Чтение онлайн

Ни первый, ни второй документы не содержали положений, которые могли сузить фронт борьбы, оттолкнуть какие-либо группы, способные стать союзниками коммунистов. Наоборот, их сравнение показывает стремление устранить формулировки, которые могли бы вызвать протесты со стороны других политических партий. В этих документах не ставился вопрос о форме социального строя будущей Италии. В первом из них говорилось, что «только правительство рабочих и крестьян способно положить конец капиталистической эксплуатации и войне». Во втором — вопрос о рабоче-крестьянском правительстве не поднимался, а в качестве конечной цели указывалось создание «правительства, вышедшего из народа и опирающегося на народ». Оба документа содержали требование восстановления демократических свобод: во втором из них оно было дополнено пунктом о конституционных гарантиях.

Эти документы свидетельствовали не только о последовательности линии компартии; они опровергали глупую клевету буржуазных деятелей, которые утверждали, что до нападения Германии на Советский Союз итальянские коммунисты недостаточно хорошо понимали необходимость борьбы против фашизма.

Из антифашистских групп других направлений активность проявляло движение «Справедливость и свобода»; стали появляться оппозиционные группы католического направления. Первые состояли главным образом из молодых интеллигентов и существовали в университетах Пизы, Рима, а также в некоторых городах Тосканы и Апулии. Они были немногочисленными, но в них участвовали некоторые видные представители культуры, такие, как А. Капитини, Г. Калоджеро, П. Каламандреи, М. Делле Пьяне и др. Оппозиция среди католиков опиралась на осуждение нацизма Пием XII после захвата Гитлером католической Польши. Для многих католиков это осуждение затрагивало также и фашизм, вступивший в тесный союз с нацизмом.

Рубеж 1940–1941 гг. послужил определенным этапом в падении престижа фашистского режима в Италии. Лживость утверждений о «социальном обновлении» общества, которое символизировала корпоративная система, была очевидной еще до этого и служила причиной освобождения значительной части молодого поколения из-под влияния фашизма. Теперь под влиянием поражений, которые несла итальянская армия в Греции и Африке, разваливался миф о могучей и великой Италии, на протяжении многих лет взращенный усилиями фашистской верхушки. Призыв в армию крупных контингентов из запаса давал возможность многим убедиться на собственном опыте в абсолютной неподготовленности Италии к военным походам. В то же время роль младшего партнера Германии унижала национальное достоинство итальянцев, а методы действий гитлеровцев вызывали неприязнь и отвращение.

Рост враждебности к фашистскому режиму становился столь очевидным, что он вызывал нечто вроде паники у представителей правящей верхушки. Чиано, по его словам, советовал Муссолини «сделать что-нибудь, чтобы поднять моральное состояние людей. Нужно обратиться к сердцу итальянцев. Дать им понять, что речь идет не о судьбе фашистской партии, а о Родине, вечной, общей для всех, стоящей над людьми, временем и фракциями»[295]. Таким образом, фашистские иерархи в трудный момент начали отличать понятие родины от фашистского режима, для того чтобы заставить итальянцев жертвовать собой; это произошло после того, как на протяжении многих лет они доказывали нерасторжимость этих понятий. Между тем итальянцы не только разделяли их, но и все более открыто обвиняли фашистский режим в несчастьях родины.

За несколько дней до того, как Чиано сделал эти записи, начальник корпуса карабиньеров генерал Азон в беседе с адъютантом короля П. Пунтони рисовал положение в стране в самом мрачном свете: «Недовольство масс растет. Гнев народа направлен против Чиано и его окружения». В конце декабря начальник военной разведки генерал Аме говорил тому же Пунтони: «В этот момент большая часть итальянцев хочет мира любой ценой. Это моральная катастрофа, порожденная недоверием к политическим и военным руководителям. Фашизм переживает самый тяжелый кризис, и Муссолини потерял почти весь свой престиж»[296].

Может быть, представители военной верхушки, тяготевшие к королевскому двору, несколько сгущали краски; тем не менее фашизм явно начинал терять почву под ногами, и это понимал сам Муссолини. Дневник Чиано за этот период полон записей о яростных выпадах дуче против армейских генералов, которых он обвинял в неспособности, против короля — «единственного пораженца в Италии» и даже против немцев и Гитлера. Муссолини грозился произнести речь о «тайных пороках итальянцев» и устроить «после победы» грандиозную чистку среди своих приближенных. Главным ответственным за несостоятельность «внутреннего фронта» он считал секретаря фашистской партии Мути, который в октябре 1940 г. лишился своего поста. Одновременно были сняты с постов несколько министров.

