Чтение онлайн

писаний, появившихся в Испании за или против истории Герондифа. Истинный

автор сохранял анонимность, но его узнали, и инквизиция, уверившись в этом,

велела ему явиться и сделала выговор. Отец Исла выставил своим извинением

похвальное намерение бороться с промахами, введенными на кафедру истины по

ошибке плохих проповедников. Процесс застыл на этом, и все окончилось

простым словесным предостережением. Иезуиты имели еще достаточно силы в

Мадриде и главным образом в святом трибунале, который среди своих судей

насчитывал множество членов Общества Иисуса.

50. Св. Тереза Иисусова - см. главу XXVII.

51. Ховельянос - см. главу XLIII.

52. Ховен де Салас (дон Хосе Иньиго), уроженец одного из пиренейских

городов, близ города Хаки; адвокат королевского совета, очень ученый. Он

пользовался такой репутацией, что несколько грандов Испании избрали его

защитником прав их семейств на наследование майоратов и по другим интересным

процессам. На него донесли инквизиции за чтение запрещенных книг; допрос не

представил достаточных данных для определения о заключении в тюрьму. Его

отвращение к народным бунтам, его любовь к общественному порядку, отсутствие

испанской королевской семьи, моральная уверенность, что невозможно

сопротивляться вторжению французов, - повелительно диктовали ему в 1808 году

необходимость покориться силе победителя. Действительные заслуги Ховена

заставили короля Иосифа (Жозефа) [873] назначить его членом государственного

совета. Поэтому политические инквизиторы, окружавшие испанский трон, внушили

королю Фердинанду VII [874] мысль изгнать этого весьма уважаемого старца,

который жил в Бордо, будучи богат одинаково как добродетелями, так и годами.

53. Лайнес (Диего) - см. главу XXIX.

54. Лаплане (дом Хосе), епископ Тарасовы, - см. главу XXIX.

55. Пара (дон Хуан Перес де) - см. главу XXVI.

56. Лебриха (Антонио де) - см. главу X.

57. Ледесма (брат Хуан де), доминиканец, профессор богословия в

коллегии Св. Петра-мученика в Толедо. Вальядолидская инквизиция возбудила

процесс против него в 1559 году за то, что в 1558 году он подал

благоприятное мнение о катехизисе Каррансы. Судопроизводство было перенесено

в толедский трибунал, который продолжал его, не заключая брата Хуана в

секретную тюрьму, и удовлетворился тем, что назначил ему вместо тюрьмы

неисходное пребывание в коллегии, дозволяя выйти только в трибунал, когда

его туда позовут. Его обвинили в том, что он разделял учение Каррансы. В

виде доказательства проступка ему привели цензуры, написанные против учения

архиепископа доминиканцами Мельхиором Кано, Доминго Сото и Доминго Куэвас.

Обвиняемый ответил, что он не заметил ересей в Каррансе, потому что, будучи

убежден в обширных познаниях, добродетели и ревности автора к католической

религии, наскоро прочел его труд. Он прибавил, что, не впадая ни в какое

заблуждение, которое он признал бы за таковое, он держится цензур

квалификаторов. Он произнес легкое отречение; на него наложили легкую

каноническую епитимью, которую он должен был отбывать тайно, и он получил

отпущение с предупреждением.

58. Леон (брат Луис де), августинец. Он родился в 1527 году. Родители

его были Лопе де Бельмонте, судья, член апелляционного суда в Гранаде, и

донья Инесса де Валера, его жена. Он отличался чистотою языка и красотою

стихов; до сих пор на них смотрят как на образцы изящества и чистоты, хотя с

тех пор в том и другом сделаны большие успехи. Он вступил в монашество в

Саламанке в 1544 году. Его рассуждение было тонко, и он обладал такими

глубокими познаниями в богословии, что можно сказать, что его не превзошел

ни один из современников и что он имел очень малое число соперников. Он был

одним из светочей литературы. Он понимал еврейский и греческий языки

настолько, чтобы читать авторов; на латинском языке он писал с замечательным

совершенством. Он составил несколько трудов в стихах и прозе, о которых

упоминает Николас Антонио. Печальный опыт доказывает, что невозможно иметь

выдающиеся таланты, да еще в большом числе, без того, чтобы не стать добычей

преследования завистников. Поэтому не следует удивляться, что на него

поступил донос в вальядолидскую инквизицию как на подозреваемого в

лютеранстве, в то время когда он был профессором богословия в университете

Саламанки. Несмотря на свою невиновность, он пробыл в тюремном заключении

пять лет. Одиночество, в котором он прожил это время, было так тягостно для

него, что он не мог воздержаться, чтобы не высказать это в одном из своих

произведений, взявши текстом псалом двадцать шестой [875]. Будучи освобожден

от взведенного на него обвинения, он вернулся к преподаванию богословия. Но

такое продолжительное заключение, бездеятельность, в которой он жил,

глубокая печаль, в которую погрузилась столь чувствительная душа от

оскорбления чести и неудобства долгого пребывания в тюрьме, значительно

повредили его здоровью. Он имел, однако, еще достаточно силы, чтобы

составить в 1588 году устав, предназначенный для монахов его ордена. Он умер

в Мадриде 23 августа 1591 года во время заседания, на котором только что был

назначен генеральным викарием. Его смертные останки были перенесены в

Сала-манку, на могиле поместили эпитафию, чтобы почтить его память.

59. Лерма (Педро де), доктор, профессор богословия и первый канцлер

университета в Алькале. Он был очень сведущ в восточных языках, которые он

изучал в Париже, где получил степень доктора богословия. Он был назначен

членом хунты, созванной в Вальядолиде в 1527 году главным инквизитором домом

Альфонсо Манрике для разбора и цензуры трудов и мнений Эразма