Чтение онлайн

В 1714 году курфюрст Ганноверский сделался королем Англии, и, таким образом, прибавилось еще одно государство к числу многих других, находившихся наполовину внутри и наполовину вне империи.

Австрийская линия преемников Карла V сохранила императорский титул; испанская линия удерживала Испанию. Но вот появился новый император на Востоке. После падения Константинополя в 1453 г., великий князь московский, Иван Великий (1462–1505 гг.), объявил себя наследником Византийского трона и поместил в своем гербе византийского двухглавого орла. Его внук, Иван IV, Грозный (1533–1584 гг.), принял императорский титул кесаря (царя). Но лишь во второй половине XVII столетия Россия перестала казаться европейцам далекой и азиатской страной. Царь Петр Великий (1682–1725 гг.) вывел Россию на арену западной политики. Он построил новую столицу для своей империи, Петербург на Неве, который сыграл для России роль окна в Европу, и он обзавелся собственным Версалем в Петергофе, в восемнадцати верстах от Петербурга, пригласив французского архитектора, который устроил террасу, фонтаны, каскады, картинную галлерею, парк, словом все, что подобало великому монарху. В России, как и в Пруссии, французский язык сделался придворным языком.

Неудачно расположенное между Австрией, Пруссией и Россией королевство польское, плохо организованное государство крупных земельных собственников, чересчур оберегавших свою личную независимость, чтобы предоставить хоть сколько-нибудь реальную власть избираемому ими монарху, – было обречено на раздел между тремя соседями, несмотря на усилия ее союзницы Франции сохранить ей независимость. Швейцария в то время представляла собой группу республиканских кантонов; Венеция была республикой; Италия, подобно Германии, была разделена между мелкими герцогами и князьями. Папа правил, как монарх, в папских областях, теперь уже сильно опасаясь потерять верность остальных католических монархов: он не рисковал уже вмешиваться в отношения между ними и их подданными и не заикался об общехристианской державе. В самом деле, в Европе не сохранилось никакой единой политической идеи; Европа увлекалась в сторону все большего разъединения и разобщенности.

Все эти монархи и республики только и думали, как бы увеличить свои владения за счет соседа. Каждый из них вел «иностранную политику», агрессивную по отношению к соседям, и стремился к агрессивным союзам. Мы, европейцы, переживаем в настоящее время последнюю стадию этого периода разношерстных самодержавных государств и все еще страдаем от порожденной ими ненависти, вражды и подозрительности. История этого времени все более запутывается и мельчает, вырождаясь в мелкие интриги и сплетни, становясь все более бессмысленной и скучной для современного человека. То и дело говорится о том, как одна война была вызвана любовницей короля, как соперничество между двумя министрами вызвало другую. Все эти сплетни, взяточничество и соперничество вызывают отвращение во всяком здравомыслящем человеке. Самым постоянным и замечательным явлением эпохи было широкое распространение книг, появление новых изобретений, не взирая на многочисленные препятствия. Восемнадцатый век видел появление литературы, глубоко скептически и критически настроенной по отношению к дворам и политике того времени. В такой книге, как «Кандид» Вольтера, просвечивает чувство бесконечной усталости от хаоса европейской жизни.

Глава LIII. Новые империи европейцев в Азии и за океаном

В то время, как Центральная Европа пребывала в состоянии такого разъединения и хаоса, западные европейцы, в особенности голландцы, скандинавские народы, испанцы и португальцы, французы и британцы, перенесли арену своей борьбы за океан и раскинули ее по всему миру. Книгопечатание вызвало в политической мысли Европы сильное, но довольно неопределенное вначале брожение; другое великое нововведение – океанское парусное судно – неизбежно побуждало европейцев исследовать отдаленнейшие пределы морей.

