Чтение онлайн

– Да!
– рявкнул тот, но его пыл не удержался долго - пусть юноша и забыл сейчас о манерах, пребывая в расстроенных чувствах, обижать друга он не хотел.

– Извини, Цзяньнань, - продолжил он тише.
– Нужно хотя бы попытаться. Так или иначе, эта попытка не будет стоить Мэнпо жизни, в отличие от использования трех наследников Девяти Ян.

– Бесцельное рысканье по пескам Кашгара лишь потратит драгоценное время, - нахмурился Гу Юэсюань.
– Наш обман с кровью животных - лишь временная отсрочка. Даже если ты прав, Сяо-Фань, и план с участием троих учеников великих сект ненадежен, поиски истинного искусства - не более, чем ловля миражей в пустыне, и надежны еще меньше. Нужно поскорее отправиться за учениками Удана, Шаолиня, и Эмэя, и сделать то, что возможно и реально.

– Нужно сделать то, что поможет!
– снова взорвался Ван Фань. Впрочем, он успокоился столь же быстро, приняв решение, и обвел товарищей холодным взглядом.
– Я отправляюсь в Кашгар, с вами, или без вас. Кто со мной?

– Это безрассудно, Сяо-Фань, - печально ответил ему Юэсюань.
– Оставь эти мысли. Да и негоже нам, трем братьям по оружию, разделяться.

– Ты, как я понял, не пойдешь, старший, - ровным голосом ответил тот.
– Джи, ты?
– рыжеволосый парень в замешательстве посмотрел на него, и, закусив губу, отвернулся.
– Ясно, - кивнул Ван Фань.
– А Фу, брат, ты же со мной?

– Прости, Сяо-Фань, - вздохнул тот.
– Юэсюань прав. Лучше будет, если ты откажешься от своего плана.

– Понятно, - печально ответил младший ученик Уся-цзы.
– Цзяньхань, как насчет тебя?

– В западных пустынях нет ни доброго вина, ни хороших фехтовальщиков, - нерадостно усмехнулся юный мастер меча.
– Думается мне, что и метода Девяти Ян там нет. Цзяньнань прав, слишком многие его искали, и безуспешно. Я откажусь, Сяо-Фань, - тот с досадой скривился.

– Ласточка, милая моя, - обратил он свой взгляд на Ши Янь, и в его голосе зазвучали умоляющие нотки.
– Я ведь не справлюсь один. Ты же пойдешь со мной?
– та замялась под его проникновенным взглядом, и, тяжело вздохнув, неохотно кивнула.

– Замечательно, - благодарно улыбнулся он ей, и, впервые со времени спуска в источник Хупао, девушка улыбнулась ему в ответ.
– Юэсюань, одолжишь мне свою фляжку? Верну, как свидимся.

– Было бы лучше, если бы ты все-таки передумал, - тяжело вздохнул старший ученик Уся-цзы, тем не менее, снимая флягу с пояса, и протягивая ее Сяо-Фаню.

– Увидимся, друзья, - не обратил внимания на его слова тот, подхватывая емкость и взлетая в седло своего коня.
– Вперед, Ласточка, - кивнул он Ши Янь, тоже вскочившей в седло, и двое всадников отделилось от маленькой группы, поскакав на северо-запад.

Примечания

[1] "Туманен, как мудрец, ясен, как святой" - метафора опьянения из цикла поэм “Под луной одиноко пью” авторства Ли Бо.

[2] Имеется в виду государственный экзамен на должность чиновника-ханьлиня, крайне трудный процесс, требующий очень хорошей памяти.

В то время, как лошади несли Ван Фаня и его спутницу в направлении провинции Синьцзян, тяжёлые и горькие думы одолевали юношу. Умом он понимал, что поступает на редкость необдуманно и сумасбродно. Он расстался с верными друзьями под влиянием сиюминутного порыва, и бросился на край известного мира в поисках давно утерянных знаний, от которых давным-давно не осталось и следов. В любой другой день, Сяо-Фань, всегда старавшийся действовать осмотрительно и с холодной головой, первым бы оспорил собственное решение, соглашаясь с доводами Гу Юэсюаня и прочих своих соратников. Но не сегодня.

Несмотря на весь его опыт чужой жизни, Ван Фань все ещё оставался подростком, которому едва исполнилось шестнадцать, и сейчас его мировосприятие разлетелось на осколки от безжалостного удара, нанесенного суровой действительностью. Дух веселого приключения в компании друзей и любимой девушки улетучился без следа. То, чего не смогли сделать смерти врагов, опасности, и ранения, свои и друзей, с легкостью сотворила картина бессмысленной жестокости, увиденная Сяо-Фанем в гроте источника Хупао.

