Чтение онлайн

В Малолосской конституции получил отражение новый важный фактор — расширение территориальных и этнических рамок революционного движения. Если на первом этапе революции освободительная борьба в основном развертывалась на территории Лусона и ее главным центром были тагальские провинции (во многих официальных документах революционного правительства, относящихся к 1896–1897 гг., используется термин «тагальская революция»), то на завершающем этапе в активное революционное движение были вовлечены народы не только Лусона, но и Висайских островов. В отличие от Биакнабатской конституции, объявившей тагальский официальным языком Филиппинской республики, новая конституция провозгласила свободное пользование (ст. 93) всеми «языками, употребляемыми на Филиппинах» (для официальных актов и судебных дел продолжал использоваться испанский). По конституции, создание независимого государства основывалось на принципе унитаризма (в ст. 1 записано: «Политическое объединение всех филиппинцев составляет нацию, государство которой именуется Филиппинской республикой»), в чем получила несомненное отражение объективно действующая тенденция к общефилиппинскому национальному единству. Создание единого государства диктовалось и необходимостью защиты национальной независимости, так как все более очевидной становилась угроза военного конфликта с США.

Ни в одной из статей конституции не указаны территориальные границы Филиппинской республики. Процесс создания независимого унитарного государства зарождался на территории Лусона и Висайских островов, в центрах революционного восстания. В тексте конституции отсутствует упоминание о южных районах Филиппин. На основании некоторых других документов и источников можно, однако, сделать вывод, что термин «филиппинская территория», используемый в тексте конституции (ст. 6), подразумевал распространение власти филиппинского правительства на всю территорию архипелага в тех границах, которые установились при испанском режиме, включая присоединенные во второй половине XIX в. мусульманские районы.

Руководителям филиппинской революции не был ясен будущий статус мусульманских территорий — либо они должны были стать со временем частью унитарного филиппинского государства с сохранением известной автономии, либо вступить в федеративные отношения с ним. Последнее было сформулировано в послании Агинальдо конгрессу 1 января 1899 г. с предложением начать переговоры с моро Сулу и Минданао «в целях достижения национального единства на основе реальной федерации при абсолютном уважении их веры и традиций». Понятно, что проблема мусульманского Юга не ограничивалась, вопросом административно-территориального статуса областей, заселенных моро. Между двумя основными конфессиональными группами филиппинского населения, развивавшимися в изоляции друг от друга в течение более чем 300-летнего периода, сохранялись антагонистические отношения. Революционное правительство предпринимало шаги для преодоления отчужденности и вражды между филиппинцами — христианами и мусульманами. Позиция филиппинских лидеров основывалась на идее общефилиппинского национального единства в борьбе с испанским колониализмом (одинаково угнетавшим как христиан, так и мусульман) и на демократическом принципе свободы религии. Эти идеи содержало послание к моро Гонконгской хунты (весной 1898 г.), в котором о мусульманах говорилось как «о наших братьях, которые, как и мы, сражаются за свою независимость». В период работы Малолосского конгресса революционное правительство направило манифест некоторым влиятельным дато Минданао, в котором враждебность моро и христиан объяснялась политикой испанцев, насильственно разъединивших филиппинские народы, принадлежащие «к одной и той же расе».

Все эти шаги, предпринимавшиеся революционным руководством, не находили отклика в среде мусульман. Сказывались традиционная враждебность к христианскому населению, длительная изоляция южных районов, их социально-экономическая отсталость и политический застой, господство мусульманской идеологии, ориентировавшей филиппинцев-мусульман на принадлежность к «миру ислама» и культивировавшей религиозную обособленность мусульманской общины. При существовавшем уровне общественного и духовного развития моро им, естественно, были чужды и непонятны демократические и националистические идеи, пропагандировавшиеся филиппинскими революционерами. Правители султанатов воспринимали филиппинское республиканское правительство как преемника испанской колониальной администрации, проявляя недоверие, а зачастую и откровенную враждебность к любым его действиям, направленным на вовлечение южных районов в общий процесс освободительной борьбы [31] .

