Чтение онлайн

Рене встрепенулась: ход и обстановка разговора напомнили ей задушевные беседы в других стенах и обстоятельствах.

– Нет,- чуть помешкав, отвечала она, снова вспомнив, что лучший способ врать - это говорить правду.- Я крестилась под Абвилем, на побережье, возле Ё и Дьеппа. В одной из тамошних церквей.

– Кто крестил тебя?

– Отец Жозеф. Его все очень любили.

– Высокий и красивый?
– без стеснения спросила мать Флоранс: ее годы позволяли ей такую откровенность.- Я его знала. Я бывала в ваших местах. Знаешь, где он сейчас?

– Нет. Мы уехали в Канаду, когда мне пяти лет не было.

– Отец был англичанин?

– Канадец. Служил в это время.

– Моряк, наверно?

– Наблюдатель летного полка. Я даже не знаю, что это такое.

– Я тоже,- успокоила ее мать Флоранс, проникаясь между тем доверием к ней именно вследствие ее неосведомленности.- Так вот отец Жозеф сейчас в Китае...- Пришла очередь удивляться Рене - она поглядела вопросительно на собеседницу.- Поехал миссионерствовать и исчез - мы о нем уже начали беспокоиться.

– Там вроде тревожно?
– спросила Рене.- Я в газетах читала.

– Тревожней не бывает. Война...- и глянула значительно, затем ободрила ее: - Видишь, у нас с тобой и общие знакомые нашлись. А конфирмация была в Канаде?

– Да. Мы живем под Квебеком.- Рене приготовилась рассказывать свою историю, сопровождая ее пересказом рисунков, которые она изучала в библиотеке Управления, но мать Флоранс отмахнулась от всего этого:

– Бог с ним. В Канаде я не была и никогда уже не буду. Знаю только, что там французский язык уродуют. А ты говоришь вроде правильно.

– Мама со мной только по-французски и говорила. И потом, я два года в Париже училась, все снова вспомнила.

– Да. Родной язык не потеряешь. Другой не выучишь, а свой не забудешь. А что это за великие грехи перед Господом, о которых ты в прошлый раз говорила? Ну-ка говори. Представь себе, что ты на исповеди.

Ни о каком смертном грехе Рене ей в прошлый раз не говорила, но спорить не стала. Грехи только украшают нас - вопреки широко распространенному в мире мнению.

– Самый большой мой грех, мать Флоранс,- не таясь отвечала она,- не он сам, а то, что я в нем упорствую. Грехи надо замаливать, а я молюсь Богу и продолжаю нарушать заповеди.

– Мыслями или поступками?
– видимо, матери Флоранс была известна разница между обоими заблуждениями ума и сердца, а, возможно, и они сами.

– И тем и другим, мать Флоранс. Каюсь и грешу, грешу и каюсь. Поэтому и мечусь по свету как неприкаянная.

Мать Флоранс тут слегка нахмурилась: не от тяжести ее прегрешений, а оттого, что не любила в исповедях недоговоренности и туманных неточностей.

– Ты любила мужчину?

– Да, мать Флоранс.

– Он был женат?

– Нет. Женат он не был, но и на мне не женился.

– А ты жила с ним?
– с бесцеремонностью исповедницы спросила та. Молчание Рене было на этот счет красноречиво.- А сейчас что? Продолжаешь с ним встречаться? Что-то мы с матерью Луизой этого не заметили. А у нас на это глаз зоркий.

– Хуже, мать Флоранс. Хочу найти его. Соблазн ушел - надо было бы перекреститься и поблагодарить Господа, а я ищу его по белу свету.

– Хм!
– Мать Флоранс переглянулась с матерью Луизой, и тут обе словно на время удалились из зала суда, хотя и остались на своих местах - так навострились понимать друг друга, что им было достаточно и безмолвной речи.

– Упорство в грехе - великий грех,- признала мать Флоранс,- может быть, самый непростительный из всех, но и самой великой грешнице можно помочь и посочувствовать. Но ты не все нам говоришь.- Здесь она строго, едва ли не сурово поглядела на исповедуемую.- Ты не все рассказываешь, Марта, и грешишь еще и ложью, хотя правда могла бы уменьшить степень твоей вины перед Господом: она и очернит и обелит тебя одновременно!
– голос ее зазвучал здесь почти что торжественно.

Рене терялась в догадках: что они сумели про нее вынюхать?

– Чего я не сказала, мать Флоранс? Чего именно?

– Чего именно?
– повторила та, глядя на нее со здоровым церковным цинизмом.- У тебя много таких грехов?..- Затем посерьезнела: - У тебя был ребенок, Марта, а ты нам не сказала этого. Где он теперь?

Рене вначале удивилась, потом, как и полагалось по сценарию, устыдилась этому разоблачению:

– Как вы узнали об этом, мать Флоранс?
– еле слышно спросила она, не смея говорить громче.- Я этого никому не говорила. Мне больно,- и на глаза ее навернулись почти естественные слезы.

– Это понятно,- невозмутимо кивнула та, проникаясь в эту минуту горячим сочувствием к падшей соотечественнице.- Как узнали, это не так важно и не так сложно - для тех, кто столько лет имеет дело с молодыми женщинами... Всякая женщина, помеченная благостью материнства, говорит и ведет себя иначе, чем невинная, не ведавшая греха девушка и не знавшая родов женщина... Когда ты переодевалась на кухне,- добавила она более прозаически,- и меняла платье на фартук, мать Луиза увидела у тебя внизу живота полосы, которые бывают только у рожавших...- Здесь мать Луиза потупилась, но из молчаливой роли не вышла, хотя у нее язык чесался отчитать мать Флоранс за излишнюю откровенность.- Что с ним стало?
– Она, как в суде, хотела знать всю правду.

– Умер в родах,- отвечала Рене со спокойствием, чреватым взрывом страсти.- Я с тех пор сама не своя и, главное, хочу сказать ему об этом.

– Он этого не знает?

– Нет. Уехал в Испанию.

– На чьей стороне он?
– как бы невзначай и вскользь спросила настоятельница, хотя это был, возможно, главный ее вопрос.

– У генерала Франко, конечно. Он летчик, их полк формируется в Лиссабоне.

– И ты хочешь туда поехать?

– Хочу.

– А что мешает?

– Он не дал адреса: у них все скрыто - даже родители не знают, где он, а меня на границе или в Лиссабоне спросят, куда я еду, и хорошо если только назад завернут. А то и у себя оставят - до выяснения обстоятельств.

– Это ты правильно говоришь... Теперь-то понятно, зачем ты к нам пожаловала...- Она призадумалась, решая некую арифметическую задачу.- В этом, значит, и заключается твое упорство в грехе? Это не самый большой грех, Марта. Нельзя, конечно, наживать ребенка вне брака, но любовь - дело Богу угодное, и он смотрит на нее снисходительно. А построение семьи приятно Ему в особенности... Так поможем ей, мать Луиза? Ехать туда одной, без рекомендации действительно бессмысленно и даже опасно. Особенно если она начнет искать этот полк со своим приятелем... Ты говоришь, она людей любит?