Чтение онлайн

– Мы учились в одной группе. Сверстники невзлюбили ее еще тогда, у нее ведь сила проявилась раньше всех, вот она и была белой вороной, но тогда меня это нисколько не волновало, я продолжала с ней общаться. С годами мы росли, круг общения менялся, я познакомилась с Зирель и ее подругами, мы вместе ходили на разные праздники и вечеринки, а Хелен все говорила мне, что Зирель и ее подружки плохие, что они грубые и быстро созревшие, это меня немного раздражало. Она не обязана была учить меня, с кем мне общаться, а с кем нет. Зирель постоянно подкалывала ее, глумилась со своими друзьями, мне было жалко Хелен, но я не могла больше становиться на ее защиту. Вот так мы и перестали общаться. Я все отдалялась и отдалялась от нее, и вскоре наша тонкая ниточка дружбы оборвалась, – быстро проговорила она, но я успела услышать нотку сожаления.

– Хм… с одной стороны, Хелен тоже не права. Это полностью твое решение, с кем тебе общаться, ты ведь не заставляла ее дружить с Зирель – нет. Тогда, в чем проблема? Может, она хотела, чтобы ты была только ее подругой, а она твоей, но это чистое свинство с ее стороны. Знаешь, я думала, что тут дело было в тебе, что ты не захотела с ней общаться из-за того, что она такая… замкнутая, нелюдимая… ну, порой скучноватая… а тут дело совсем в другом, – задумчиво протянула я, нахмурив брови.

– Хм… да, она создает впечатление невинной овечки, – усмехнулась Вирельга.

– Но теперь ты не совсем близко общаешься с Зирель… – растягивая слова, сказала я. Вирельга помотала головой в знак согласия. – Значит, вы снова сможете общаться. Пусть и не так близко, но, по крайней мере, я не буду разрываться между вами.

– Не знаю, Фили, может быть… хотя вряд ли я смогу общаться так близко, как было. Но я тебя совсем не ограничиваю, нисколько! Дружи с ней, если она тебе так понравилась, мы ведь все равно останемся друзьями, – улыбнулась она и обняла меня.

– Ви, мы навсегда будем лучшими друзьями! И никто не встанет между нами! – я сказала это от чистого сердца, потому что это и вправду было так. Ви стала первым человеком, кому я когда-либо так открывала свою душу и говорила о своих чувствах.

– Филиппа, хочу тебя обрадовать! Через неделю будет сто пятьдесят пятый день! – ворвавшись в свою комнату, радостно объявила мне Ви. Я ничего не поняла и удивленно взглянула на нее, подняв брови.

– И что? – спросила я.

– Как – что?! Это значит, что через неделю мы будем праздновать уход этого года и приход будущего! Думаю, вечеринка будет гениальной! Юбилей, тысяча лет со дня рождения Правителей правителей, нашего отца и матери.

– У вас есть два бога? – удивленно спросила я.

– Чего? – удивилась она.

– Бог… это то, во что люди верят и надеются, что он им поможет, направит… как же тебе объяснить, – задумалась я, нахмурив брови и изобразив сложный мыслительный процесс.

– Суть я поняла… нет, у нас другое. Они были первыми людьми, породившими Либерию, они первые защитники и первые жители. От них мы все произошли…

– Вот! Вы их боготворите да? Поклоняетесь им? – с азартом спросила я.

– Ну, да… мы благодарны им за то, что они нас создали. Расскажи о своем… Боге, – с интересом попросила она.

– О-о, нет, знаешь, я лучше тебе библию принесу. Точной истории я не знаю, а врать не хочется. Лучше ты расскажи о своих, – я уселась поудобнее и начала слушать.