Первые заокеанские поселения голландцев и европейцев с северного побережья Атлантического океана возникли не в целях колонизации, но в целях торговли и разработки копей. Пионерами в этом отношении были испанцы; они претендовали на господство над всем новооткрытым американским миром. Однако очень скоро потребовали своей доли и португальцы. Папа разделил новый континент между этими двумя пионерами, отдав португальцам Бразилию и все остальные земли к востоку от полосы, лежащей на 370 миль западнее островов Зеленого мыса; все остальное получила Испания (1494). Это было одним из последних актов Рима, как владыки мира. Португальцы в то время предпринимали также заокеанские экспедиции на юг и на восток. В 1497 г. Васко да Гама доплыл от Лиссабона до Занзибара, объехав мыс Доброй Надежды, а затем и до Калькутты в Индии. В 1515 г. португальские корабли появились на Яве и на Молукских островах; португальцы высадились и выстроили укрепленные города и торговые пункты вдоль всего побережья Индийского океана: Мозамбик, Гоа и два более мелких владения в Индии, а, кроме того, часть Тимора находилась тогда во власти португальцев.

Народы, лишенные папским постановлением прав на Америку, обращали мало внимания на права Испании и Португалии. Англичане, датчане и шведы, а вслед за ними и голландцы вскоре предъявили свои права в Северной Америке и Западной Индии, и даже его католическое величество, король Франции, так же мало обращал внимания на папский указ, как любой протестант. Европейские войны захватили эти заокеанские владения.

В течение долгого времени англичане имели наибольший успех в этой борьбе за заокеанские владения. Датчане и шведы были слишком глубоко втянуты в сложные дела Германии, чтобы снаряжать серьезные экспедиции за океан. Швеция была истощена на германских полях сражений по вине своего блестящего короля Густава-Адольфа, протестантского «Северного Льва». Голландцы завладели теми незначительными поселениями, которые принадлежали шведам в Америке, но они были в слишком близком соседстве с агрессивной Францией, чтобы отстоять свои владения от нападения Британии. Главными соперниками империи на Дальнем Востоке были британцы, голландцы и французы, а в Америке – британцы, французы и испанцы. Англичане имели большое преимущество перед остальной Европой, а именно – водную границу, «серебряную нить» английского канала. Традиции латинской империй связывали ее менее всего.

Франция всегда была слишком поглощена европейскими делами. В течение всего XVIII века она использовала уже все возможности расширения границ, как на Западе, так и на Востоке, стремясь возобладать над Испанией, Италией и германским хаосом. Религиозные и политические раздоры в Англии в XVII столетии заставили многих англичан искать себе постоянного приюта за океаном. Эти поселенцы прокладывали в Америке пути, увеличивались в количестве и усиливались, и это давало Англии большие преимущества в борьбе за американские владения. В 1756 и 1760 гг. Франция вынуждена была уступить Канаду Англии и ее американским колонистам, и несколько лет спустя британская торговая компания всецело возобладала над французами, голландцами и португальцами на Индийском полуострове. Великая монгольская империя Бабура, Акбара и их преемников уже сильно склонялась к упадку, и история ее фактического завоевания лондонским торговым обществом, Британской Ост-Индской Компанией, является одним из самых необычайных эпизодов во всей истории завоеваний.

Эта Ост-Индская Компания в период своего образования при королеве Елизавете ничем не отличалась от любой компании морских авантюристов. Шаг за шагом она была вынуждаема снаряжать отряды и вооружать свои корабли. И вот это торговое общество, с его традиционными приемами наживы, стало не только торговать пряностями, красками, чаем и драгоценными камнями, но также распоряжаться доходами князей, их владениями и судьбами Индии. Оно явилось в Индию, чтобы покупать и продавать, а стало заниматься невероятным хищничеством. Не было никого, кто воспротивился бы его образу действий. Удивительно ли, что его капитаны и командиры, чиновники и даже приказчики и простые солдаты возвращались в Англию нагруженные добычей?