Самый краткий третий раздел Малолосской конституции, озаглавленный «Религия», содержит только одну статью (5), в которой записано, что «государство объявляет равноправие всех вероисповеданий и отделение церкви от государства». В лаконичной формулировке была выражена суть программы буржуазных националистов по вопросам религии и церкви, которая была выработана еще в период движения за реформы. Однако именно эта формулировка стала предметом продолжительных и ожесточенных дискуссий. Часть делегатов конгресса (представителей различных течений — от умеренного либерала Кальдероне до радикала Мабини) выступила против отделения церкви от государства. Их позиция основывалась на конкретной ситуации, сложившейся на Филиппинах в годы революции в результате развивавшейся в течение всего XIX в. борьбы филиппинского духовенства. Подавляющее большинство местных священников выступало с поддержкой антиколониальной революции. Многие священники-филиппинцы непосредственно участвовали в вооруженной борьбе (особенно на втором этапе революции) в качестве военных капелланов и одновременно солдат и командиров революционной армии, оказывали большую помощь республиканскому правительству в мобилизации и сплочении патриотических сил для завершения задачи национального освобождения. К тому времени, когда открылись заседания конгресса в Малолосе, испанское духовенство оказалось в полной изоляции от верующих филиппинцев [32] . Стала складываться национальная католическая иерархия, во главе которой стал филиппинский священник Грегорио Аглипай (1860–1940), выдвинувшийся в качестве революционного лидера и одного из руководителей духовенства в начале 1898 г. [33] . В октябре 1898 г. Агинальдо по инициативе Мабини назначил Аглипая генеральным викарием Филиппинской республики, т. е, поставил его во главе всего филиппинского духовенства.

Учитывая популярность филиппинских священников среди населения и растущий авторитет национальной иерархии, Мабини и его сторонники опасались, что включение в конституцию статьи об отделении церкви от государства лишит правительство республики поддержки со стороны многочисленной и политически активной группы местного духовенства и, следовательно, приведет к падению авторитета революционного руководства среди верующих филиппинцев. Немаловажное значение имела позиция самих представителей местного духовенства, участвовавших в работе конгресса, которые решительно выступали против отделения церкви от государства, в поддержку выдвинутой в 1898 г. Мабини идеи создания национальной католической церкви, подчиняющейся непосредственно Ватикану. В результате бурных дебатов большинством в один голос статья 5 об отделении церкви от государства была включена в конституцию. Вслед за тем была принята дополнительная (сотая) статья, приостанавливавшая действие ст. 5 впредь до созыва Учредительного собрания.

Дискуссию вызвал также вопрос о церковной собственности. В период работы конгресса большинство орденских поместий уже были захвачены крестьянами-арендаторами. Однако конгресс под давлением буржуазно-помещичьих делегатов, опасавшихся вообще подрыва права собственности помещиков на землю, не решился законодательно подтвердить ликвидацию орденского землевладения. Лишь в январе 1899 г. в условиях внешней угрозы (со стороны США), когда возросла необходимость укрепления общенародного фронта революции, и в целях смягчения аграрных движений в конституцию была внесена дополнительная статья, согласно которой все виды собственности, принадлежавшие религиозным корпорациям, объявлялись собственностью правительства.

