Чтение онлайн

После Брестской унии положение православной Церкви в юго-западных епархиях значительно ухудшилось. Это было связано, прежде всего, с религиозной политикой польского короля, шведского принца Сигизмунда III. Помимо его приверженности папскому престолу и желанию угодить Риму, он стремился к возможно более тесному объединению ПОЛЯКОВи русских в своей стране и надеялся, что уния этому поможет. Также отсутствовали какие-либо надежды на деятельную поддержку со стороны константинопольского патриархата, к которому относилась юго-западная митрополия, поскольку положение патриархата было плачевным – он находился под властью турецких султанов и не имел достаточных средств к существованию. Началась уния с обоюдных анафем, но если отлучение униатов от православной Церкви было законным, то отлучение от Церкви православных являлось актом нелепым, поскольку непонятно, от какой церкви и за какие прегрешения их можно было отлучить. Тем не менее, Сигизмунд поддержал униатов, и над всеми юго-западными епархиями был поставлен униатский митрополит Михаил Рагоза; так, с 1596 г. юго-западная православная Церковь четверть века не имела своего митрополита и была вынуждена бороться с решениями церковных властей. Защитниками православной веры стали многочисленные братства с типографиями и школами при них, а также некоторые богатые польские паны православной ориентации, с которыми польским властям трудно было бороться; об одном из них, князе Константине Острожском уже говорилось в предыдущем параграфе.

Святая Анастасия. Икона начала XV в.

Самые многочисленные братства обосновались во Львове, в Вильно, Киеве, Луцке и некоторых других крупных городах; в Вильно братству принадлежал Троицкий монастырь и монастырь возле Свято-Духовной церкви; в Киеве был Киево-братский училищный монастырь, предшественник знаменитого коллегиума Петра Могилы. Униатские власти начали свою деятельность с присвоения православных церквей и монастырей и жестокого давления на оставшихся. Митрополит Рагоза был довольно пассивен и не настаивал на жестких репрессиях по отношению к православным, хотя при нем были приняты королевские указы о привилегиях, предоставляемых униатским общинам, которые были по сути приравнены к католическим. Сравнительно спокойная жизнь православных закончилась после смерти Рагозы в 1599 г. и восшествию на престол униатского митрополита Игнатия Потея, человека жесткого, непримиримого, истинного творца унии. Потей был горячим поклонником иезуитских методов обращения и даже создал свой орден базилиан, который формально следовал правилам Василия Великого, написанным святым для православных монастырей, но фактически старался привлечь верующих в унию или даже в католичество. Своим помощником Потей сделал Иосифа Рутского, сына убитого в Москве воеводы Вельяминова, о котором говорилось выше. Рутский в свое время учился в школе иезуитов и там принял католическую веру, он был возведен в звание генерала и возглавил орден базилиан. После смерти в 1613 г. Потея митрополитом стал Рутский и пробыл в этой должности почти четверть века. Потей и Рутский в качестве митрополитов беспощадно громили православные церкви и монастыри, забирая в пользу униатов их имущество и помещения. При Рутском в составе членов ордена базилиан появились католики и даже протестанты в качестве школьных учителей, призванные соответствующим образом обучать своих воспитанников. Этот беспредел по отношению к православной Церкви длился для юго-западных епархий до 1620 г., когда произошло важное событие – иерусалимский патриарх Феофан на обратном пути из Москвы, где виделся с царем Михаилом Федоровичем и получил от него богатые подарки, направился через Путивль в Киев. Здесь его встретили казаки, которые тоже много претерпели от власти униатов; в Киеве возле Богоявленского братства, где остановился патриарх, казаки устроили настоящую охрану; по словам летописца, они «как пчелы матку свою, так святейшего отца и пастыря овцы его от волков противника стерегли». Ситуация усложнялась и тем обстоятельством, что Турция, подданным которой был Феофан, находилась в то время в состоянии вражды с Польшей. Патриарх посетил киевские церкви и Киево-Печерскую лавру, на которую «положил глаз» митрополит Рутский. В первой изданной грамоте Феофан объявил свое благословение «всем в Православии сияющим, которые обитают в Малой России, более же всего обывателям киевским». Феофан привез от константинопольского патриарха Тимофея грамоту, согласно которой приехавший патриарх имел полномочие совершать всякие архиерейские священнодействия и распоряжения в пределах киевской митрополии; в подтверждении этих полномочий Тимофей отправил с Феофаном своего экзарха архимандрита Арсения. Данной ему властью Феофан поставил православным митрополитом «Киевским, и Галицким, и всея Руси» Иова Борецкого, игумена Киево-Михайловского монастыря и ректора Киевской братской школы, а также ряд епископов и других архиереев. После отъезда Феофана на родину в сопровождении казаков король Сигизмунд III объявил его турецким шпионом, а униатский митрополит Рутский назвал поставленных патриархом иерархов лжеепископами и предал их церковному проклятию. Папа Урбан VIII прислал королю требование «подвергнуть русских лжеепископов, возбуждающих мятежи, заслуженной каре». Так, защищенным казаками оказался один митрополит Иов, живший в Киеве; другие православные архиереи жили тайно в различных монастырях или в домах поддерживавших Православие польских панов. Опорой православной веры в юго-западных епархиях с 1620 г. стали казаки; они представляли собой реальную силу, с которой считалось правительство. Так, на сейме 1621 г. православные добились прекращения откровенных гонений; это решение было принято со скрипом и то лишь потому, что в случае его непринятия казаки грозили отказаться идти на войну с Турцией. Однако вскоре произошло событие, помешавшее мирному урегулированию проблемы взаимоотношений униатов с православными. После того как полоцким епископом патриарх Феофан поставил Мелетия Смотрицкого, униатский полоцкий епископ Иосаф Кунцевич стал громить православные церкви, не обращая внимания на уговоры Рутского прекратить погромы и убийства. При посещении Витебска Иосаф выгнал православных верующих из церквей и даже разрушил шалаши вне города, предназначенные для богослужений. В ответ толпа убила Иоасафа и бросила его тело в Двину. Рим потребовал жестко наказать виновных в убийстве – в результате некоторые горожане Витебска были казнены, а город лишен Магдебургского права. Иоасаф стал религиозным мучеником, и его именем начали твориться новые беззакония по отношению к православным. Поставленный патриархом митрополит Иов хорошо понимал, что его борьба с униатами, которых активно поддерживает правительство Польши, – занятие безнадежное, и потому обратил взоры к соседней Москве. Сразу же после избрания он отправил тайные письма царю Михаилу и патриарху Филарету с просьбой о помощи и о своем желании объединиться с Москвой, хотя решения сеймов 1621 и 1623 гг. были внешне доброжелательными по отношению к Православию. В ответ государь пожаловал Иову соболей на триста рублей, а патриарх послал ему образ Пресвятой Богородицы в позолоченном окладе с драгоценными камнями. На сейм

