Чтение онлайн

– Значит, мы договорились, и завтра ты появишься в этом платье на людях?

– Дааа...

– Прекрасно...

Ласково поцеловав тяжело дышавшую Мистру в шею, Аннабель помогла ей аккуратно снять новое платье и повесить его в гардеробный шкаф. После этого эльфийка полностью разделась, и молодая девушка усадила её на стульчик перед своим туалетным столиком. Как известно, красота требует жертв и регулярного ухода. А за красотой личной шлюшки своего молодого мужа Аннабель с недавних пор следила лично и очень пристально. Достав из запертого ящика туалетного столика несколько тщательно запечатанных пузырьков и флакончиков с косметической алхимией, девушка потратила почти полчаса, чтобы аккуратно смешать несколько составов правильным образом. Одним она старательно намазала грудь Мистры, которая за последнее время чуть-чуть подросла, чему Кристиан был очень даже рад. Другим, при помощи специальной кисточки, она накрасила губы эльфийки, тоже ставшие за последнее время чуточку, но всё же сочнее. Третьим она как следует намазала нижние губы и лоно Мистры, для удобства приказав той встать на ноги, нагнуться вперёд, облокотившись на столик, и пошире ноги же раздвинуть.

Всё это время эльфийка молчала, и лицо её было относительно спокойным. Но внутри Мистра, вернее Мистраэль, буквально кипела. Наглость этой нахальной девчонки, непонятно что себе возомнившей, злила невероятно. Но холодный разум опытной агентессы, не один век служившей в Тайной Стражи, вынуждено признавал правоту Аннабель. Доводы наглой пигалицы, как бы они не были приятны, были неоспоримы. Ей действительно будет гораздо проще делать свою работу, если окружающие в упор не будут видеть в ней никого, кроме очень дорогой и редкой шлюхи наследника Аугуста. Ради этого можно и потерпеть такую мелочь, как откровенно пошлые наряды, пусть и сшитые из дорогих тканей лучшими портными Герцога Монт Рос. Иным агентессам Леса на заданиях, особенно медовых, порой и в более откровенных нарядах ходить. И ложе делить им приходится не с очень даже симпатичными юношами-полукровками, а с куда более неприятными во всех смыслах созданиями.

Пока Мистра обдумывала нахальное поведение и слова мелкой пигалицы, вынуждено признавая её правоту, та закончила все дела по уходу за красотой эльфийки и аккуратно убрала всю косметическую алхимию обратно в ящик. После чего тщательно вымыла руки в воде со специальной добавкой, которую она капнула в кувшин даже не задумываясь о своих действиях. Лишь после этого довольная проделанной работой Аннабель ласково поцеловала Мистру в макушку и произнесла, поворачиваясь в сторону кровати:

– Готово, можешь с ней развлекаться.

Кристиан, уже давно лежавший в полной готовности и пожиравший голодным взглядом свою любовницу, одним ловким движением вскочил на ноги и в два прыжка оказался рядом с Мистрой. Подхватив свою охнувшую фаворитку на руки, он тут же впился ей в рот страстным поцелуем и потащил к кровати. Эльфийка, до этого бывшая внешне полностью спокойной, моментально преобразилась. Обхватив Кристиана ногами и руками, она страстно ответила на его поцелуй, так что молодой полуэльф едва донёс её до супружеского ложа. Уложив свою фаворитку на спину, он практически сходу вошёл в неё, благо что подготовленная Аннабель эльфийка была уже полностью готова.

Сама же молодая девушка, не обращая внимания на собственного красавца-мужа, брак с которым хоть и был политическим, но оказался удивительно приятным и, можно даже сказать, счастливым, направилась в угол их спальни. Туда, где с недавних пор на небольшом алтаре стояла искусно вырезанная деревянная статуэтка молодой женщины в просторных одеждах, на позднем сроке беременности, что двумя руками придерживала округлившийся животик. Остановившись перед ней, Аннабель сцепила перед собой руки, закрыла глаза и вознесла молитву Дарующей Жизнь. С самой брачной ночи, после которой в ней сразу загорелась искра новой жизни, она так поступала каждый вечер, вдобавок к регулярным посещениям восстановленного храма Гайи. Если же обстоятельства не позволяли, то новая Старшая Жрица Дарующей жизнь, вместе с послушницами-помощницами, сама приходила к ней, дабы провести все необходимые обряды, призванные защитить нерождённое дитя и облегчить беременность матери. Вернее, не приходила, а приезжала. За столь важной гостьей Герцог не скупился отправлять одну из личных карет.

Закончив молитву, Аннабель ощутила, как в уже вполне заметно округлившемся животе потеплело, и это тепло волной растеклось по всему остальному телу. Довольно улыбаясь, молодая девушка направилась к кровати, где Кристиан уже поставил свою фаворитку на четвереньки и теперь страстно брал её со спины, придерживая за бёдра. Поза, прямо скажем, для благородной женщины далеко не самая пристойная, но для фаворитки, сиречь шлюхи, - самое то. И не важно, что шлюха эта эльфийка. Вон как в голос стонет и сама ему навстречу поддаётся, ни следа привычной надменности и высокомерия. Ещё шире улыбнувшись при виде этого зрелища, Аннабель устроилась рядом с ними на своей стороне кровати и сложила руки на своём животике, ощутив слабый толчок нерождённого ребёнка. При мысли о будущем сыне, а в том что родится мальчик она уверенна, молодая супруга будущего Герцога Монт Рос, на душе стало особенно тепло.

