Чтение онлайн

В то время, как эти полки оборванных энтузиастов пели марсельезу и сражались за Францию, по всем вероятиям, даже не отдавая себе ясного отчета в том, освобождают ли они или грабят страны, в которые они вторгались, – республиканский энтузиазм в Париже проявлялся далеко не в такой прекрасной форме. Революция в это время находилась под эгидой фанатического вождя Робеспьера. Об этом человеке довольно трудно судить. Он был слабого сложения, от природы застенчив, но не без наглости. Однако, у него был самый необходимый для достижения власти талант – горячая вера. Он взял самостоятельно на себя дело спасения республики в том виде, в каком она ему рисовалась, и воображал, что никто кроме него не может ее спасти. Из этого вытекало для него, что только сильная власть может спасти республику. Вольный и жизненный республиканский дух, казалось, зародился вместе с избиениями роялистов и казнью короля. Происходили восстания: одно на западе в округе Вандеи, где народ восстал против рекрутского набора и конфискации имущества ортодоксального духовенства под предводительством дворян и священников; другое же на юге, где восстали Лион и Марсель и роялисты Тулона впустили английский и испанский гарнизон. Единственным энергичным ответом на все это было продолжавшееся избиение роялистов.

Революционный трибунал взялся за работу и начались систематические избиения. Изобретение гильотины как раз было на руку этой системе действий. Королева была гильотинирована, большинство противников Робеспьера были гильотинированы, атеисты, доказывавшие, что нет высшего существа, также были гильотинированы. День за днем, неделя за неделей эта адская машина отсекала все новые и новые головы. Владычество Робеспьера, казалось, было основано на крови и для своего поддержания требовало ее все в большем и большем количестве, подобно тому, как у курильщика опиума все возрастает потребность в последнем.

Наконец, летом 1794 года сам Робеспьер был низвергнут и гильотинирован. Власть перешла к Директории из пяти человек, которые вели оборонительную войну за границей и поддерживали единство во Франции в течение пяти лет. Владычество Директории является любопытным эпизодом сравнительного затишья в этой истории бурных переворотов. Они брали вещи такими, какими они были до них. Дух ревностной пропаганды привел французское войско в Голландию, Бельгию, Швейцарию, южную Германию и северную Италию. Повсюду изгонялись короли и учреждались республики. Однако, дух пропаганды, одушевлявший членов Директории, не мешал им пользоваться награбленными у освобожденных народов сокровищами для облегчения финансовых затруднений французского правительства. Их войны становились все менее похожими на священные освободительные войны, и все более напоминали агрессивные войны старого режима. Франция менее всего собиралась отказаться от традиций иностранной политики. Во время Директории мы находим их в такой силе, как если бы не было вовсе революции.

К несчастью для Франции и для всего мира, на арену мировой истории выдвинулся человек, в котором воплотился в самой интенсивной форме национальный эгоизм французов. Он дал этой стране десять лет неслыханной славы и позор конечного поражения. Это был тот самый Наполеон Бонапарт, который вел войска Директории к победам в Италии.

Этой партии он был обязан своим первым повышением. Однако, у него не было ясного сознания новых сил, действовавших в Европе. Его необузданное политическое воображение влекло его к запоздалой и довольно пошлой попытке восстановить западную империю. Он старался уничтожить остатки старой священной Римской империи, намереваясь заменить ее новой империей со столицей Парижем. Император в Вене перестал быть священным римским императором и сделался просто императором Австрии. Наполеон развелся со своей женой француженкой, чтобы жениться на австрийской принцессе.

Он фактически стал монархом Франции в качестве первого консула в 1799 г. и в 1804 г. сделался императором Франции, в подражание Карлу Великому. Он был коронован папой в Париже, причем взял из рук папы корону и возложил ее сам себе на голову, опять-таки по примеру Карла Великого. Его сын был коронован римским королем.

В течение нескольких лет царствование Наполеона было сплошным рядом побед. Он завоевал большую часть Италии и Испании, разгромил Пруссию и Австрию и покорил всю Европу на запад от России. Но он никогда не смог лишить англичан их преобладания на море, и флот его потерпел решительное поражение в битве при Трафальгаре в 1805 г. от британского адмирала Нельсона. Испания восстала против него в 1808 г., и британская армия под начальством Веллингтона постепенно вытеснила французские войска с полуострова на север. В 1811 году у Наполеона вышел конфликт с царем Александром I, и в 1812 году он вторгся в Россию с большой разнородной армией в 600 000 человек, которая была разбита и в значительной мере уничтожена русскими и русской зимой. Германия восстала против него, восстала и Швеция. Французская армия была разбита, и Наполеон отрекся от престола в Фонтенбло (в 1814 г.). Он был изгнан на Эльбу, но затем вернулся во Францию, чтобы сделать последнюю попытку вернуть себе трон в 1815 г., и был разбит союзниками британцами, бельгийцами и пруссаками при Ватерлоо. Он умер в британском плену на острове св. Елены в 1821 г.

Силы, вызванные к жизни французской революцией, иссякли. Конгресс победоносных союзников собрался в Вене, чтобы восстановить, насколько возможно, то положение вещей, которое было сокрушено налетевшей бурей. В течение почти сорока лет в Европе господствовал особого рода мир, – мир, явившийся результатом всеобщего утомления.

Глава LVI. Нездоровый мир в Европе после падения Наполеона

Две главные причины препятствовали тому, чтобы этот период был периодом действительного социального международного мира, и подготовили почву для цикла войн между 1854 и 1871 гг. Первой причиной была тенденция монархических дворов восстановить несправедливые привилегии и противодействовать свободе мысли, прессы и преподавания, второй – была неприемлемая система границ, установленных дипломатами в Вене.