1626 г. казаки и православные иерархи представили грамоту с просьбой к королю успокоить нападения униатов на Православие, но эта просьба, как и многочисленные предыдущие, осталась без ответа. В 1631 г. на сейме король Сигизмунд III объявил: «Хотя мы всегда того желаем, чтобы люди, разрозненные между собой в вере православной, могли быть примирены, но поскольку на нынешнем сейме достигнуть этого было невозможно, то мы откладываем дело до будущего сейма». Будущего сейма для Сигизмунда уже не было – он умер в 1632 г., и польский престол наследовал его сын Владислав IV, которого в Смутное время прочили на русский престол. Владислав был человеком религиозно толерантным и продолжать политику отца по искоренению в государстве православной веры не собирался.

На выборный сейм от православного духовенства, братств, цехов, православной шляхты и казаков были посланы грамоты, в которых новому правительству предлагалось прекратить преследование православной веры, отменить привилегии для униатов, вернуть хотя бы частично похищенное церковное имущество и помещения. Сейм принял эти условия, несмотря на возражения депутатов-униатов и некоторых католиков, после чего православные проголосовали за Владислава. В это же время произошло важное событие – на престол киевского митрополита был выдвинут Петр Могила – выдающаяся личность, сыгравшая заметную роль в культурном возрождении России. Он был единодушно избран после отстранения от сана Исайи Копинского, избранного после смерти в 1631 г. митрополита Иова. Могила был угоден не только православным, но и польским властям.