Ведь известно: удел хорошей жены - рожать мужу детишек. И она со своим долгом обязательно справится, она будет рожать Кристиану детишек до тех пор, пока Гайа будет к ней милостива. А учитывая, кто её муж, можно не сомневаться, рожать она сможет очень долго. С этими мыслями и под громкие стоны Мистры и Кристиана, Аннабель незаметно уснула...

***

– А кто мой хороший? А кто мой ненаглядный?

Ответом на два риторических вопросах, заданных полным материнской любви и нежности голосом, стало радостное угуканье. А также брызги воды в большом тазу из чистого серебра, в котором стоял маленький карапуз, с коротенькими тёмными волосиками и большими ярко-зелёными глазками. Правда, стоял он не сам, будучи ещё слишком маленьким, а поддерживаемый руками матери, аккуратно намывавшей его. Купаться малышу явно нравилось. А ещё больше нравилось брызгаться и плескаться в тёплой водичке. Благо что таз, в котором его купали, был не простым. Покрытый красивым чеканными орнаментом, изображавшим различных птиц и зверей, но не только являлся настоящим произведением искусства, но ещё и весьма качественным артефактом, поддерживающим налитую в него воду заданной температуры. В данном случае - комфортно-тёплой. А ещё он непрерывно очищащал и фильтровал налитую в него воду от любых загрязнений.

Справедливости ради, использовать столь качественный и сложный артефакт для того, чтобы купать в нём малое дитя, регулярно пачкающее пелёнки, было некоторым расточительством. Всё-таки в первую очередь этот артефакт создавался для сложных алхимических работ. Но для этого конкретного карапуза, радостно угукающего и дёргающего ножками, в попытках забрызгать купающую его маму, ковен Дочерей Пустыни не жалел ничего. Буквально ничего. Так как у самого могущественного ковена ведьм на всём Южном континенте были на этого малыша очень большие планы. Широко улыбнувшись, Ашуир убедилась, что её самое бесценное сокровище полностью вымыто, аккуратно наклонилась вперёд и ласково чмокнула сынишку в макушку. Подхватив его на руки, она бережно переложила ребёнка на соседний стол, где заранее постелили чистые пелёнки. Простейшее бережное воздействие моментально высушило с тела карапуза всю воду, и волшебница принялась пеленать своё активно дрыгающее ногами чадо.

Кто-нибудь мог сказать, что это занятие для всевозможных нянек и девок-служанок, но никак не для умелой волшебницы. И услышал бы в свой адрес много интересного не только от самой Ашуир, но и от её сестёр и тёток по ковену. Учитывая обстоятельства отъезда из Сахиб-Нере, ведьмы принимали самые серьёзные меры по защите волшебницы. А после успешных, но очень тяжёлых родов, эти меры стали натурально параноидальными. К карапузу и его маме буквально не подпускали близко никого, кроме верхушки ковена и трижды проверенных и перепроверенных слуг, чьи семьи уже не одно поколение жили при ковене. Но даже их, связанных и скованных множеством клятв, печатей, внушений и запретов, лишний раз непосредственно к ребёнку не допускали. А отдельный дом, который предоставили Ашуир и её сыночку, был под круглосуточной и постоянной охраной не менее десятка сакарибов. Выпестованные ведьмами особые белоглазые воины стерегли не только все входы и подходы к дому, не меньше четырёх из них постоянно находились при волшебнице и её ребёнке.

Но и они лишь дополняли несколько слоёв самой разной магической защитой, которой были буквально покрыты и пропитаны все стены, пол и потолок здания. А также фундамент на несколько метров вглубь. И всё это укрывал сверху ещё и отдельный купол-барьер. При том что и сама обитель ведьм, расположенная в полузасыпанном песками древнем городе, стоявшем у затерянного в песках Великой Пустыни оазиса, была отлично защищена по всему периметру самыми разными способами. Уж в чём в чём, а в контроле и защите земли, на которой их ковен жил уже не одно столетие, ведьмы знали толк как мало кто другой. К этому можно и нужно было добавить многочисленные пространственные аномалии, по большей части смертельно опасные, которыми после Войны Божьего Гнева вся Великая Пустыня была щедро наполнена.

Но всё равно Матриарх ковена считала даже эти меры недостаточными, и продолжала усиливать и усиливать защиту ценнейшего актива Дочерей Пустыни. Некоторые из ведьм пытались указать Матушке Айар на избыточность подобного, и что всё новые и новые ступени магической защиты начинают отъедать слишком много ресурсов. Но древняя ведьма была непреклонна и категорична! На очередном общем собрании ковена, куда прибыла вся верхушка вместе с ученицами - по сути весь цвет организации, Матриарх безапелляционно заявила, что сейчас они впервые за несколько столетий получили реальный шанс проникнуть в Тёмную Башню Отступника и подчинить её себе. А поэтому, она не потерпит ни малейшей, даже самой призрачной, потенциальной, теоретической, минимальной - какой угодно угрозы этому шансу. Которым был ребёнок Ашуир. Потомок, пусть и бесконечно дальний, Рейстара, чья кровь была свободной от проклятья Чёрной Крови.