Чтение онлайн

В 1830 г. говорящие по-французски бельгийцы под влиянием происходившей во Франции революции восстали против присоединения к Нидерландскому королевству. Державы, испугавшись возможности провозглашения республики или присоединения к Франции, поспешили умиротворить население и дали Бельгии короля, Леопольда I Саксен-Кобург-Готского. В 1830 г. происходили также незначительные волнения в Италии и Германии, и гораздо более серьезные в русской Польше; республиканское правительство в Польше держалось против Николая I (вступившего на престол после Александра I в 1825 г.) в течение целого года и было затем уничтожено с величайшей жестокостью и насилиями. Польский язык был запрещен, и православная церковь была признана вместо римско-католической государственной церковью…

В 1821 г. произошло восстание греков против турок. В течение шести лет они вели отчаянную борьбу, на которую правительства Европы лишь смотрели со стороны. Либеральное общественное мнение протестовало против этой бездеятельности: волонтеры из всех стран присоединялись к восставшим, и в конце концов Англия, Франция и Россия выступили соединенными силами. Турецкий флот был разбит французами и англичанами в Наваринской битве в 1827 г., и царские войска вторглись в Турцию. В мирном договоре, заключенном в Адрианополе в 1820 г., Греция была объявлена свободной, но ей запрещено было восстановить свои древние республиканские традиции. Был найден германский король для Греции, принц Отто Баварский, и христианские губернаторы были назначены в Дунайские провинции (ныне румынские) и в Сербию. Много крови должно было пролиться, прежде чем турки были окончательно изгнаны из этих земель.

Глава LVII. Развитие прикладных знаний

В течение семнадцатого, восемнадцатого и начала девятнадцатого века, в то время, как происходила описанная выше борьба европейских государств и монархов и лоскутная работа Вестфальского мира (1648 г.) сменялась, как в калейдоскопе нелепой мозаикой Венского мира (1815 г.), а корабли распространяли европейское владычество по всему свету, – в Европе и находящихся под ее влиянием странах происходил постоянный рост науки и общий прогресс знаний об окружающем мире.

Этот прогресс происходил независимо от политической жизни и в течение семнадцатого и восемнадцатого веков не оказывал на последнюю решающего, непосредственного влияния. За указанное время не заметно было глубокого влияния его на общественную мысль. Эти результаты сказались лишь впоследствии; в полной своей силе они проявились во второй половине девятнадцатого столетия. Это движение захватило небольшой круг обеспеченных, независимо мыслящих людей. Без помощи тех, кого англичане называют «частными лицами», не мог бы начаться научный прогресс в Греции и возродиться в Европе. Университеты играли известную, но не руководящую роль в развитии философской и научной мысли этого периода. Официальная ученость отличается робостью и консерватизмом, она лишена инициативы и враждебна нововведениям, будучи лишена живой связи с независимыми умами.

Мы уже упомянули об образовании Королевского общества в 1662 г. и о его трудах по осуществлению мечты Бэкона, выраженной в его «Новой Атлантиде». В восемнадцатом веке было достигнуто более ясное понимание материи и движения, заметно прогрессировали математические науки, начали систематически употреблять оптические стекла для микроскопов и телескопов, с новой энергией приступили к классификации в естественной истории и возродилась с огромной силой анатомическая наука. Геология, первые намеки на которую мы встречаем у Аристотеля и предвосхищение – у Леонардо да Винчи (1452–1519), приступила к своей важной задаче, а именно, к истолкованию летописи скал.

Прогресс естественных наук отразился на металлургии. Усовершенствование металлургии, давая возможность использования в более широком размере металлов и других материалов, оказало в свою очередь влияние на развитие практических изобретений. Введение машин в совершенно новом масштабе и в большем количестве внесло революцию в промышленность.

В 1804 г. Тревитик приспособил машину Уатта к транспорту и построил первый локомотив. В 1825 г. была открыта первая железная дорога между Стоктоном и Дарлингтоном, и стефенсоновская «Ракета», локомотив с поездом весом в тринадцать тонн, достигла скорости в сорок четыре мили в час. С 1830 г. число железных дорог стало увеличиваться. В середине девятнадцатого столетия сеть железных дорог покрыла всю Европу.