Он и раньше осознавал, что мир полон несправедливости, что негодяи измываются над слабыми, и что страдания не могущих себя защитить нередки в Поднебесной, но это его знание было чем-то далеким и отстраненным, известным с чужих слов. В его собственные годы бродяжничества, Ван Фаню повезло избегнуть той ужасной изнанки жизни, с которой зачастую не возвращаются - он не попал в лапы торговцев людьми, уберегся от встреч с безумцами, что убивают и мучают ради развлечения, а слухи о людоедах и насильниках остались для него лишь слухами.

Сегодня, слыша тихий, отчаянный плач взрослой и сильной женщины, видя ее боль и раны, он был поражен и раздавлен перенесенными ей ужасами. Накал чувств, испытанных Сяо-Фанем в гроте Хупао, не уступал таковому от его первого поцелуя с Ши Янь, но был совершенно ему противоположен. Лобзание любимой принесло юноше радость и счастье. Лицезрение же жутких ран Мэнпо, ее тихой обреченности и едва сдерживаемой боли, сдавило его сердце ледяной хваткой сожаления и неприятия. Он не желал, не мог мириться с подобным, и ухватился за единственную возможность исправить все с отчаянием утопающего, хватающегося за соломинку. Юноша с кривой ухмылкой припомнил слова Уся-цзы о пресечении несправедливости, ставшем его долгом, и воспоминание о спасении Сяо Фу от его внутренних демонов вернуло Ван Фаню малую часть душевного покоя. Он истово понадеялся, что его безрассудная попытка спасти Мэнпо также увенчается успехом.

Поглощенный тяжкими раздумьями, Сяо-Фань мало на что обращал внимание; все более мрачнеющие взгляды Ши Янь также остались незамеченными юношей. Поэтому, когда девушка заговорила с ним во время привала, её горький и холодный тон немало удивил Ван Фаня.

– Хочешь ли ты расстаться со мной, когда в моей помощи отпадёт нужда?
– спросила она, и голос девушки был ненамного теплее вод источника Хупао.

– Что?
– оторопело спросил юноша, уставившись на подругу с выражением полнейшего непонимания на лице.

– Твоя новая знакомая, Мэнпо, забрала столько твоего внимания, что мне, я чувствую, не достанется и крупицы его, - ядовитая горечь ревности звучала в словах Ши Янь все чётче.
– Ты прикасался к ней самым неприличным образом. Ты поил её своей кровью. Ты говорил, - она на мгновение запнулась, и продолжила со слезами в голосе:

– Говорил, что вы с ней будете вместе! Я же совершенно лишняя в вашем союзе. Все-таки, ты лгал мне, клянясь в любви, - она остановилась, тяжело дыша, и глядя на Ван Фаня влажно блестящими глазами, полными обиды.

– Ласточка, скажи мне, пожалуйста, вот что, - медленно и тихо заговорил Сяо-Фань, - если завтра, мы наткнемся на старого, грязного нищего, чья кожа изрезана ножом, руки и ноги безжалостно сломаны, на лице и теле заметны следы жестокого избиения, а внутренности распадаются от ужасного яда, ты обидишься, если я захочу помочь ему?
– его голос ничуть не изменился, все так же полнясь непониманием.
– Если он, в бреду, назовёт меня милой женушкой, и я, чтобы успокоить его мятущийся от чудовищной боли дух, в ответ назову его муженьком, ты станешь ревновать? Я знаю, твои слова не идут от сердца, - горячая уверенность зазвучала в его словах.
– Твоё сердце - доброе и великодушное, ведь не может быть иным сердце девушки, принявшей на себя заботу о дюжине сирот. Ласточка, милая, - выдохнул он с жаркой искренностью, - ныне, ты нужнее мне, чем когда-либо. В гроте Хупао, я увидел жуткую, невозможную несправедливость. Мне совершенно неважно, женщине ее причинили, или мужчине, но я до сих пор не могу понять, как небо не рушится на существо, способное на такую жестокость. Не отталкивай меня своей ревностью, прошу, - он умоляюще посмотрел на неё.
– Без твоих тепла и нежности, я останусь наедине с миром, в котором возможно подобное, - Ши Янь, всхлипнув, крепко обняла его.