Чтение онлайн

Катастрофическое положение в Северной Африке во многом было предопределено ходом морских операций на Средиземном море, которым Муссолини в «общем плане войны» отводил решающее значение. Итоги морских операций к концу 1940 г. были весьма неутешительными для Италии. После нейтрализации французского флота силы англичан и итальянцев на Средиземном море оказались примерно равными; правда, англичане имели некоторое превосходство в авиации, которую они использовали более рационально. Кроме того, значительную роль в нарушении итальянских перевозок по морю сыграла военно-морская база на Мальте, планы захвата которой много раз разрабатывались итальянским генеральным штабом, но ни разу не были осуществлены. Сражения на Средиземном море проходили с переменным успехом, пока ночью 11 ноября английские самолеты-торпедоносцы не осуществили успешной операции против военного порта Таранто, где концентрировались основные силы итальянского флота. В результате налета были выведены из строя сразу три линейных корабля, что дало перевес английском флоту.

Усиление антифашистских в стране

Муссолини никогда не был высокого мнения о качествах итальянской нации. Однако после начала войны его высказывания приобрели характер самых горьких упреков. «Я должен признать, — говорил он своему зятю Чиано, — что итальянцы 1914 г. были лучше нынешних. Это неприятный результат для фашистского режима, но это так»[289]. Это были доверительные признания Муссолини, сделанные близкому ему человеку. В официальных же выступлениях гнев диктатора распространялся на ту часть итальянского общества, которую он называл «буржуазией». Выступая перед главными редакторами газет незадолго до вступления Италии в войну, он обвинял итальянскую буржуазию в нежелании поступиться своими интересами и в пацифистских настроениях.

Выпады дуче были тотчас же подхвачены официальной прессой, которая стала усердно ругать «имущие классы». Журнал фашистской партии «Джераркия» писал, что «имущие классы» представляют фашизм «как постоянную вооруженную армию против опасности большевизма». Не отрицая, что на первом этапе функции фашистского режима носили «репрессивный характер», журнал писал далее: «Теперь дело обстоит иначе; для того чтобы быть фашистом, есть только один путь: чувствовать себя частью народа, разделяя его стремление к справедливости, даже если для этого придется вылезти из мягкого кресла и пойти на некоторые материальные лишения»[290].

Все это отражало быстрое увеличение разрыва между фашизмом и массами, который вызывал тревогу в фашистских верхах и порождал попытки как-то восстановить положение. Демагогические выпады против «буржуазии», объявленной носителем духа пацифизма, были одним из элементов такой политики. Эти выпады мало беспокоили представителей руководящих кругов буржуазии, выражавших в то время полную солидарность с политикой фашизма. Подготовка к войне и ее начало намного увеличили вес военно-автаркических монополий, которые наживались на военных заказах. Финансовая и промышленная верхушка, королевский двор и генеральный штаб были полностью солидарны с фашизмом в его военной политике. Разногласия по поводу того, когда именно следует начать войну и на кого в первую очередь напасть, носили второстепенный характер и не затрагивали единства руководящих кругов правящего класса. Никто из руководящих буржуазных деятелей не показал, что он сознает грозящую опасность, нависшую над страной. Никто из них не проявил простой заботы о национальных интересах страны. Поэтому Муссолини смог так опрометчиво и нерасчетливо вступить в войну, исход которой в любом случае не мог принести Италии ничего хорошего.

Основная масса буржуазии, если и не проявляла по мнению Муссолини достаточной воинственности, то во всяком случае не выдвинула из своей среды достаточно сильных оппозиционных групп, способных выступить против военных авантюр фашизма. Недовольство в ее среде было связано главным образом с мелкими лишениями, которые ей пришлось переживать в связи с различными ограничениями, вызванными войной. Акты фашистского особого трибунала, опубликованные в 1961 г., говорят о резком возрастании числа политических процессов в 1940–1941 гг. При этом люди, осужденные за различного рода антифашистские и антивоенные выступления, принадлежали к трудящимся классам. Наибольшее число приговоров выносилось за «пораженчество», «антинациональную пропаганду» и «оскорбление дуче».