Происходил Могила из богатого рода молдавских государей, переселившихся в начале XVII в. в Польшу. Петр учился в православной школе братства во Львове, затем окончил польскую Академию в Замостье. Принадлежа к аристократии, он по принятой традиции закончил образование за границей в Голландии и в Париже. Там он понял, что широкое образование требует знания латыни, и впоследствии всячески насаждал латынь в основанных им школах. Могила был участником войны Польши с Турцией, но рано понял, что военная карьера ему не подходит. В возрасте 30 лет он в 1627 г. после пострига назначается архимандритом Киево-Печерской лавры. Русско-шляхетские круги всячески пекутся о его продвижении – в 1629 г. Могила становится экзархом константинопольского патриархата; эта должность была утверждена патриархом Кириллом Лукарем. Согласно слухам тех времен, Сигизмунд III назначил Могилу архимандритом в обмен на обещание молодого честолюбивого Петра всячески поддерживать унию, и впоследствии Могила не без успеха старался примирить православных с униатами. В конце 1632 г. Петр Могила избирается православным митрополитом юго-западных епархий России. Первым делом он стремится вернуть православным отобранные униатами церкви и монастыри; в Киеве это, в первую очередь, относилось к Софийскому собору и Выдубецкому монастырю. Стараниями Могилы была восстановлена старинная церковь Св. Владимира, Спаса на Берестове, а также церковь трех святителей, которую он отдал братскому монастырю. В 1635 г. была расчищена и частично восстановлена Десятинная церковь. Его главное детище – Киево-Могилянский коллегиум, переименованный впоследствии в Академию. По примеру иезиутских школ обучение в коллегиуме делилось на три ступени: низшую, среднюю и высшую с временными сроками соответственно в 4, 3 и 3 года. Учебные руководства и авторитеты тоже были западные; основными считались труды Аристотеля и Фомы Аквинского. Главное внимание уделялось латинскому языку, греческий преподавался слабо. Этот стиль католических и протестантских школ был перенесен и в московские школы и продержался почти до 1917 г. Надо сказать, что во времена Могилы вселенский патриарх Кирилл Лукари был известен своей склонностью к западному богословию, исповедуя, пусть не в такой категоричной форме, знаменитый протестантский принцип sola fide – оправдание одной верой. Петр Могила был плодотворным писателем – им созданы многочисленные труды богословского и агиографического характера; в последнем он предвосхитил известные «Жития святых» Дмитрия Ростовского. Наиболее известны его «Евхологион, или молитвослов» и «Катехизис» для всех православных христиан. В 1640 г. Могила созвал православный собор, решения которого призваны были улучшить отношения между православными и униатами. Скончался Петр Могила в 1647 г., написав перед смертью обширное духовное завещание, где, в частности, говорится: «Лишь только Господь Бог сподобил меня сделаться архипастырем Киевской митрополии, а еще прежде архимандритом Печерской лавры, я, видя, что упадок веры и благочестия в русском народе происходит от недостатка у него просвещения и школ, дал обет Богу моему – все мое имущество, доставшееся от родителей, и все, что будет оставаться от доходов имений, принадлежащих вверенным мне по моему служению св. местам, обращать частью на восстановление разрушенных храмов Божиих, от которых остались жалкие развалины, частью на основание школ в Киеве и утверждение прав и вольностей для народа русского!» Сменивший Петра на посту ректора Киево-Могилянского коллегиума Лазарь Баранович написал такой панегирик: «Могила скрыла от нас нашего Могилу. При этом пастыре принялась у нас добрая нива. Не можем достаточно оплакать Могилу: был он нам отец и пастырь любезный. Любезного любезно приняли на небе, а нам бы надобен был второй Могила… Мы плачем, ты же утешен при Господе – пекись же о нас, пастырь. Пусть, сея слезами, пожнем радостью, но без твоих молитв мы этого не достигнем». Сразу же после смерти Петра Могилы в судьбе Киевской митрополии произошли важные перемены – в 1648 г. казацким гетманом был избран Богдан Хмельницкий, ратными трудами которого юго-западные земли были присоединены к России, а еще спустя некоторое время к Московской патриархии официально присоединилась митрополия киевская. И хотя мотивы, вызвавшие ненависть Хмельницкого к польской шляхте, носили, в основном, личный характер, для результатов его борьбы с Польшей это не играет роли. Собрав большое войско и заключив договор с татарским ханом, Хмельницкий потребовал у польского короля Яна Казимира предоставить независимость тем землям, где проживали казаки. Получив отказ, Хмельницкий разгромил поляков под Зборовом, и королю пришлось подписать соответствующий договор с условием утвердить его на сейме. Сейм договор не утвердил, а попытка казаков пойти войной на Польшу окончилась неудачей, так что Зборовский договор был заменен в 1651 г. Белоцерковским. Сторону короля принял православный митрополит Сильвестр Коссов, известный своими симпатиями к унии; кроме того, митрополит не поддерживал стремления Хмельницкого объединить Украину с Россией, считая это объединение гибельным для развития украинской церковной и светской культуры.

