделили провинцию между собой: часть, расположенная на правом берегу Днепра (Волынь и Подолье), осталась за Польшей, а часть на левом берегу той же реки, называемая Малороссия (область Полтавщины, Чернигова и часть Киевского уезда, включая одноименный город) отошла к Московии. Однако вследствие партийных разногласий, разделивших ряды казаков и заставивших их различных гетманов тяготеть то к одной, то к другой державной власти, Украина еще долго оставалась яблоком раздора. между Польшей, Россией и Турцией. Эта агитация мешала как сельскохозяйственным занятиям крестьян, так и коммерческой деятельности евреев. В Малороссии евреи почти исчезли, а в Польской Украине они сильно обеднели. Юго-западный край, где когда-то так благополучно жили евреи, опускался в хозяйственном отношении все ниже и ниже и постепенно уступал свое господство северо-западу, Литве и Белой Руси, сравнительно мало пострадавшим в смутные годы. Перенос культурного центра иудаизма с юга на север составляет одну из характерных черт этого периода.

Михаил Вишневецкий (1669-1673), избранный королем после Иоанна Казимира, распространял свое покровительство на евреев в силу семейных традиций, будучи сыном героя Иеремии Вишневецкого, спасшего многие еврейские общины Украины во время зловещего годы казачьего мятежа. На коронационном сейме Вишневецкий ратифицировал основные привилегии польских и литовских евреев, «поскольку эти привилегии не противоречат общим законам и обычаям». Эта ратификация была получена по ходатайству «генерального синдика евреев» Моисея Марковича, который, очевидно, действовал как представитель всех кагалов древних провинций Польши. Благожелательным намерениям царя противодействовали сеймы, которые под контролем духовенства и шляхты издавали ограничительные законы против евреев. Варшавский сейм, состоявшийся в 1670 г., не только ограничил финансовые операции капиталистов-евреев, установив максимальную процентную ставку (20%) [48] — это было бы совершенно законно, — но и счел необходимым восстановить старые канонические правила, запрещающие евреям содержать прислугу-христиан или покидать свои дома во время церковных служений. В этих постановлениях сейма, особенно в их тоне и мотивах («чтобы не взяли верх вероломство и своеволие евреев» и т. д.), нельзя не усмотреть яда католического духовенства, которое вновь занялся своим старым ремеслом клеветы на евреев, обвиняя их во враждебности к христианам и в осквернении церковных таинств.

Влияние этих церковных фанатиков на польские школы вкупе с общим падением нравов в результате затянувшихся войн стало причиной возобновления в этот период безобразных уличных нападений на евреев со стороны учеников христианской церкви. колледжи, так называемые Schulergelauf. Эти школьные излишества теперь стали повседневным явлением в городах Польши. Буйные ученые не только вызывали публичные скандалы, оскорбляя еврейских прохожих на улице, но и часто вторгались в еврейские кварталы, где устраивали регулярные погромы. Большинство этих беспорядков было спровоцировано воспитанниками Краковской академии и иезуитских школ в Познани, Лемберге, Вильне и Бресте.

Местные власти были пассивными наблюдателями этих диких выходок будущих граждан Польши, которые иногда принимали очень опасные формы. Чтобы защитить себя от таких нападок, многие еврейские общины платили ежегодный налог ректорам местных католических школ, и этот налог, который назывался козубалес, был официально признан действовавшим тогда «общим правом». Однако даже условленный выкуп не смог спасти евреев Лемберга от кровавого погрома. Воспитанники Соборной школы и иезуитской академии этого города готовились к штурму еврейского квартала. Узнав о намерениях бунтовщиков, еврейская молодежь Лемберга организовала вооруженную самооборону и мужественно ждала врага. Но нападение студентов-христиан, которым помогала толпа, было настолько яростным, что еврейская гвардия не смогла устоять. Сопротивление евреев привело только к раздражению бунтовщиков, и беспорядки приняли форму резни. Около сотни убитых евреев, большое количество разрушенных домов, несколько оскверненных синагог были результатом варварских забав учеников воинствующей церкви (1664 г.).