Среди осужденных особенно много было солдат, еще недавно бывших рабочими и крестьянами. Так, один солдат альпийской армии писал в дни нападения на Францию: «Здесь все плохо и виноват в этом только свинья Муссолини». На сержанта Драго, туринского рабочего, поступил донос: он говорил в казарме, что с большей охотой пустил бы в ход штык против фашистов, чем против французов. Крестьянин из Толентино заявил во всеуслышание, что англичане потому так легко побеждают в Африке, что итальянцы с охотой могут сражаться только против фашистов. «Я считаю греков своими братьями и не хочу воевать против них»[291], — писал солдат Чуфоли своим родным. Десятки и сотни приговоров военного трибунала говорили о том, что итальянские солдаты не желали принимать участия в империалистической войне.

Все более массовую форму принимала оппозиция фашистскому режиму среди молодого поколения. Со страниц университетских журналов раздавались требования, которые вызывали растерянность фашистских руководителей печати. Журналы фашистских молодежных организаций все более превращались в очаги опасного свободомыслия. Настроение молодого поколения показывало, что оно устало жить в атмосфере слепой веры фашистской пропаганде. «Много говорили и болтали о новой цивилизации, о новой культуре, которые должны были возникнуть из революции: но где же практические, видимые результаты?» — задавал вопрос автор одной из статей. Другой журнал требовал «покончить с кастой неприкасаемых» — тех фашистов, которых ограждали от критики их высокие посты и звания, и спрашивал, почему трудящиеся и студенты обязаны молча выслушивать длинные и бессодержательные речи «заслуженных болванов»[292].

«В целом накануне вступления Италии в войну и сразу же после него, — пишет Э. Сантарелли, — эти «фашистские антифашисты» все активнее занимались анализом «ошибок внутри режима», переходя к критике самого режима»[293].

Оппозиционные группы в этот период начинают все более дифференцироваться по партийному признаку. Наибольшее количество приговоров за эти годы выносилось за «организацию коммунистических групп», «коммунистическую пропаганду», «распространение коммунистической литературы». Иногда во главе коммунистических групп становились представители старого поколения, но часто они целиком состояли из молодежи, выросшей и воспитанной в период фашистского режима.

В организационном отношении все антифашистские партии с начала войны переживали трудное время. Особенно тяжелым этот период был для коммунистов, против которых было направлено острие фашистских репрессий. Осенью 1939 г. антикоммунистическая волна, прокатившаяся по Европе, нанесла чувствительные потери руководящим кадрам Коммунистической партии Италии. В сентябре в Париже были арестованы П. Тольятти, Л. Лонго и некоторые другие руководящие работники. Столица Франции, в течение долгого времени служившая одним из центров политической итальянской эмиграции, оказалась под контролем немцев. После короткого периода замешательства, старый Центральный комитет компартии был распущен и образованы новые руководящие органы узкого состава. Компартия еще раз доказала свою способность выдерживать самые тяжелые удары противника, применяясь к новым условиям.

Основой политической линии партии в этот период было создание возможно более широкого фронта сил, способных бороться против войны и диктатуры Муссолини. Важнейшими документами, отражавшими деятельность партии, были Декларация в связи с вступлением Италии в войну (июнь 1940 г.) и Обращение компартии к народу, опубликованное в мае 1941 г. В декларации 1940 г. компартия характеризовала войну как катастрофу для итальянского народа и указывала, что Италия жизненно заинтересована в том, чтобы немедленно прекратилась эта кровавая бойня. В Декларации указывалось, что возглавить борьбу против войны и фашизма должна мощная четырехмиллионная армия промышленных рабочих, сконцентрированных на предприятиях Милана, Турина и других городов. Коммунистическая партия призывала трудящихся к борьбе за прекращение военных действий, восстановление демократических свобод, освобождение всех политических заключенных, арест и предание суду фашистских главарей. Для достижения этих целей партия призывала к объединению все антифашистские политические силы.

Обращение в мае 1941 г. констатировало, что участие в войне на стороне гитлеровской Германии привело к низведению Италии до положения вассала германского империализма. «Продолжение и расширение войны, — говорилось в Обращении, — означает для нашей страны новые бедствия, толкает итальянский народ к неизбежной катастрофе… Итальянский народ всегда боролся героически, когда он знал, что борется за свою независимость, за свою свободу. Его сыны не хотят воевать теперь, к они правы, потому что дело, ради которого их послали на смерть, — не в интересах нашей страны»[294].