Тем временем Хмельницкий собрал новое войско, заключив договор не только с Крымом, но и с Венгрией. Начавшаяся война закончилась полным поражением поляков, после чего Зборовский договор 1649 г. был утвержден сеймом. Однако теперь Хмельницкому этого было мало, и в 1654 г. в Переяславле был подписан пакт с Россией о присоединении к ней юго-западных областей, и казачество приняло присягу на верность московскому царю. После этой знаментой Переяславской Рады царь Алексей и патриарх Никон потребовали покорности и в области церковной, т. е. выхода киевской митрополии из константинопольского патриархата и присоединения ее к патриархату московскому, чему всячески противился митрополит Сильвестр. Константинопольский патриархат тоже, естественно, был против лишения его обширной митрополии, но все понимали, что соединение киевской Церкви с Москвой – дело времени, и поэтому церковные и светские власти России не стали в такой ситуации прибегать к насилию и торопить события.

Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь.

Впервые упоминается в летописи в 1432 г. Кострома.

В 1658 г. скончались Хмельницкий и митрополит Сильвестр – их заменили митрополит Дионисий Болобан и гетман Иван Выговский; оба они тяготели к Польше и к унии в церковных делах, так что присягу Москве принесли вынужденно. С присоединением Украины к России сами собой отпали некоторые проекты иерархов юго-западной церкви по изменению ее статуса – так, например, теперь стало невозможным учреждение в Киеве своего патриархата с униатской ориентацией. Под влиянием усисливавшего давления Рима, укрепившего свои позиции в Польше, три епархии правобережной Украины и Белоруссии перешли в унию. После того как гетман Выговский порвал с Москвой и подписал с Польшей Гадячский договор, митрополит Дионисий покинул Киев и переехал в Чигирин. Таким образом, православные епархии левобережной Украины оказались без митрополита, и для них в 1659 г. Москва назначила местоблюстителем черниговского епископа Лазаря Барановича, что положило начало церковному двоевластию. Московский собор 1667 г., на котором присутствовал епископ Лазарь, собирался рассмотреть вопрос о подчинении киевской митрополии московскому патриарху, но восточные патриархи Александрии и Антиохии отказались обсуждать это предложение в отсутствие патриарха константинопольского. Тем не менее Лазарь Баранович был на соборе возведен в сан архиепископа. Важную роль в церковных делах сыграло подписание в 1667 г. Андрусовского договора между Россией и Польшей. Согласно этому договору между странами было заключено перемирие на 13 лет и достигнуто соглашение о передаче России левобережной Украины с Киевом и его окрестностями; казаки по договору должны были бороться с врагами обоих государств. В 1681 г. мир между Россией и Польшей был продолжен бахчисарайским договором, а в 1686 г. страны подписали так называемый «вечный мир» с тем, чтобы навсегда включить восточную Малороссию с Киевом в состав России. Поляки обязались у себя в государстве дать свободу православной вере и вернуть захваченные униатами церкви и монастыри их законным владельцам. Православным возвращались епархии Луцкая, Львовская, Могилевская и Перемышльская с переводом оттуда униатских архиереев в другие города.

В 1683 г. между гетманом Самойловичем и московским патриархом Иоакимом началась оживленная переписка о постановке в Киеве нового митрополита. Наиболее подходящей кандидатурой оказался Луцкий и Острожский епископ Гедеон, князь Четвертинский; он был представителем древней фамилии, ведущий свой род от Ярослава Мудрого. Епископ Гедеон строго придерживался православной веры и был известен своей борьбой с унией; он высказывал свое расположение к церковным властям Москвы. Митрополита утвердил собор, созванный в Москве в 1685 г. в помещении Успенского собора; утверждение происходило в торжественной обстановке. Однако собор, созванный вскоре в Киеве, высказал протест против избрания Гедеона, поскольку митрополита в Киеве должен утверждать константинопольский патриарх. Чтобы придать законность акту избрания, гетман Самойлович и Гедеон Четвертинский послали в Москву просьбу царю и патриарху отправить к константинопольскому патриарху посольство с тем, чтобы получить его согласие на подчинение киевской митрополии московскому патриархату; при этом они просили оставить Киеву принадлежавшие ему привилегии. В 1687 г. константинопольский патриарх с согласия других восточных патриархов прислал грамоту, утверждающую новый порядок. Так официально закончилось двухвековое разделение единой Русской Церкви; до раздела Польши в конце XVIII в. там осталась Русская Церковь в двух видах: православная и униатская, и у каждой из них была своя драматическая история. В 1688 г. особым указом киевскому митрополиту было запрещено именоваться митрополитом «всея Руси». После смерти митрополита Гедеона Четверинского в 1690 г. его преемником стал Варлаам Ясинский, законно избранный и утвержденный уже в Москве.

