Чтение онлайн

Неудачи военных походов итальянского фашизма нельзя свести только к технической неподготовленности его вооруженных сил, как это делают в своих мемуарах представители итальянской военной верхушки. «Итальянские солдаты, несомненно, сражались не выше своих возможностей. Напротив, надо признать, что часто они сражались хуже, чем могли. Именно это и явилось первым осуждением со стороны масс разбойничьих действий фашистского империализма»[301], — пишет А. Тромбадори, бывший во время войны офицером действующей армии. Вступая в контакт с населением оккупированных стран, сталкиваясь с борьбой этих народов против захватчиков, итальянские солдаты все более убеждались в несправедливости войны, в которой они участвовали. В горах Балканского полуострова, на заснеженных просторах Украины и в африканской пустыне у солдат рождалось новое сознание, которое итальянский историк Р. Батталья назвал «военным антифашизмом»[302].

Этот антифашизм, порожденный непосредственным опытов солдат, сливался с политическим антифашизмом передовых демократических сил и все более увеличивал изоляцию режима Муссолини.

Кризис фашистского режима и государственный переворот 25 июля 1943 г.

Начиная с 1941 г. итальянская промышленность испытывала самые серьезные затруднения, главным образом из-за нехватки сырья и топлива. Особенно тяжелым было положение со снабжением углем и жидким топливом. Основным поставщиком угля являлась Германия, с которой было заключено соглашение о поставке 12 млн. тонн в год. Однако после начала войны против Советского Союза поставки угля резко сократились. Еще тяжелее было положение с нефтью. Накопленные до войны запасы к концу 1941 г. почти истощились, а нефти, получаемой из Румынии и Албании, было совершенно недостаточно. В стране ощущался острый недостаток стали, что сокращало выпуск оружия, не хватало электроэнергии, всех видов цветных металлов, каучука и других стратегических материалов. К концу 1941 г. 729 предприятий, выполнявших военные заказы, были вынуждены закрыться. С середины 1942 г. начался спад даже в тех отраслях, которые с началом войны несколько расширили свое производство, а в первые месяцы 1943 года, как отмечалось в отчете конфедерации итальянских промышленников, свертывание итальянской индустрии «достигло масштабов всеобщего упадка»[303].

Со второй половины 1941 года стало ухудшаться быстрыми темпами и экономическое положение населения. Эмиссия бумажных денег вызывала инфляцию и рост цен на свободном рынке. В то же время продуктовая норма, выдаваемая по карточкам, была крайне низкой. На день выдавалось 150 граммов хлеба, 20 граммов мяса и незначительное количество других продуктов. Большую часть продуктов население покупало на рынке по спекулятивным ценам. Если в 1938 г. хлеб стоил на рынке 1,8 лир за килограмм, то в 1943 г. его цена достигла 8,5 лиры. Цена муки за это же время поднялась с 3 лир за килограмм до 9 лир, масла — с 15 лир до 122, оливкового масла — с 7,8 лир до 640, сахара — с 7 до 50 и т. д.[304] Ограничения охватывали все стороны жизни итальянцев: строго нормировано было потребление электроэнергии как для общественных учреждений, так и для личных нужд. Со значительными затруднениями работал транспорт, продолжались реквизиции металлических изделий.

В стране не хватало шерсти и хлопка; продажа тканей населению была резко сокращена, а некоторых изделий, например меховых, прекратилась вовсе.

О колоссальном росте спекуляции говорило введение с 1942 г. суровых мер для нарушителей законов о торговле. В этом году были приговорены к расстрелу несколько спекулянтов: печать с целью устрашения широко оповещала об этих процессах население. Предпринимаемые меры не достигали цели. Более того, среди лиц, осужденных за махинации, все чаще стали попадаться функционеры фашистской партии. С осени 1941 г. все большее число фашистов исключалось из партии и предавалось суду за «моральное разложение».

Было известно, что в операциях на черном рынке замешаны самые высокие сферы правящих групп. Так, осенью 1942 г. министр финансов Риккарди вскрыл спекуляцию золотом, осуществлявшуюся с помощью дипломатической почты семьей Петаччи. Поскольку дело шло об отце любовницы Муссолини, то все ограничилось объяснением в семейном кругу. Однако сведения об этом скандале стали достоянием гласности.

Быстрый рост недовольства в стране давал возможность политическим партиям значительно активизироваться. Наибольших успехов достигла коммунистическая партия, которая летом 1941 г. восстановила обмен курьерами заграничного центра с организациями важнейших промышленных центров Северной Италии. Партийная работа была построена на основе единой политической линии, значительно улучшилась пропагандистская работа в массах. В стране стало появляться все больше листовок и других печатных материалов, издаваемых коммунистическими группами. С середины 1942 г. в Италии возобновилось нелегальное издание центрального органа партии — газеты «Унита».