Весьма показательно, что моральный и политический кризис итальянского фашизма начал развиваться в период, когда население страны еще не испытывало в полной мере материальных лишений, связанных с участием в войне. Вступление в войну вызвало огромное напряжение итальянских финансов: бюджет 1939/40 г. закрылся с дефицитом в 28 млрд, лир; в следующем финансовом году эта цифра выросла более чем в два раза[297]. Для привлечения средств населения фашистское правительство прибегало к увеличению налогов и выпуску займов: займы выпускались непрерывным потоком, и их распространение сопровождалось откровенным принуждением. В 1940 г. начала вводиться карточная система; к середине 1941 г. основные продукты питания стали выдаваться по карточкам. Тем не менее до конца этого года продовольственные затруднения в Италии не были большими, чем в других странах, находившихся в состоянии войны. Однако они оказывали сильное влияние на моральное состояние населения, поскольку усиливали уже определившийся разрыв между фашизмом и страной.

Нападение Германии на Советский Союз и военное поражение Италии

Первые месяцы 1941 г. окончательно развеяли иллюзии о возможности для Италии вести свою собственную «параллельную войну». В конце января Гитлер сообщил Муссолини о том, что Германия намерена вскоре вмешаться в войну в Греции, а также послать войска в Северную Африку. Муссолини ничего не мог возразить на это предложение, за которым скрывалось неверие Гитлера в возможности итальянской фашистской армии. Однако он стал лихорадочно торопить начальника генерального штаба Каваллеро с началом контрнаступления в Греции, надеясь нанести решающий удар до вмешательства немцев. 9 марта итальянская армия попыталась перейти в атаку. Ее провал стал очевиден в первые же часы, однако еще пять дней итальянские генералы бросали вперед солдат, что привело к новым бессмысленным жертвам.

Перейти в наступление итальянские войска в Греции смогли только 13 марта, после того как немецкие дивизии, заняв Югославию, нанесли решающий удар грекам с тыла. 24 апреля Греция была вынуждена подписать перемирие. За шесть дней до этого капитулировала Югославия, в военных действиях против которой участвовал также итальянский корпус. В награду Муссолини получил часть Словении и побережье Далмации. Кроме того, под протекторатом Италии было создано марионеточное хорватское королевство во главе с А. Павеличем. Королем этого нового государства был провозглашен герцог Сполетский, который по этому случаю принял имя Звонимира, однако предпочитал не показываться в Хорватии. Итальянские войска участвовали и в оккупации Греции.

Все это служило слабым утешением за горечь понесенных поражений. Решительность, с которой действовали немцы в Югославии и Греции, лишь еще больше подчеркнула неспособность итальянских генералов и неподготовленность войск. Главным итогом было установление контроля гитлеровцев на Балканах, которые Муссолини и Чиано так хотели превратить в сферу влияния Италии.

Было ясно, что итальянская армия не в состоянии решать самостоятельно задачи крупного масштаба. Это подтверждал также ход военных действий в Африке. В течение первых месяцев 1941 г. итальянцы потеряли одну за другой свои позиции в Восточной Африке; все это происходило без какого-либо серьезного сопротивления, часто лишь под угрозой наступления английских войск. 5 мая английские войска без боя заняли Аддис-Аббебу, и вскоре вице-король Эфиопии герцог Аосты, командовавший итальянскими войсками в Восточной Африке, сдался вместе со штабом в плен. Несколько итальянских гарнизонов продолжали сопротивление до осени 1941 г., однако фактически империя Муссолини прекратила свое существование.

В Северной Африке ход событий изменился в начале февраля, после прибытия туда немецкого бронетанкового корпуса генерала Роммеля. Немецкий генерал быстро убедился, что в Киренаике не имеется британских «превосходящих сил», как это сообщала итальянская разведка, и решил произвести внезапную атаку. Перейдя в наступление 1 апреля, войска Роммеля через три дня вошли в Бенгази, а 13 достигли Бардии: за две недели они захватили всю Киренаику, отвоевав все, что было до этого потеряно итальянцами. Однако дальнейшее продвижение вперед было задержано активизацией английского флота на Средиземном море, затруднившего подвоз снабжения. Затем последовало событие, которое не только заставило фашистские государства отказаться от торжественного вступления в Каир, но и изменило весь ход второй мировой войны.