Чтение онлайн

– Слышали: наши заняли Картахену,- говорил румяный щекастый крепыш, у которого были уже все замашки офицера генерального штаба.- Вчера у отца был генерал Миранда - говорил это как факт, не подлежащий сомнению. Много наших погибло - минимум втрое больше, чем сообщают, но и тех полегло видимо-невидимо.

– Ура! Виват!
– прокричал автобус, и вместе с ним и дружески настроенная Рене - лишь Аугусто не ко времени покривился: он не любил публичных изъявлений патриотизма. Рене начала уже подумывать о нем как о возможном объекте вербовки, но дело было деликатное: к нему надо было подступаться не сразу, а исподволь, осторожно; кроме того, она не хотела отбивать жениха у Нинель, с которой подружилась,- в той мере, в какой это было возможно в их положении.

– Это очень важный плацдарм для последующего наступления,- продолжал розоволицый стратег - не то развивал свои взгляды на положение воюющих сторон, не то повторял услышанное.- Там, кстати, отличилась эскадрилья королевских фазанов!
– и с особым значением поглядел на Рене: видно, и до него дошел адрес ее любимого.

– Виват Марте! Ура, ура, ура!
– прокричала трехкратная здравица, и Рене снова встала и поклонилась. Лицо ее сияло тихой радостью от услышанного.

– Я надеюсь, что смогу попасть к нему,- сказала она, оставляя в стороне скромность и подавая таким образом заявку на поездку в Испанию.

– Браво!
– закричали дружные молодые люди, и среди них первый - сын генерала.- До встречи в Мадриде!

– Если там все кончится,- предупредил мудрый Хорхе, который не зря пользовался тут авторитетом.- Эта история грозит, друзья, затянуться. Но мы ко всему готовы - мы воины, а воин думает и размышляет, но прежде всего подчиняется - такова его участь, и мы с ней не спорим!

– Браво, Хорхе! Ты говоришь как поэт. Как Камоэнс!

– Все равно!
– стоял на своем пылкий поклонник Франко.- Как евреи говорят: в следующем году в Иерусалиме, так и я скажу: в следующем году в Мадриде!

– Что ты помянул их?
– зашикали на него, будто он сказал что-то неприличное.- Хорошо Томмази нет - он бы задал тебе перцу.

– Так потому и говорю, что его нет,- упрямствовал тот.- Я его люблю, конечно: он мой идейный вождь и руководитель, но гуляю я без него. Как и без родителей и без ротного воспитателя... Что: не так сказал что-нибудь?

– Все так, но помолчи лучше. Не говори лишнего.

– Среди нас чужие?
– и огляделся по сторонам в поисках возможных соглядатаев, но встретил лишь сочувственный и вместе с тем насмешливый взгляд Аугусто: тот не мог существовать без иронии - остальные сочли тему неприличной и исчерпанной.

– Замяли разговор,- сообща решили они.- В Порто в казино пойдем играть. Марта, играть будете?

Она хотела сказать, что не играет на казенные, но конечно же этого не сказала.

– Сама не буду, но куплю по жетону для каждого.

– Это взятка?
– шутливо осведомился кто-то.

– Почему взятка? Это взнос в ротную кассу. У кого есть деньги, тот и платит - так, кажется, в армии?

– Так!
– воскликнул тот, что не хотел гулять с идейным вождем: он был чуть ли не влюблен в канадку.- Вы, Марта, своя в доску! Я бы вас выбрал своим ротным и гулял бы с вами как со своим товарищем, как с простым курсантом.- (Откуда ему было знать, что она старше его по чину - лейтенант, только из другой армии?)- Долой деньги! Да здравствует казино! Гип-гип-ура, камарадос!

– Ты выпил сегодня?
– спросил его сосед.

– Нет, со вчерашнего не отойду. А что - заметно?
– и оборотился почему-то на Аугусто.

– Вам и вправду нравится, что испанцы колошматят друг друга?
– не обращая на него внимания, спросил Аугусто Рене на хорошем французском.- По вашему виду не скажешь, что вы так кровожадны.