Присущее монархиям стремление вернуться назад к условиям прошлого сказалось прежде всего и главным образом в Испании. Здесь была даже восстановлена инквизиция. За Атлантическим океаном испанские колонии последовали примеру Соединенных Штатов и восстали против системы европейских великих держав, когда Наполеон посадил своего брата Иосифа на испанский престол (в 1810 г.). Джорджем Вашингтоном Южной Америки был генерал Боливар. Испания была не в состоянии подавить это восстание, и оно приняло затяжной характер, подобно тому, как затягивалась северо-американская война за независимость. Наконец, совершенно в духе священного союза, Австрия внесла предложение, чтобы европейские монархи помогли Испании в этой борьбе. Этому воспротивилась Англия в Европе, но президент Соединенных Штатов, Монро, в 1823 г. быстро и решительно выступил против предполагаемой монархической реставрации. Он заявил, что Соединенные Штаты сочтут за враждебный акт распространение европейской системы на Западном полушарии. Так появилась доктрина Монро, сводившееся к тому, что в Америке не должно быть неамериканской власти. Таким образом, система великих держав не касалась Америки в течение целого столетия, и это позволило новым штатам в испанской Америке устроить свою судьбу по собственному желанию.

Но, если испанский монархизм и потерял колонии, то под покровительством европейских держав он мог делать, что ему заблагорассудится в Европе. Народное восстание в Испании было подавлено французской армией в 1823 г. по распоряжению европейского конгресса и одновременно с этим Австрия подавила революцию в Неаполе.

В 1824 г. умер Людовик XVIII и трон перешел к Карлу X. Карл решил уничтожить свободу печати и университетов и восстановить самодержавный строй. Была ассигнована сумма в биллион франков, чтобы возместить дворянам уничтожение их замков и конфискацию земель в 1789 г. В 1830 г. Париж восстал против этого живого олицетворения старого режима, и на трон был возведен Луи-Филипп, сын Филиппа, герцога Орлеанского, казненного в период террора. Другие европейские монархи, ввиду открытого одобрения революции Великобританией и сильного либерального брожения в Германии и в Австрии, не решались вмешаться в события. В конце концов, Франция все-таки оставалась монархией. Луи-Филипп (1830–1848) оставался конституционным монархом Франции в течение восемнадцати лет.

Таковы были нездоровые последствия мира, заключенного на Венском конгрессе и вызванного реакционными происками монархистов. Распри, вызванные неразумно установленными на Венском конгрессе границами, не приводили к частым столкновениям, но были еще более опасны для всеобщего мира. Чрезвычайно неудобно объединять под одним управлением народы, говорящие на разных языках и вследствие этого читающие различную литературу и имеющие различные руководящие идеи, в особенности еще, когда эти различия обострены религиозными разногласиями. Лишь некоторые весьма существенные общие интересы, как, например, необходимость общей самозащиты у швейцарских горцев, могут еще оправдать объединение народов разных языков и верований под общим управлением, и даже в Швейцарии мы видим крайне развитую местную автономию. Там, где, как в Македонии, мы наблюдаем пеструю смесь деревень и областей с разноязычным населением, настоятельной необходимостью является федеративная система. Но, если читатель взглянет на карту Европы, начертанную Венским конгрессом, ему будет ясно, что весь этот политический винегрет как бы специально был рассчитан на то, чтобы вызвать максимум неудовольствий в отдельных областях.

Венский мир почти без всякой нужды разрушил Голландскую республику, нелепо соединил обитателей Голландии с говорящими по-французски католиками, потомками старых испанских (австрийских) Нидерландов, и создал королевство Нидерландов. Он отдал не только старинную Венецианскую республику, но и всю Северную Италию до самого Милана, говорящим по-немецки австрийцам. Савойю с населением, говорящим по-французски, он соединил с частями Италии в восстановленном королевстве Сардинии. Австро-Венгрия, являющаяся и без того довольно опасной смесью негармонирующих между собой национальностей: германцев, венгров, чехословаков, юго-славян, румын, а теперь и итальянцев – стала еще более нежизнеспособной после присоединения польских владений в 1772 и 1795 гг. Католически и республикански мыслящий польский народ был отдан в большей своей части менее культурному управлению православного царя, хотя значительные области отошли также к протестантской Пруссии. Царь включил также в свои владения совершенно чужеродную Финляндию. Совершенно различные Швеция и Норвегия были соединены под управлением общего короля. Германия, как увидит читатель, была оставлена в особенно опасном хаотическом состоянии. Пруссия и Австрия оказались частью внутри, частью вне общегерманского союза, включившего целое множество меньших государств. Король Дании вступил в германский союз из-за различных провинций в Гольштинии, население которых говорило по-немецки, Люксембург был включен в германский союз, хотя им также правил король Нидерландов и хотя значительная часть его населения говорила по-французски.

Совершенно упустили из виду тот факт, что народы, говорящие по-немецки и находящиеся под влиянием германской литературы, как и народы, говорящие по-итальянски и руководимые итальянской литературой, так же, как и народы, говорящие по-польски и находящиеся в свою очередь под влиянием своей литературы, были бы гораздо счастливее и гораздо полезнее для всего остального человечества, если бы они могли управлять собственными делами, по собственному усмотрению и на своей родной территории. Удивительно ли, что одна из популярнейших немецких песен этого периода говорит о том, что немецкое отечество – повсюду, где говорят на немецком языке.