Все это облегчало итальянским коммунистам работу по созданию единого фронта антифашистских сил, как за границей, так и в самой Италии. Первое официальное соглашение было достигнуто с движением «Справедливость и свобода». В октябре 1941 г. во Франции состоялась конференция, в которой вместе с коммунистами и социалистами приняли участие представители этого движения. В воззвании, принятом на конференции, осуждалось участие Италии в нападении на Советский Союз и указывалось, что неизбежная победа государств, борющихся против гитлеровской Германии, будет одновременно победой дела независимости и демократии в Италии. Представители трех партий решили создать постоянный Комитет действия по объединению итальянского народа и призвали вступить в него другие политические силы[305].

Осенью 1942 г. в Северной Италии стали возникать межпартийные органы под названием комитетов национального фронта. Кроме партий, образовавших за границей Комитет действия по объединению итальянского народа, в них стали входить представители католической христианско-демократической партии и либералы. Под влиянием общего подъема антифашистского движения первые группы этих партий начали свою деятельность в Италии в 1942 г.

Весьма показательно, что первые межпартийные органы появились сначала в Турине, а затем в других промышленных центрах, там, где подъем рабочего движения дал о себе знать раньше, чем в других местах. В этих городах всеобщее недовольство фашистским режимом привело в 1942 г. к первым открытым выступлениям рабочего класса. 1 мая в Турине произошли стихийные волнения трудящихся в связи с ростом цен. Во время этих манифестаций появились антивоенные лозунги. В летние месяцы волнения в Северной Италии исчислялись уже десятками. Коммунистические группы на предприятиях активно участвовали в них, стремясь придать борьбе политический характер. Зимой 1942/43 г. из 41 стачки более половины сопровождались политическими требованиями[306].

В марте 1943 г. итальянские коммунисты организовали всеобщую забастовку, охватившую все важнейшие промышленные города Северной Италии. Первыми знамя борьбы подняли рабочие заводов ФИАТ в Турине. Забастовка началась 5 марта, а в последующие дни в нее включились другие предприятия города и окрестностей. Рабочие открыто осуждали фашизм, требовали прекращения войны и восстановления демократических свобод. По приказу Муссолини против забастовщиков была брошена полиция. Аресты и репрессии не достигли цели. 14 марта руководство коммунистической партии, собравшись в Милане, решило призвать к выступлению трудящихся других городов. «Унита» сообщала, что в Турине бастует 100 тыс. человек, и обращалась с призывом следовать их примеру для того, чтобы добиться «хлеба, мира и свободы». Движение распространилось на предприятия других областей Северной Италии. Всего в забастовке участвовало более 300 тыс. человек. Промышленники решили пойти на уступки: были удовлетворены требования рабочих о повышении заработной платы.

Мартовские выступления в Италии — наиболее массовые забастовки в Европе того времени. Их значение не ограничивалось непосредственными требованиями, и это хорошо понимали представители власти. Начальник полиции Турина писал в донесении в Рим: «Следует отметить, что движение носило характер самого настоящего мятежа, организованного под предлогом борьбы за экономические требования. Движение, несомненно, представляло собой практическое следствие призывов к беспорядкам, распространяемых противниками существующего режима»[307].

Выступления рабочего класса нанесли сильный удар фашистскому режиму, они изменили атмосферу в стране и создали перспективу успеха массового народного движения для ликвидации фашизма.

В марте политический отдел фашистской милиции представил Муссолини очередную секретную сводку о положении в стране. В разделе «Подрывная деятельность» указывалось, что антифашистские группы усилили свою организационную деятельность. «Коммунистическая партия, которая проникла во все слои общества, — писали авторы отчета, — и безусловно располагает лучшими связями в рабочих массах и неимущих классах, стремится добиться присоединения других партий к совместной программе насильственных действий». В качестве доказательства этому в сводке указывалось на недавние забастовки, «которые были организованы коммунистами и, несомненно, составляют часть широкого плана массовых выступлении»[308].

Необходимость единства для успеха движения понимали представители всех антифашистских партий левого крыла. Коммунисты, социалисты и представители Партии действия, образовавшейся на основе движения «Справедливость и свобода», стремились перенести свою деятельность в Италию. В то же время резко антикоммунистические позиции заняли группы итальянской эмиграции, находившиеся в Америке. После оккупации Франции в США оказались значительные группы буржуазных политических деятелей во главе с К. Сфорцой и Р. Паччарди. В августе 1942 г. они собрали в Монтевидео конференцию «свободных итальянцев», на которой большинством голосов отвергли возможность сотрудничества с коммунистами. На этой конференции было решено создать Итальянский национальный совет в качестве политического органа эмиграции и итальянский легион, который под командованием Паччарди должен был участвовать в освобождении Италии[309]. Оба проекта остались нереализованными, однако они ясно говорили о намерении буржуазных кругов создать подобие правительства, которое в момент освобождения при поддержке англо-американцев могло бы прийти к власти.