Нинель услышала это, упрямо и недовольно мотнула головой, но не стала вмешиваться в разговор: была слишком хорошо для этого воспитана. Рене внимательно посмотрела на ее жениха. К ним прислушивались, кто-то мог знать французский, ей надо было быть начеку и не говорить лишнего.

– Мне не нравится, когда люди убивают друг друга - это не по-христиански,- благожелательно и спокойно сказала она,- но когда люди дерутся, приходится выбирать чью-то сторону. Иначе остаешься посредине и тебя с обеих сторон затолкают и затопчут.

– Ты ему этого не втолкуешь,- вполголоса и тоже на французском сказала Нинель.- Хочет быть над всеми. Или в стороне от всех - сама никак не пойму.

Рене это тоже было интересно - только по другой причине, чем Нинель, и она посмотрела на Аугусто в поисках разъяснений.

– На самом деле я думаю,- упорствовал тот, черпая упрямство в соседстве военных,- что было бы лучше, если бы мы остались в стороне от конфликта. Малые страны должны уступать большим право драться...

Он все-таки поостерегся сказать это на родном языке или хотя бы испанском, который понимали многие. Но и Франция была не за горами: кое-кто слушал его внимательно и скептически, а те, что не понимали, старались уловить смысл по общим латинским корням слов и по настроению разговаривающих. Рене решила кончать с опасным противоборством.

– Думать можно что угодно,- сказала она нарочно по-испански, чтоб все поняли,- но когда дело доходит до драки, нужно действовать, и тут без выбора не обойдешься. Немцы, я думаю, все-таки ближе к нам, чем русские.- И все в автобусе, до того делавшие вид, что заняты разговорами между собой, здесь снова как сговорившись и без задержки прокричали здравицу в честь решительной канадки, которая не ждет у моря погоды. Ее теперь только за канадку и принимали - к французам здесь относились с симпатией, но предметом для подражания они быть не могли: с ближних соседей никто не берет примера.

– Вы именно канадка,- сказал ей Хорхе,- а француженкой только прикидываетесь. Что я, француженок не знаю? Сидят дома - ждут мужей, потом детей, а вы все бросили и поехали! Как на лыжи стали! Там правда много снега?

– Достаточно,- сказала Рене, вспомнив российские снегопады.- Иногда дома с крышами заносит.

– Красиво?

Рене была готова к таким вопросам: она не напрасно часами разглядывала в библиотеке Управления, хранившей фотографии всех стран и частей света, ландшафты новой родины и могла говорить о них часами, но вместо этого сказала только:

– Красиво.

– Но как? Рассказали бы, пока едем.

– Что рассказывать? Приезжайте и увидите.

– Далеко же?

– Разве?
– удивилась Рене: для нее действительно не было теперь дальних расстояний.- Подумаешь: Тихий океан. Сели на самолет или на пароход и не заметите, как окажетесь на другом конце света.

– Из всего вами сказанного,- прошептал ей на ухо Аугусто,- это самое дельное...

Ночью из кругов эфира, близких к начальнику лиссабонской полиции, в Москву полетела весть о том, что в Лиссабоне высокие генеральские чины - в частности генерал Миранда - сообщают о захвате франкистами Картахены: потери их по время штурма вдвое-втрое превышают признаваемые. Еще там говорилось, что по дороге в Порто из Лиссабона замечены большие серебристые строения по всей видимости ангары, и вокруг них разбит палаточный лагерь: все это на полпути между Порто и Коимброй. А в самом Порто есть казино, в котором играют высшие чины государства, в том числе - министр путей сообщения: он просадил круглую сумму и был бледен как полотно - как игрок, играющий на чужие деньги. Все это ей показал и рассказал Хорхе, который, пользуясь своими связями, провел ее в тайную комнату для особо важных гостей, скрывающих посещения этого далеко не богоугодного заведения. Всякий разведчик становится поневоле сплетником...