Люди в таких обстоятельствах, когда их произволу предоставлена большая и богатая страна, не могут точно установить, что они должны и чего не должны делать. Это была чужая страна для них, озаренная чужим Солнцем. Ее бронзовое население казалось им чужой расой, которой они не могли симпатизировать. Ее таинственные храмы с их жрецами поддерживали фантастические формы жизни. В Англии люди удивлялись, когда эти генералы и чиновники по возвращении выступали с тяжкими обвинениями друг против друга в вымогательствах и жестокостях. В отношении Клайва парламент издал указ о предании его суду. Он покончил с собой в 1774 г. В 1788 г. Уоррен Гастингс, другой крупный администратор в Индии, был предан суду и оправдан (в 1792 г.). Это было странное положение дел, не имевшее себе прецедентов в мировой истории. Английский парламент управлял лондонским обществом, которое, в свою очередь, властвовало над государством, более обширным и гораздо более населенным, чем все владения английской короны. Для большинства англичан Индия была отдаленной, фантастической, почти недосягаемой страной, куда отправлялись молодые бедняки-авантюристы с тем, чтобы вернуться через много лет весьма богатыми, холерическими стариками. Англичанам было трудно представить себе жизнь этих бесчисленных миллионов темнокожих людей под лучами восточного Солнца. Воображение их не справлялось с такой задачей. Индия оставалась каким-то романтическим вымыслом, и поэтому англичане не могли получить о ней точного представления и контролировать деятельность компании.

В то время, как западно-европейские государства воевали из-за этих фантастических царств на всех океанах мира, в Азии произошли два крупных завоевания. Китай сверг монгольское иго в 1360 г. и процветал под управлением великой туземной династии Мин до 1644 г. Затем манчжуры, другой монгольский народ, вновь завоевали Китай и владели им до 1912 года. В то же время и Россия продвигалась на восток и достигла крупного значения в мировой политике. Развитие этого громадного центрального государства старого света, не примыкающего целиком ни к Востоку, ни к Западу, имеет важнейшее значение для судеб человечества. Своим расширением оно в значительной мере обязано казакам, христианам-степнякам, которые послужили барьером между феодальным земельным дворянством Польши и Венгрии на западе и татарами на востоке. Казаки были представителями нецивилизованного востока Европы и во многих отношениях напоминали диких обитателей запада Соединенных Штатов в середине XIX века. Все, кому грозило преследование в России: преступники, невинно преследуемые, взбунтовавшиеся крепостные, религиозные сектанты, воры, бродяги, убийцы – искали убежища в южных степях, и отсюда начинали борьбу за жизнь и свободу одинаково против Польши, России и татар. Несомненно, что беглецы, теснимые татарами по направлению к востоку, также примешивались к казачеству. Постепенно этот окраинный народ был привлечен к русской государственной службе, подобно тому, как горные кланы Шотландии были превращены британским правительством в регулярные полки. Им предоставлены были новые земли в Азии. Они сделались оплотом государства против монгольских кочевников, могущество которых ослабевало, и действовали сначала в Туркестане, а затем пробрались в Сибирь и дошли до Амура.

Ослабление монгольского натиска в XVII и XVIII веках трудно объяснить. В течение двух или трех столетий со времен Чингисхана и Тамерлана период господства Центральной Азии над миром сменился состоянием полного политического упадка. Перемены, происшедшие в климате, беспримерная по силе чума, эпидемии малярии – все это должно было, конечно, способствовать упадку народов Средней Азии, который, может быть, в обще-мировом масштабе является только временным отступлением.

Некоторые авторитеты полагают, что распространение буддийского учения из Китая также умерило их воинственный пыл. Как бы то ни было, с XVI столетия монгольские татары и турецкие народы перестали победоносно продвигаться вперед, а, наоборот, были отброшены назад и покорены, как христианской Россией с запада, так и Китаем с востока. В течение всего XVII столетия казаки распространялись на восток от Европейской России и расселялись всюду, где только находили пахотные земли. Кордоны крепостей и станиц составляли подвижную границу этих поселений на юге, где туркмены были сильны и воинственны, но с северо-востока Россия не имела больше границ, так как она протянулась до самого Тихого океана.