Чтение онлайн

— Без них я был бы никем. У меня ничего не было бы, — настаивал я. И всё равно я их бросил. И всё равно я дистанцировался от них. И я не знал, сделаю ли это снова. Я поёрзал на сиденье, раздражаясь из-за чувств, которые вызывал этот разговор.

Хейзел повернулась лицом ко мне.

— Может, ты хотел доказать, что ты можешь быть кем-то и чем-то сам по себе.

Я игнорировал укол в груди, который ощутил от этих слов.

— Скорее уж я просто эгоист. Я должен был быть счастлив от возможности остаться, как Гейдж и Леви.

— Хотеть своей собственной жизни — это не эгоизм. Ты хотел, чтобы они тобой гордились, но может, ты также хотел знать наверняка, что сможешь добиться чего-то сам.

— Эгоист, — повторил я.

Она протянула руку и положила её поверх моей ладони, сжатой в кулак на бедре.

— Ты был парнем из стабильной любящей семьи, который хотел расправить крылья и убедиться, что эти крылья работают. Это не эгоизм. Это обряд посвящения.

— Почему моим братьям не надо было расправлять крылья?

— Почему ты решил, что они не делают этого по-своему? — парировала она. — Гейдж получил юридическое образование, а Леви...

Я ждал, когда она закончит предложение. Мой брат был загадкой для всех, наверное, и для самого себя в том числе.

— Леви, я уверена, имеет свои интересы, — сказала она, сменив направление. — Семья — это фундамент. А что ты выстроишь на этом фундаменте — это твой выбор.

— На каком фундаменте строила ты?

Она рассмеялась.

— О нет. Ты не имеешь права просто сидеть и наблюдать. Ты активная участница этого свидания, — настаивал я.

— Я не уверена, имеет ли моя история какое-то значение, — уклонилась она.

— Слушай, Проблема, я не знаю, к каким свиданиям привыкла ты. Но здесь, если ты всё свидание будешь говорить о себе, то второго свидания не будет.

— Ой, как будто ты сгораешь от желания сходить на второе свидание.

— Выкладывай. А не то я потеряю ключи, и тебе придётся вплавь добираться до берега.

Она издала хрюкающий смешок.

— Не знаю, к каким свиданиям привык ты, но там, откуда я родом, угрозы твоему партнеру приведут к экскурсии по камере следственного изолятора.

— Ты хотела свидание. Это свидание. Выкладывай, а не то хуже будет, — я вытащил ключи из замка зажигания и позволил им болтаться в лунном свете.

— Ладно. Ты сам напросился. Моя мама была замужем шесть раз. Скоро будет везучий седьмой.

— Это много платьев подружки невесты, — заметил я.

— Ага, ну что ж, я перестала участвовать где-то после третьей свадьбы.

— Так ты и твоя мама очень близки, — протянул я.

Она невольно рассмеялась.

— Мы вообще не похожи, только я внешне похожа на неё. Но всё, что под поверхностью? Мне кажется, что мы принадлежим к абсолютно разным биологическим видам.

— Так много браков — она похожа на романтика, — подметил я.

— Можно и так сказать. А может, она ужасно боится одиночества и сделает всё, что угодно, чтобы почувствовать себя молодой и желанной, — Хейзел поморщилась. — Прости. Звучит так, будто я веду себя как стерва, и так и есть. Но я много лет своей жизни потратила на попытки понять её и найти себе место в её жизни, тогда как у неё просто не было места для меня.

— Что насчёт твоего папы? — спросил я.

— Они познакомились и влюбились ещё в школе. Он умер, когда я была совсем маленькой. У меня нет воспоминаний о нём. И мама так часто переезжала, что у нас нет даже фотографий. Я мало что помню о моём первом отчиме, только то, что он был намного старше и имел деньги. Она ушла от него и вышла замуж ещё выгоднее. Мой второй отчим был изумительным. Я была с ним с семи до двенадцати лет. Мама развелась с ним ради парня, который владел звукозаписывающей компанией и яхтой. Затем был олигарх Анатолий. Она познакомилась и вышла за него замуж в Вегасе. После Анатолия был какой-то нефтяной магнат из Техаса, и потом она бросила его ради его брата, который был президентом компании.

— То есть, твоя мать всю жизнь искала «того самого», а ты пишешь об этом. Может, у вас больше общего, чем ты думаешь.

Судя по выражению на её симпатичном личике, Хейзел Харт больше нравилось анализировать других, а не подвергаться анализу самой.

— Ты не встречал мою мать, так что ты не знаешь, какое это гигантское оскорбление. Кроме того, в этом и суть «того самого». Ты получаешь кого-то одного. А не семь штук.

— Твой муж был тем самым? — настаивал я.

Она открыла рот, затем взяла пиво.

— Ты тянешь резину.

— Я пью, — настаивала она. — Он был тем, кого я выбрала. Доволен?

— Сколько вы были вместе?

— Ээ, мы встречались три года и прожили в браке семь лет. Затем мы развелись, и теперь я здесь, — она показала пивом на луну.

— И всё? Должен сказать, я надеюсь, что пишешь ты истории лучше, чем рассказываешь, — сказал я наконец.

Она ткнула меня пальцем под рёбра.

— Прошу прощения. А оскорбления всегда являются частью Фирменного Свидания Кэма?

— Только тогда, когда моя спутница явно врёт себе и мне. Каким он был?

— Умный. Воспитанный. Обаятельный. Отлично одевался.

— Он заставил тебя платить на первом свидании? — подтолкнул я.

Она посмотрела на свои колени, затем подняла взгляд к небу.

— Это я его пригласила, и он позволил мне заплатить.

Я выразительно прочистил горло, смяв обёртку от бутера в комок и бросив её в мешок.

— В его защиту скажу то, что ты уже знаешь — я очень хорошо умею убеждать.

— Да не настолько ты убедительная, Проблема.

Она перевела взгляд на меня.

— Ты же здесь, не так ли?

— Да, здесь, — я положил руку на спинку сиденья, чтобы она лежала прямо у её плеч.

Хейзел напряглась, и эти большие карие глаза сосредоточились на мне — два бассейна эмоций, которые вытаскивали меня из глубин. Действуя на автопилоте, мои пальцы скользнули под завесу её волос и заправили прядки за ухо.

— О, я вижу, что ты делаешь. Ты играешь в Кэма На Свидании. Славно, — сказала она. Она не отстранилась, но похлопала ресницами.

Я не знал, играл ли я или просто наслаждался моментом.

— Зои сказала, он подло с тобой обошёлся.

Она облизнула губы.

— Слушай. Я знаю, ты поделился, что чувствуешь себя так, будто бросил свою семью, хотя на деле ясно, что ты готов без раздумий отдать для них всё? Так что твоё страшное признание всего лишь подтверждает, какой ты хороший парень под этой колючей наружностью?

Я молча смотрел на неё.

— Я пытаюсь сказать, что моя история... не такая героическая.