Чтение онлайн

Вскоре после торжественного открытия нового законодательного органа Италия совершила нападение на Албанию. На этот раз фашистское правительство совершенно не заботилось об оправдании своих действий: Муссолини твердо встал на путь захватнических действий, опираясь на союз с Германией. Албанскому королю Зогу был предъявлен неприемлемый ультиматум, и почти одновременно на территории страны стали высаживаться итальянские войска. 8 апреля они заняли Тирану, а 12 — марионеточное «учредительное собрание» провозгласило Виктора Эммануила королем Албании. Аннексия Албании не была простым ответом на захват Гитлером Чехословакии: проект присоединения этой страны давно вынашивался руководителями внешней политики фашистской Италии, и его вдохновителем был Чиано.

Во время встречи Чиано с Риббентропом в мае 1939 г. министр иностранных дел Италии неожиданно получил по телефону указания Муссолини предложить Германии заключение военного союза. Риббентроп взял на себя подготовку проекта договора. 22 мая в Берлине был подписан так называемый Стальной пакт, окончательно оформивший военный союз двух фашистских агрессоров. Обе державы обязывались в случае начала военных действий одной из них немедленно выступить на ее стороне. Впервые в истории дипломатической практики XX в. в договоре не было указаний об оборонительном характере военных действий подписавших его сторон. Откровенно наступательный характер договора был сознательно подчеркнут в тексте. Это было сделано по личному пожеланию Муссолини.

В октябре 1938 г. в беседе с приехавшим в Рим Риббентропом Муссолини следующим образом говорил о том, в чем он видел смысл предполагаемого военного союза. «Когда союз между нами и Германией назреет, нужно будет определить цели. Мы не должны заключать чисто оборонительного союза. В этом нет необходимости, ибо никто не думает нападать на тоталитарные государства. Мы должны заключить союз для того, чтобы изменить географическую карту мира. Для этого необходимо наметить цели и объекты завоевания. Что касается нас, то мы уже знаем, куда мы должны двигаться»[269].

3. Вторая Мировая война и крах фашистского режима в Италии

Г. С. Филатов

Период итальянского «нейтралитета»

4 февраля 1939 г. Муссолини выступил на заседании Большого фашистского совета с речью, которая должна была определить перспективы внешней политики Италии «на близкие и далекие годы». Эта речь была развернутой программой действий итальянского империализма в надвигавшейся мировой войне, изложенной со всей откровенностью высшему органу фашистского государства. Независимость каждого государства, говорил Муссолини, обусловливается доступами к морю. Италия является пленницей Средиземного моря, и чем более населенной и могущественной она будет становиться, тем невыносимее будет ее положение. Доступ к океанам закрывает ей железная решетка: Корсика, Тунис, Мальта, Кипр, Суэц и Гибралтар.

Первая задача политики Италии, которая, по словам Муссолини, не имеет территориальных претензий в Европе, за исключением Албании, — это сломать железную решетку. После этого у Италии будет только один лозунг — вперед, к океану. К какому океану? К Индийскому, через Судан, Ливию, или к Атлантическому, через Французскую Северную Африку. При любой гипотезе Италии придется столкнуться с Францией и Англией. Именно поэтому, — заключал Муссолини, — союз с Германией, которая прикроет Италию с тыла, «является основополагающей исторической необходимостью»[270].

Муссолини в то время не потерял полностью способности объективно оценивать обстановку, и ему было ясно, что Италия не готова к выполнению этих обширных завоевательных планов. «Ни одно государство в мире никогда не бывает полностью готовым к войне, если под этим подразумевать математическую уверенность в победе», — философски замечал он, перечисляя мероприятия, которые следовало осуществить в ближайшие годы, для того чтобы завершить подготовку к большой войне. Они сводились к обновлению артиллерийского парка, доведению количества линейных кораблей до восьми, удвоению числа подводных лодок и реализации автаркических планов хотя бы на 50 % — все это должно было занять около трех лет. Таким образом, вступление Италии в войну намечалось приблизительно на 1942 г.

Через несколько дней после заключения «стального пакта» Муссолини сообщил Гитлеру свои соображения относительно начала совместной агрессивной войны. С этой целью был составлен пространный меморандум, врученный Гитлеру 3 июня. Муссолини констатировал, что война между «плутократическими консервативными нациями» и «бедными нациями» неизбежна. Однако для такой войны требуется подготовка, которая займет не менее трех лет.

Экономически Италия нуждается в завершении автаркических планов. В военном отношении необходимо «устройство» Албании, Ливии и Эфиопии, которые должны дать армию в полмиллиона человек[271].

В меморандуме Муссолини повторял некоторые данные, приведенные им на заседании Большого фашистского совета. Это было лишь частью того, что знал Муссолини и что свидетельствовало о тщетности усилий фашистского режима подготовить необходимую ему армию. В отличие от германского генерального штаба итальянское командование совершенно не воспользовалось опытом войны в Испании для того, чтобы извлечь уроки и обновить тактически и технически свою армию.

В результате итальянская армия по качеству вооружения и по тактическим взглядам в 1939 г. продолжала оставаться на уровне войны с Эфиопией. Ни один новый вид оружия, ни одно оперативное новшество не были введены за этот период.

И это происходило в то время, как военный бюджет Италии быстро возрастал. С 1930 по 1937 г. военные ассигнования страны исчислялись примерно в 5 млрд, лир ежегодно, в бюджете 1937/38 г. они поднялись до 6 млрд., а в следующем году достигли 8 млрд. Наконец, в 1939/40 г. на военные цели государство ассигновало 11 млрд. лир. В конце 1939 г. были опубликованы общие цифры военных расходов. По официальным данным, фашистская Италия затратила на подготовку к войне более 133 млрд, лир, из них — на сухопутную армию 72 млрд., на морской флот 32 млрд., на авиацию 26 млрд, и около 1,5 млрд, на фашистскую милицию[272].

На 1 августа 1939 г. итальянская армия насчитывала 67 дивизий, из них 43 пехотных, 3 бронетанковых, 3 моторизованных, 3 подвижных и 5 горно-альпийских. К концу того же года число дивизий возросло сразу до 73. Это было достигнуто не только за счет частичной мобилизации, но главным образом в результате сокращения в существующих дивизиях числа полков с трех до двух. Вооружение этих дивизий, большая часть которых комплектовалась по штатам мирного времени, устарело: основным оружием пехотинца продолжала оставаться винтовка образца 1891 г. Слабой была артиллерия: орудий было явно недостаточно, а имевшиеся на вооружении образцы относились ко времени первой мировой войны (частично это были трофеи, взятые у австрийской армии).

Переход к дивизиям двухполкового состава внес беспорядок во всю систему комплектования армии, — недостаток офицерских кадров заставил широко прибегать к призыву из запаса и назначению на должности малоподготовленных людей. Возросший разрыв между числом дивизий и количеством артиллерии итальянская промышленность не в силах была восполнить. В месяц артиллерийские заводы Италии выпускали около 60 орудий всех типов, в то время как артиллерийский парк итальянской армии насчитывал около 12 тыс. орудий. Строительство новых артиллерийских заводов было начато в 1938 г., однако ко времени пуска их в ход в 1941 г. в Италии уже не хватало металла. Противотанковая артиллерия имела на вооружении лишь 45-мм пушки, слишком слабые для борьбы с тяжелыми танками. Плохо обстояло дело с зенитной артиллерией, имевшей около тысячи орудий устарелого образца[273].