Вместе с тем изменились казавшиеся незыблемыми в течение долгих лет условия человеческих сношений, а именно скорость передвижения. После поражения в России Наполеон совершил путь приблизительно от Вильны до Парижа, т. е. около 1400 миль, в 312 часов. Он ехал с максимальной скоростью, делая менее 5 миль в час. Обычный путешественник не мог бы совершить этот путь и в два раза большее время. Это была, приблизительно, та же скорость, которая считалась максимальной между Римом и Галлией в I веке до P. X. И вот внезапно совершился огромный переворот. Железные дороги сократили этот путь для рядового путешественника до сорока восьми часов. Иначе говоря, они сократили главные европейские расстояния, сводя их к одной десятой их прежнего протяжения. Они сделали возможной административную работу на площади в десять раз большей, чем было доступно раньше. В Европе эта возможность еще не получила своего полного осуществления. Европа все еще пересечена границами, проложенными в эпоху лошади и телеги. В Америке результаты этого нововведения сказались немедленно. Для Соединенных Штатов Америки, распространявшихся на запад, это означало постоянную связь с Вашингтоном, как бы далеко граница не отодвигалась через континент к западу. Это означало единство и цельность, которые при других условиях были бы совершенно невозможны в таком масштабе. Несколько раньше паровоза появился пароход. В 1801 г. был спущен пароход «Chalotte Dundas» на канале «Firth of Clyde», а в 1807 г. американец Фультон появился со своим пароходом «Clermont», снабженным построенными в Англии машинами, и совершавшим рейсы по реке Гудзону выше Нью-Йорка. Первый морской пароход был также построен американцами: это был «Феникс», который отправился из Нью-Йорка (Хобокена) в Филадельфию. Американцам же принадлежал первый пароход, снабженный также и парусами, и пересекший Атлантический океан в 1819 г. Все эти пароходы были колесные, а колесные пароходы не приспособлены к бурным морям. Лопасти легко ломаются, и пароход тогда приходит в негодность. Вот почему он был заменен впоследствии винтовым пароходом. Прежде чем винт вошел во всеобщее употребление, пришлось преодолеть много трудностей. Только в середине прошлого столетия тоннаж океанских пароходов стал превышать тоннаж парусных кораблей. После этого развитие морского транспорта пошло быстрыми шагами. Впервые люди начали переезжать моря и океаны, рассчитывая прибыть к определенному сроку. Переезд через Атлантический океан, который раньше был далеко не надежным предприятием и продолжался несколько недель, а то и месяцев, стал совершаться все быстрее и быстрее, до тех пор, пока в 1910 г. его продолжительность для самого быстрого парохода не была сведена к 5 дням, с точно установленным часом прибытия.

Наряду с развитием парового транспорта на суше и на море, средства сношения людей между собой обогатились еще одним новым и поразительным изобретением, явившимся следствием научных изысканий Вольты, Гальвани и Фарадея в области различных электрических феноменов. В 1835 году был изобретен электрический телеграф. Первый морской кабель был проложен между Францией и Англией в 1851 году. Спустя несколько лет телеграфная система распространилась по всему цивилизованному миру, и известия, передававшиеся раньше крайне медленно от одного пункта к другому, становились теперь всеобщим достоянием одновременно на всем земном шаре.

Железная дорога и электрический телеграф были самым замечательным и революционным изобретением, сильно поразившим воображение масс. Однако, это были лишь первые, несовершенные, хотя и бросающиеся в глаза, плоды мощного научного прогресса. Технические знания и искусства стали развиваться с чрезвычайной быстротой и получили широкое распространение, далеко опередив все предыдущие века. Явлением, сперва гораздо менее заметным в повседневной жизни, но впоследствии еще более значительным, было овладение человеком различными строительными материалами. До середины девятнадцатого века железо извлекалось из руд при помощи древесного угля, затем небольшими кусками его ковали, придавая ему форму. Это был материал, годный для ремесленника. Качество железа и способ его обработки в огромной степени зависели от опытности и уменья отдельного рабочего. Наибольшее количество железа, которое можно было обрабатывать при таких условиях, достигало в шестнадцатом столетии двух или трех тонн. Поэтому существовал определенный максимальный размер пушек. В XVIII веке появились доменные печи и стали распространяться параллельно с развитием применения кокса. До XVIII века мы не встречаем ни вальцованного листового железа (1728 г.), ни вальцованной проволоки и полосового железа (1783 г.). Паровой молот Несмита появился лишь в 1838 г.

Древний мир не мог пользоваться паром вследствие несовершенства металлургии. Паровая машина, даже примитивный паровой насос, не могла получить распространения до тех пор, пока не стали выделывать листового железа. Первые машины кажутся современному глазу жалкими и неуклюжими железными орудиями, и все же они представляли собой высшее достижение металлургической науки того времени. Только в 1856 г. появился бессемеровский способ обработки, а несколько лет спустя (1864 г.) был усовершенствован способ выплавки, очищения и обработки стали и всякого сорта железа в неслыханном прежде масштабе. В настоящее время можно видеть в электрической печи тонны расплавленной стали, бурлящей, словно кипящее молоко в горшке. Ни одно из предшествовавших практических достижений человечества несравнимо по своим последствиям с этим полным овладением человеком огромными массами стали и железа, их структурой и качеством. Железные дороги и ранние машины всякого рода были лишь первыми триумфами новых металлургических методов. Скоро появились корабли из железа и стали, огромные мосты, новые способы построек из стали в огромном масштабе. Люди слишком поздно поняли, что они проектировали свои железные дороги в слишком скромном размере, что они могли организовать свои путешествия со значительно большей скоростью и комфортом и в гораздо более широком масштабе.

До девятнадцатого столетия не было на свете кораблей с грузоподъемностью более 2000 тонн; в настоящее время пароходы в 50 000 тонн никого не удивляют. Есть люди, которые смеются над такого рода «количественным» прогрессом, но такое насмешливое отношение характеризует лишь интеллектуальную ограниченность такого рода людей. Они ошибаются, полагая, что гигантское судно или строение с корпусом из стали есть не что иное, как прежнее судно или постройка, но лишь увеличенные в несколько раз. Современные сооружения в корне отличаются от прежних, – они легче, крепче и сделаны из лучшего и более прочного материала. Теперь уже не господствуют, как прежде, рутинные приемы, но все дело сооружения основано на тонких и сложных вычислениях. При сооружении домов или кораблей старого типа человек зависел от материи: надо было рабски подчиняться материалу со всеми его особенностями. В новых постройках человек овладел материей и свободно воздействует на нее. Представьте себе только массы угля, железа и песку, извлеченные из шахт и ям, выплавленные, очищенные, обработанные и, наконец, повисшие в виде стройного, блестящего купола из стали и стекла на высоте шестисот футов над густонаселенным городом!