В XV и XVI вв. культурная жизнь России находилась в состоянии глубокого сна. Ее убаюкивали рассказы о Москве как третьем Риме и о том, что после падения Константинополя сохранить чистоту Православия предназначено России. В это время в Западной Европе происходил бурный переход от позднего средневековья к Возрождению. Он сопровождался коренными преобразованиями в области государственной, церковной и культурной; по словам нашего историка С. Соловьева, это был переход «из одного возраста в другой, из возраста, где господствует чувство, в возраст, где господствует мысль». Правда, маятник истории обычно заносит по инерции слишком далеко в ту или иную сторону, что приводит к явлениям уродливым, поскольку, как известно, дерево жизни не есть древо познания. Поэтому консервативность православия Церкви содержит свою правоту, но тоже далеко не всю; плохо, если религиозные организации поощряют невежество и суеверия; здесь необходимо равновесие, выражаемое основополагающим принципом «неслиянно и нераздельно». По поводу высказанных соображений С. Соловьев, вспоминая события франко-прусской войны XIX в. с одной стороны и войны, где участвовала Жанна д’Арк, с другой, говорит: «Горе народу, который равнодушно смотрит, как разрушают алтари и убивают их служителей; наука со всеми ее чудесами не спасла этого народа, а было время, когда этот же самый народ в подобных же обстоятельствах был спасен простою крестьянкой, действовавшей с религиозным одушевлением». Упомянутое «по-взросление» западной цивилизации сопровождалось появлением целой плеяды гениальных творцов. Среди них, несомненно, фигурирует живший в XV в. кардинал Николай Кузанский – великий философ, богослов и математик. Впитав многие достижения античности и средневековья, он создал направления, по которым двигалась философия и наука нового времени. Его рассуждения о бесконечности Вселенной и относительности движения находящихся в ней тел послужили основой для трудов Коперника, Кеплера, Галилея и Бруно, а формулировка богословских проблем в понятиях физико-математических предвосхитили некоторые открытия создателей математики и физики нового времени Ньютона и Лейбница. Фрэнсис Бэкон утвердил решающую роль эксперимента в естественных науках, а философ и математик Рене Декарт сделал ряд выдающихся открытий в области математики и считается основателем новой европейской философии. Принято считать, что Церковь отправила на костер Джордано Бруно за его упорное нежелание признать, что Солнце движется вокруг Земли, а не наоборот. В действительности это не так – Галилея освободили сразу после того, как он признал правильным птолемеевское описание движения планет и Солнца; в этом признании он не действовал против своей научной совести – оба описания, и коперниковское, и птолемеевское, верны, отличаются они лишь выбором системы координат – коперниковская связывает начало системы с центром Солнца, а птолемеевская – с центром Земли; первое описание удобнее, естественнее и нагляднее. Об этом Галилей наверняка знал, и Бруно – тоже; Бруно сожгли за его резкие выпады против Церкви, за его борьбу с ней. В истории Русской Церкви есть аналог этому печальному событию, за которое католическая Церковь недавно покаялась. Однажды старовер-раскольник беседовал с патриархом: «Что за ересь и хула двумя перстами креститься? – спросил у патриарха раскольник, – за что тут жечь и пытать?» Патриарх ответил так: «Мы за крест и молитву не жжем и не пытаем, жжем за то, что нас еретиками называют и не повинуются святой Церкви, а креститесь, как хотите». Тем не менее, православная Церковь, самая консервативная среди христианских конфессий, надолго, почти на два века, задержала проникновение в Россию и распространение в ней западных наук. Главным тормозом для культурного и научного развития России служило жесткое религиозное и государственное единство, сильное в XV–XVII вв. Однако уже Иван Грозный осознал необходимость просвещения для процветания страны; при нем развилось типографское дело и связанное с ним школьное образование. Эту деятельность Грозного продолжил Борис Годунов, но его правление длилось недолго, и развернуться он не успел. Необходимость культурных связей с Западом и серьезных реформ в России хорошо видели царь Алексей Михайлович и патриарх Никон, но оба они опасались влияния на Русскую Церковь со стороны Католичества и Протестантства. При них в Москве появился церковный деятель и писатель Симеон Полоцкий. Он учился в Киево-Могилянском коллегиуме, а затем принял монашество и стал руководителем братской школы в Полоцке. После переезда в Москву в 1664 г. он стал обучать подъячих Тайного приказа в Спасском монастыре, что за Иконным рядом. С тех пор Заиконоспасский монастырь становится центром московского образования. Вскоре царь поручил Симеону воспитание своих детей, для которых Полоцкий написал ряд поучительных книг. Тогда же началась его плодотворная литературная деятельность. Роль Симеона в истории Русской Церкви связана, главным образом, с возрожденной им живой проповедью, давно в Москве не практиковавшейся. Его проповеди собирали огромные толпы верующих, но церковная иерархия отнеслась к этому враждебно, поскольку привыкла во время служб ограничиваться чтением святоотеческих поучений.