Работа конгресса была прервана известием о подписании в Париже (10 декабря 1898 г.) мирного договора между Испанией и США, согласно которому Испания уступала Филиппины Соединенным Штатам. Решение Парижской мирной конференции вызвало взрыв негодования на Филиппинах. Молодое государство, едва сбросившее испанское колониальное иго, оказалось перед угрозой нового порабощения. В обстановке подъема патриотических чувств и настроений политические разногласия и противоречия внутри революционного лагеря отошли на второй план. Было спешно сформировано правительство. Президентским декретом 2 января 1899 г. на посты премьер-министра и министра иностранных дел Филиппинской республики был назначен Аполинарио Мабини. 5 января 1899 г. правительствам США, европейских держав и Японии был разослан текст манифеста, подписанного Агинальдо, в котором заявлялся официальный протест против решения Парижской конференции о назначении военным губернатором Филиппин откровенного аннексиониста генерала Отиса, командующего американскими военными силами на архипелаге. Филиппинские представители за границей усилили пропаганду за признание республики. Представитель филиппинского заграничного комитета в США Фелипе Агонсильо установил контакты с рядом деятелей Демократической (оппозиционной) партии и руководителями антиимпериалистических лиг, выступавших с критикой аннексионистской политики правительства и проводивших кампанию против ратификации Парижского договора. Однако все его попытки добиться официальной встречи с государственным секретарем Хэем и другими представителями властей были безрезультатны. В Маниле в январе 1899 г. шли переговоры между филиппинским правительством и американским командованием. Во избежание войны филиппинцы готовы были пойти на некоторые уступки, но при единственном условии — сохранении национального суверенитета. Именно это не входило в планы американцев. Они сознательно затягивали переговоры, избегая прямых ответов и заявлений.

23 января 1899 г. в Малолосе была торжественно утверждена конституция. Агинальдо был избран президентом Филиппинской республики. Вслед за тем текст конституции был направлен в европейские столицы и Вашингтон. Но правительства капиталистических держав хранили молчание, предпочитая роль нейтральных наблюдателей. К концу января филиппино-американские переговоры в Маниле, зайдя в тупик, прекратились. Оставалась надежда на то, что в сенате США, где на голосование был поставлен вопрос о ратификации Парижского договора, одержат победу противники внешнеполитического курса Мак-Кинли. Но вскоре рухнула и эта последняя надежда. В ночь на 4 февраля американское командование спровоцировало перестрелку между передовыми линиями филиппинских и американских войск, стоявших в окрестностях Манилы. Мак-Кинли изобразил инцидент как вероломное нападение филиппинцев. Его заявление вызвало бурную полемику в сенате. Часть сенаторов, прежних противников аннексии архипелага, заколебалась. Сыграла роль и позиция лидера Демократической партии Брайана, до сих пор считавшегося противником империалистической политики правительства республиканцев, но выступившего в момент голосования, 6 февраля 1899 г., за ратификацию Парижского договора. Таким образом было получено большинство в две трети голосов, необходимых по американской конституции для утверждения законопроекта в сенате..

С ратификацией Парижского договора Филиппины вступили: в новый, самый сложный этап национально-освободительною борьбы.

День 4 февраля 1899 г. вошел в историю Филиппин как начало войны с Соединенными Штатами. Едва родившаяся Филиппинская республика вступила в неравную борьбу с сильнейшей империалистической державой, обладавшей многократным военным и экономическим превосходством. Всеобщим патриотическим подъемом, сплотившим широкие массы филиппинского народа вокруг правительства республики, стремлением во что бы то ни стало отстоять завоевания революции объяснялась неожиданная для американцев сила сопротивления филиппинцев, которая обнаружилась с первых же вооруженных столкновений.

С точки зрения хода и характера военных действий национально-освободительная война 1899–1901 гг. подразделяется на два этапа: с февраля по ноябрь 1899 г., когда шли бои регулярной филиппинской армии против американских войск; с ноября 1899 г. по июль 1901 г., когда развернулась партизанская война, возглавленная революционными военачальниками. В первые месяцы войны (весной 1899 г.) филиппинские войска не только выдерживали натиск американцев, но и наносили им серьезный уран. По сведениям европейских и русских дипломатов, внимательно следивших за ходом событий на Филиппинах, за полтора месяца военных действий (до середины марта 1899 г.) число убитых и раненых американцев было почти равно потерям, понесенным США в течение всей войны с Испанией. Учитывая превосходство американских войск в вооружении и технике, филиппинское командование старалось избегать крупных сражений, придерживаясь тактики маневренной войны, которая приводила к разобщению сил американцев.