– Это были великие защитники, муж и жена, мужчина и женщина, они любили друг друга и решили создать мир – мир, в котором не будет проблем, идеальный мир. Поначалу у них получалось, они построили город, назвали его Либерия, придумали правила, наградили людей дарами и немыслимыми силами, как: умение превращаться в ветер, умение говорить с животными, умение ухаживать за растительным миром и создавать новые культуры цветов и злаков, умение мастерить небывалые вещи и предсказывать будущее. Так они жили, в гармонии и добре, и так жили их дети, дети их детей и много поколений вперед. Либерия разрасталась, людей становилось все больше и больше, и этот мир все чаще начало посещать насилие, убийства, сражения, люди становились злыми, алчными, бесчестными, потому что каждому хотелось заполучить что-то, и всегда кто-либо становился на пути к их стремлениям, и тогда они устраняли неприятелей. Ситуация все больше выходила из нормы, и тогда защитники придумали наказания, но злых либеров это разгневало, и тогда они собрали армию и напали на замок. У них ничего не получилось, защитники призвали силы озера Моу и сделали водяную стену, не пускавшую неприятелей дальше. Воины отступили, и предводитель их сказал защитникам: «Мы уйдем, но помните: мы никогда не оставим Либерию в покое! Мы создадим мир и назовем его Мортала, и он будет вечным соперником Либерии, и когда-нибудь мы одержим верх! Мы будем правителями этой страны!» Дословно я не помню, но думаю, смысл передала, – улыбнулась Ви. – На что защитник Либерии ему ответил: «Так знай же, что либеры никогда не уступят тебе, мы всегда будем бороться за свою свободу! Убирайтесь с наших земель, с земель наших предков! Ищите приют в другом месте!» предводитель морталов только улыбнулся, войско развернулось и начало уходить, как он вытащил стрелу и пустил ее в водяную стену, укрывавшую замок, и стрела попала в сердце жены защитника, в кровную защитницу Либерии. Она упала замертво. Муж очень долго горевал… конечно, дар перешел в нового человека, но больше у защитников не было взаимной любви. С тех самых пор защитники стали выбираться, как попало, смертность увеличилась, и они перестали избираться правильно.

– То есть, могло быть два мальчика в защитниках или две девушки, – дополнила я.

– Да, именно так. Понимаешь, какая-то сила выбирает их, и эта сила знает, когда умрет от старости тот или иной защитник, и выбирает на смену тот пол, что умер. Например, если умерла от старости девушка, он выберет в следующие защитники девушку. Так как эта гармония прервалась, он выбирает по тому же принципу, но иногда получается, что невпопад.

– То есть, чтобы получилось правильно, защитник должен умереть от старости?

– Да. Только тогда все будет правильно. Но уже ничего не сделать, защитник был убит, значит, гармония нарушена.

– Вот почему теперешние защитники разного возраста, – задумчиво протянула я.

– Да. И что самое ужасное, защитник должен всегда быть предан и верен другому защитнику, ведь изначально заложено так, что они должны любить друг друга.

– О… ужасно! Жизнь поломана! Вот почему она так несчастна ваша королева, то есть защитник, – с досадой сказала я, – а что случилось с тем воином? Предводителем морталов?

– Он умер в бою, кажется… я честно не помню. А еще по легенде сокрушить Либерию может только тот, кто хорошо стреляет из лука, ведь тот предводитель был лучшим стрелком.

– А почему вы сами не нападете на них? – возмущенно спросила я.

– У нас меньше хороших воинов, да и зло всегда сильнее добра…

– Чушь! О чем ты говоришь?! Да это общеизвестный факт, что добро всегда побеждает зло! Да об этом все сказки пишут! – неистовствовала я, начиная размахивать руками.

– Нет, я не так сказала… в общем, у нас меньше сил, хорошего оружия, и мы не привыкли сражаться, мы добрый народ и не любим насилие.

– А вам не надоело все время убегать?! Все время прятаться?! Не пора ли дать отпор?! – настойчиво продолжала я.

– Понимаешь, в Либерии больше простых жителей, чем воинов, и поэтому смысла нет – на них нападать. Подумай только: у нас два миллиона жителей, из которых максимум восемьсот людей войны, а у них два миллиона, и все умеют обращаться хоть с каким-либо, но оружием.

– Да… перспектива малообещающая… но если всех либеров заставить учиться военному мастерству, то…

– Не выйдет. Сколько уйдет времени? Некоторые люди в жизни меч в руках не держали, а ты хочешь из них воинов делать. А морталы с рождения в сбруе и с мечом наперевес, – безнадежно сказала она.

– Но… неужели вы будете постоянно скрываться? А если они найдут способ пробраться в замок? Что тогда?

– Не найдут. Озеро защищает нас.

– А если все люди не успеют укрыться в замке? Если кому-то не хватит места? – не унималась я.

– Исключено. Замок огромен, там места хватит на две Либерии. Это как город в стенах.

– Что за бред! Вам нужна армия! Как так можно! Вы же держава! Надо защищать страну! Они ведь разграбят дома! – мой голос все больше срывался от безнадежности, я уже слов не находила, способных переубедить Вирельгу.