Полоцкий основал в Москве литературно-научную школу, известным представителем которой стал Сильвестр Медведев. Скончался Симеон в 1680 г. и был похоронен в Заиконоспасском монастыре. Его труды неоднократно переиздавались.

Последним трудом Симеона Полоцкого стала грамота для новой Академии – высшего училища, которое решил устроить царь Федор. Эта Академия управлялась советом профессоров под председательством избираемого из их среды ректора; им было позволено приобретать всякого рода имущество в полную и безотчетную собственность. Аттестат Академии давал право на занятие высших государственных должностей, даже если получивший его происходил из низших сословий. Академии было поручено заведование всей системой народного образования – без разрешения академии нельзя было открывать новые училища и даже приглашать домашних учителей.

Иностранные ученые, приезжавшие в Россию, должны были выдержать соответствующий экзамен, и только после этого им позволяли жить в государстве.

Вход Господень в Иерусалим.

Тверская икона. Середина – вторая половина

Академическая конференция являлась одновременно судом по делам веры и благочестия. Сотрудники Академии давали присягу твердо сохранять православную веру. Расположилась Академия на территории Заиконноспасского монастыря; для содержания училища к монастырю были приписаны еще семь вместе с их вотчинами. В качестве учебного пособия царь предоставил академии свою библиотеку. Смерть царя и последовавшие за ней волнения и бунты не позволили в полной мере изложить задуманные Федором просветительские мероприятия. Патриарх Иоаким относился к деятельности академии неодобрительно – он не без основания считал, что обучение ведется там в духе уважения к латинству, поэтому попросил восточных патриархов прислать в Москву учителей, твердых в православной вере. Весной 1685 г. в Россию прибыли два брата – греки иеромонахи Иоанникий и Софроний Лихуды, происходившие из древнего византийского рода. Богословию и философии они учились сперва в Венеции, а затем в Падуанской академии. Вернувшись в Константинополь, они до выезда в Москву успешно проповедовали в кафедральной церкви. Школа Лихудов обосновалась в Богоявленском монастыре, затем для них были отстроены специальные помещения в Заиконоспасском монастыре, где они открыли курс сразу на двух языках – греческом и латинском. Преподавали в школе грамматику, риторику, логику, пиитику и физику. Однако через несколько лет успешной деятельности на Лихудов поступила жалоба от иеромонаха Сильвестра Медведева, настоятеля Заиконоспасского монастыря. В ней ученик Симеона Полоцкого уличал греческих учителей в неправильном истолковании смысла евхаристии. В 1693 г. иерусалимский патриарх Досифей отправил в Москву послание, в котором говорил, что Лихуды не сдержали обещания преподавать в России только на греческом языке и грозил им за обучение на латыни отлучением. Тогда братьев заточили в Ипатьевский монастырь, а их место заняли ученики, которые стали преподавать только на греческом и русском. В 1697 г. новгородский митрополит Иов выпросил у царя Петра I Лихудов для учреждения в Новгороде двух училищ – греколатинского и славянского. Ученики этих заведений впоследствии основали по уездным городам и монастырям епархии четырнадцать школ. В 1690 г. скончался патриарх Иоаким; его сменил казанский митрополит Адриан, последний московский патриарх перед основанием Святейшего Синода.